Кошелек или честь

Катастрофа под Смоленском как краткий синопсис всей российской внешней политики

В местечке под названием Катынь с 1940 года существует традиция: грабить мертвых поляков. Четверо йеху в погонах решили ее не нарушать и разжились карточками из самолета польского президента, разбившегося на проклятом месте 10 апреля....

В местечке под названием Катынь с 1940 года существует традиция: грабить мертвых поляков. Четверо йеху в погонах решили ее не нарушать и разжились карточками из самолета польского президента, разбившегося на проклятом месте 10 апреля. Главный организатор катынских мероприятий, секретарь Совета по охране памяти Анджей Пшевозник умер, а карточки его остались живы: сами ходили по Смоленску и отоварились на пару тысяч долларов. Слуги государства у нас справедливые: они грабили в «Норд-Осте», грабят при спецоперациях на Кавказе и не понимали, с чего это для мертвых поляков делать исключения.

Когда самолет разбился, поляки, помнится, волновались, что в руки Кремля попадут секреты польского генштаба. Они не знали, что с йеху в погонах опасаться надо не за гостайну, а за кошелек.

Вдова Пшевозника рассказала газетам про карточки, газеты бросились за комментариями в правительство, пресс-секретарь правительства Павел Грась сообщил, что подонки арестованы, и тут наша пресс-служба МВД совместно с первым замначальника Смоленского УВД возьми и возмутись: какая-такая унтер-офицерская вдова? Никто ее не порол. Она сама себя выпорола. Кощунство, мол. И цинизм, утверждать, что такое возможно.

Прошла еще пара суток, и пришлось-таки признать, что да — карточки украли, но не доблестые офицеры и не кто-то там важный, а какие-то солдаты-срочники, и за такую мелочь их никто арестовывать не стал.

Что это значит? Одно из двух. Либо глупые поляки все перепутали. Им сказали как есть: что карточку украли солдаты, и никто не сидит, а они возьми и скажи, что карточку украли сотрудники спецподразделения и их посадили.

Второе. Либо полякам просто соврали. То есть кто-нибудь у нас в Кремле позвонил другу Туску и сказал: «Слышь, друг, мы там разобрались. Сидят». И источник пользовался таким доверием, что польскому правительству просто не пришло в голову, что российские власти, клянясь, что инцидент расследуется ФСБ по высшему разряду, на самом деле просто плюнули на такую мелочь и даже не стали брать своих йеху под стражу.

Что в итоге? Польское правительство, которое в Кремле так пестовали, тот самый премьер Туск, которого Путин позвал в Катынь (а президента Качиньского не позвал, тот полетел незваный и разбился), — так вот, это самое польское правительство в результате выглядят последними идиотами. Оппозиция вправе спросить: «Ну вот они доверяют русским. И в результате?»

А Смоленское УВД выглядит у нас ведущим самостоятельную внешнюю политику. Могли б ведь сразу сказать, что, мол, не менты, а солдаты из гарнизона. А тут что? «Кощунство!» «Неправда!» «Как вы могли подумать?!»

Кто сказал, что в России авторитаризм? Да у нас свобода, до того полная, что Путин поддерживает Туска, а вот Смоленское УВД решило извалять его в политическом дерьме перед выборами. Польский сейм отдыхает: у них каждый шляхтич право вето имел, а у нас — каждый сержант, который тырит с мертвых карточки.

К сожалению, эта безобразная история с мародерами, которые по примеру сталинских палачей решили разжиться с мертвых (только не сапогами, а кредитками), случилась ровно вслед за обнародованием «черных ящиков» разбившегося самолета.

Из этих записей видно, что безусловную вину за катастрофу несет пилот президентского самолета, садившийся на авось, который в Польше такого размера, как в России.

Но у катастроф никогда не бывает одной причины, и из этих записей также видно, что и диспетчер несет за случившееся ответственность. Нам врали, что пилот не слушался диспетчера: диспетчер был с пилотом постоянно, он ему до самой последней секунды сообщал «на курсе, в глиссаде»: диспетчер тоже сажал самолет на авось, и авось оказался на дне оврага.

Даже при многочисленных (слишком подозрительно многочисленных) пометках «нрзб» картина Катыни-2 вырастает сама собой. Москва, третирующая Польшу. Нагло вытирающая ноги о Катынь и заявляющая: «А не доказано, что там убивали». Потом в Польше обнаружился сланцевый газ, Путин сделал поворот на 180 градусов и позвал в Катынь польского премьера Туска.

Президента Качиньского позвать в Катынь забыли, ясно тем самым дав понять, на кого Москва ставит на будущих выборах как на польского Януковича, а о кого по-прежнему будет вытирать ноги. Президент Качиньский полетел в Катынь сам, по привычке всех славянских президентов в мире вылетел на полчаса позже, в Москве садиться посчитал оскорблением, а тут на туман наложились мелкие гадости, которые принимающая сторона отмачивала то ли нечаянно, то ли вполне осознанно: например, диспетчер, сажать умеющий, судя по всему, только картошку.

Да еще непонятная история с мобильной аппаратурой, которую можно развернуть в течение двух часов, чтобы посадить любой самолет. Была ли она за три дня до этого, при прилете Путина? Если была, то подходила ли к самолету Качиньского? И почему ее, если она была, скатали, как американцы в романе Маркеса зеленую лужайку, и увезли?

Череда мелких пакостей умножилась на авось и на туман и обернулась никем не желаемой катастрофой. В каком-то смысле это — краткий синопсис всей российской внешней политики.