Реклама — как творец новой реальности Над Новым Арбатом довольно долго висела праздничная растяжка: «Памяти-павших будьте достойны». Непонятно: то ли кто-то решил, что «памяти-павших» пишется через дефис, как «пистолет-пулемет» или чья-то...

Реклама — как творец новой реальности

Н

ад Новым Арбатом довольно долго висела праздничная растяжка: «Памяти-павших будьте достойны». Непонятно: то ли кто-то решил, что «памяти-павших» пишется через дефис, как «пистолет-пулемет» или чья-то сложная фамилия, то ли это не дефис, а тире, и тогда вся растяжка посвящена памяти призыва «павших будьте достойны». Что звучит ужаснее — сказать трудно.

Это не кощунство, это даже нельзя назвать неграмотностью. Просто пофигизм. Сами подумайте: ну что такое пунктуация по сравнению с вечностью? Часто ли в последнее время ваша жизнь зависела от дефиса или запятой, если эта запятая не имела отношения к десятичным дробям? Времена «казнить нельзя помиловать» давно прошли. Никого не удивляет заблудившаяся запятая на плакате в метро: «От Москвы до самых, до окраин». Так и написано, и висит этот плакат уже не первый год. Ну не соответствует это правилам, и что? На надпись все равно почти никто не смотрит, она слишком высоко висит. Поэтому мало кто способен оценить красоту манипуляций с русским языком: от Москвы сначала до самых, а потом уж даже до окраин. «Самых» при такой пунктуации воспринимается как нечто между городом и окраинами, другими словами — страшная дыра. Матом вроде нехорошо, все-таки в метро и дети ездят. А так — нормально. Посвящается всем, кто ворчит: «Понаехали тут эти самые».

Если так пойдет дальше, то запятые в пресловутой фразе про «казнить» надо будет расставлять как-нибудь так: «Каз, нить нельзя, по, миловать». Русский язык стерпит. Он вообще терпеливый и очень благодарный. Вовремя, очевидно, вышел псевдоисторический роман Дмитрия Быкова про отмену орфографии: там некоторые пишут, как слышится, а другие — как слышится тому, кто диктует.

Плавающие запятые и самозарождающиеся тире русскому языку не страшны, а зато грамотные люди могут с ним договориться и пользоваться в свое удовольствие. Например, телерекламу одной сотовой компании делали очень грамотные люди. «Наши абоненты, — сообщают они, — уверены, что все входящие — бесплатно». И не удивляйтесь, когда придет счет: никто не сказал, что за входящие действительно не надо платить. Вам сообщили лишь, что все абоненты этой компании уверены, что платить не надо. Разница ясна? Русский язык и не такое умеет.

С памятью павших, правда, как-то не очень красиво получилось, но вряд ли кто-нибудь это заметил.

С памятью вообще что-то происходит. В этом году на плакатах, выпущенных к годовщине Победы, красовались не абстрактные цветочки-гвоздички (надоели уже), не фотографии ветеранов с внуками (внуки выросли, а ветеранов почти не осталось), не документальные фотографии военных лет (их мы давно выучили наизусть). Наверное, впервые за все эти десятилетия с плакатов смотрели актеры, игравшие в военных фильмах. Штирлиц думал о том, каким будет Берлин после войны. В бой шли одни старики. Посреди плакатов был нарисован огонек, прорастающий из ниоткуда. Как символ памяти. Как будто авторы признавались: мы помним все то, что придумали о войне. Мы помним Штирлица и пастора Шлага, мы помним Олега Даля и девочек, у которых тихие зори, мы помним все то, чего на самом деле никогда не было. Только приглядевшись, можно было понять, что это реклама Первого канала, всего лишь список фильмов, которые он решил показать на праздник. Смысл у рекламы оказался гораздо глубже: речь идет о придуманной войне. Живых свидетелей уже так мало, что хорошо бы подкрепить их воспоминания советскими фильмами, снятыми живыми свидетелями. А наши дети будут рассказывать о войне уже исключительно по фильмам. Начнется память-павших — через дефис.

Хорошо, что плакаты к 9 Мая были именно такими. По крайней мере, честно.

Вообще на улицах стало гораздо интереснее. На каждом углу — надпись «Идiотъ». С фотографиями. Ну да, реклама нового телесериала, по старому Достоевскому, с отмененными когда-то буквами, вновь входящими в рекламную моду. На всех троллейбусных остановках люди подозрительно поглядывают на эту надпись, видимо воспринимают на свой счет. Жалко, что авторы этой рекламы не пошли дальше и не догадались вклеить в плакаты зеркало вместо фотографий Машкова и Вележевой. Было бы прекрасное интерактивное общение с потенциальным зрителем. Ведь зритель любит, когда обращаются лично к нему.

Я вот, например, очень благодарна авторам телевизионной рекламы, превратившим мой телевизор в аквариум. Я давно мечтала во что-нибудь такое его превратить: тихое и булькающее.