Три сонета

Классический — о паводке, шекспировский — о митинге и с кодой — о рассказе Суркова

2. Классический

По ходу посещения Тулуна
Он обозрел спасателей труды
И понял: все в России утонуло —
Больницы, школы, детские сады;

Все лодка за собою утянула —
Та, первая, начальный знак беды.
Он ждал, что будет свет в конце туннеля,
А видит тьму над толщею воды.

Все утонуло, видит он понуро:
От прессы и культуры — до суда,
Все, что еще манило, — все минуло,
Все поглотила черная вода,

Все двадцать лет. А что не утонуло?
То, что вообще не тонет никогда.

И да, я не пошел на этот митинг —
Не потому, что, скажем, нездоров
Иль мой энтузиазм с годами вытек,
Как вытекает гелий из шаров,

А просто я искал на этих маршах
Не выгоды в общественной борьбе,
Не уваженья младших или старших,
А как бы уважения к себе.

Я не хочу гордиться — «Сколько выйдет!»,
На Трубном оглянувшись рубеже.
Мне хочется себя возненавидеть.
И кажется порой, что я уже.

Коль этого достигнет наше стадо,
То, думаю, и митингов не надо.

Рассказ Суркова в «Русском пионере»,
Хоть и похож отчасти на «ЖД», —
Но это проза. И, по крайней мере,
Такого больше не прочесть нигде.

Стереотипы дважды он ломает:
Во-первых, слог — буквально дар харит.
А во-вторых, он ясно понимает,
Что он творит. И все-таки творит.

Коль это все не он — прошу пардона:
Литература русская бездонна,
Любой бы мог. У нас талантов рать.

А если он — то что, скажите, хуже:
Все понимать — иль продолжать к тому же, —
Иль честно ничего не понимать?

Должно быть, понимать, едрена мать.