Врачи прописали себе алиби

Чтобы скрыть преступление, можно кое-что добавить в медицинскую карту умершего больного — и назвать это «врачебной тайной»

«Дела врачей», по вине которых пострадали пациенты, не доходят до суда, и родственники годами ходят по прокуратурам, доказывая, что их близким не была оказана надлежащая помощь, и добиваясь расследования. Отчаявшись, они обращаются в СМИ,...

«Дела врачей», по вине которых пострадали пациенты, не доходят до суда, и родственники годами ходят по прокуратурам, доказывая, что их близким не была оказана надлежащая помощь, и добиваясь расследования. Отчаявшись, они обращаются в СМИ, и иногда пугающие истории становятся широко известны. А потом медицинская общественность обижается на журналистов: не надо кошмарить врачей — это отражается на пациентах, которые боятся обращаться за помощью… Но, право же, это большая натяжка, что именно журналисты создают негативный образ врача.

«Новая» рассказывала о том, как муж Марии Максимовой пытался возбудить дело против врачей Российского онкологического центра (РОНЦ) им. Блохина, бездействие которых и неоказание ими помощи приблизило летальный исход («Врачи не видят себя в зеркале», см. «Новую», № 117 от 21.10.09). После выступления «Новой» дирекция РОНЦ выслала родственникам покойной копию ее медицинской карты, прошитую, прошнурованную, пронумерованную, скрепленную подписью замдиректора РОНЦ В.А.Старшинова и заверенную гербовой печатью.

Однако в течение болезни Максимова сама систематически снимала ксерокопии с каждого нового листа карты по мере ее заполнения. Ее копия, которая находится на руках у мужа, расходится с «документом», присланным из РОНЦ. Теперь приходится говорить не только о некачественном лечении, но и о том, как, заметая следы, руководство РОНЦ изготовило фальшивку.

Страницы оригинала медкарты не были изначально ни прошнурованы, ни пронумерованы, а номера страниц вписаны в черно-белую копию, высланную РОНЦ, синими чернилами, при этом, видимо, второпях некоторые страницы вставлены вверх ногами.

В копии РОНЦ — 11 приписок, которые втиснуты в текст оригинала мелким почерком между строчками прежнего текста и подписаны доктором Снеговым. Они рассказывают о том, как плохо покойная выполняла рекомендации.

Копия исправленной медкарты была в ноябре направлена потерпевшей стороной в следственный отдел при прокуратуре РФ по Симоновскому району Москвы с просьбой истребовать подлинные медицинские документы М. Максимовой и провести судебно-медицинскую экспертизу обоснованности ее лечения и физико-химическую экспертизу для определения времени исполнения внесенных записей.

Но через некоторое время адвокату потерпевшего сообщили, что сделать ничего невозможно… потому что РОНЦ подлинник не отдает.

Представляете: из следственного отдела звонят по телефону в РОНЦ:

— Просим отдать подлинник медицинской карты Максимовой…

— Не отдадим! — говорят врачи. — Подлинник карты — врачебная тайна.

— Какая тайна? Вы сами прислали заверенную копию карты!

— Копия — не тайна, а подлинник — тайна.

И дальше начинается вечная песенка: на суку висит мочало, начинаем все сначала. Чтобы изъять подлинник, нужно возбудить уголовное дело, а следственный отдел (следователь М.Н. Дадымов), полномочный возбудить это дело, его не возбуждает. Врачи держат оборону: каково им отдать подлинник, испещренный подделками, которые обнаружит экспертиза? Впрочем, подделки видны и без экспертизы (копии есть в редакции). А если лечащим врачам пришлось подделывать медкарту, то возникают вопросы: зачем?

На рассмотрение вопроса о возбуждении уголовного дела в следственном отделе отводится срок 10 дней, для дел, связанных с тяжкими преступлениями, — месяц. Дело о медицинской фальшивке, выдаваемой за врачебную тайну, лежало в следственном отделе по Симоновскому району восемь месяцев.

Врачи подделывают записи в медкарте, дирекция РОНЦ заверяет фальшивку гербовой печатью, следственный отдел хоть и не отказывает в проведении экспертизы — подлог слишком очевиден, — но и дело возбуждать, прецедент создавать тоже не торопится, хотя установленные законом сроки давно прошли. Одно нарушение закона тянет за собой другие…

После материала «Новой» разгорелась дискуссия в блогах.

С одной стороны, возмущение: «Не представляйте врачей вредителями. Виновата система, а врач оказывается крайним». А с другой — vl_zimin: «Погиб или потерял здоровье близкий человек, его можно было спасти. Не спасли…»

С одной стороны, врачи ничем не отвечают за свои ошибки, а то и откровенное хамство — ни именем, ни карманом. А с другой — klimovich: «Как можно работать при окладе 4850 рублей у врача высшей категории?»

saversky: «Но уровень зарплаты не может быть оправданием плохой работы. Здесь естественно возразить, что врач же не сообщил пациенту: у меня низкая зарплата и поэтому буду вас плохо лечить».

Понятно и то, что, как пишет amragat, «низкая зарплата неизбежно приводит к низкому качеству работы, даже если врач старается изо всех сил работать хорошо. Низкая зарплата — это не оправдание, а объективная причина, нарушающая качество жизни людей».

Добавим: не только врачей, но и пациентов.

Наверное, нет такого пациента, даже самого пострадавшего, который сказал бы, что врачам в целом не следует повышать зарплату. Трудно возразить и против того, что негативный образ врача — это опасно, пациент должен доверять врачам и медицине, вовремя обращаться за помощью и выполнять назначения. Невозможно только согласиться с тем, что врач, нарушивший должностные инструкции, стандарты лечения, приказы, законы, врачебную этику, может просто отмахнуться от назойливого пациента или родственника. Не факт, что он виновен, но он должен быть готов объяснять это отступление в суде.

P.S. После смерти Марии Максимовой прошло почти три года. Почти три года ее муж борется за то, чтобы врачи, виновные в гибели человека, были наказаны. 9 месяцев назад была публикация в «Новой». И вот наконец свершилось: дело принято к рассмотрению в Симоновском районном суде. Сколько времени пройдет до решения суда — не скажет сегодня никто.