...Утро 6 августа началось в северной столице так же, как и в других российских городах, оказавшихся на пути «транссибирского экспресса» товарища Кима. Наглухо оцепленный, заботливо очищенный от граждан, многократно проверенный и тщательно...

...У

тро 6 августа началось в северной столице так же, как и в других российских городах, оказавшихся на пути «транссибирского экспресса» товарища Кима. Наглухо оцепленный, заботливо очищенный от граждан, многократно проверенный и тщательно обнюханный спецсобачками, Московский вокзал встречал высокого гостя, а на всем протяжении трассы Москва—Петербург тихо или громко матерились граждане, оставленные без привычных пригородных электричек. Сотни тысяч людей не могли добраться до города или выехать из него, вовремя попасть на работу или вернуться с садовых участков. В числе страдальцев нежданно-негаданно оказались полторы тысячи фанатов «Зенита», игравшего победный матч 20-го тура футбольного чемпионата с московским «Динамо» не в субботу, как все, а в воскресенье, и оказавшиеся перед суровой необходимостью добираться в родной город в одно время с бронепоездом товарища Кима. Кому очень повезло, возвратился днем в понедельник, кому не очень — только к вечеру...

Но все это были еще цветочки. Ягодки начались тогда, когда кортеж «любимого руководителя» (насчитывавший более сорока (!) машин) стал колесить по городу. Мало того, что на пути его следования вглухую перекрывалось все, что можно, а в каждой подворотне маячило по милиционеру (по словам моего приятеля, в последний раз он видел нечто подобное тридцать лет назад — в 1972 году, когда в город приезжал американский президент Ричард Никсон), так еще и маршрут движения и заранее согласованная программа менялись примерно каждые десять минут. И, надо сказать, что заметать следы у корейского вождя получалось классно — если бы где-то на маршруте его ждал бы какой-нибудь российский Ли Харви Освальд, ему пришлось бы несладко. Но еще более несладко пришлось всем тем, кто отвечал за сохранность товарища Кима на всех «точках», где он теоретически мог появиться в течение дня, но никто не знал, появится ли, а если появится, то когда именно.

В результате на всех этих «объектах» последовательно повторялась известная история: «гости не пришли, ходил как дурак с чистой шеей». Так, корейского лидера ждали в понедельник на Пискаревском кладбище, которое было заранее, как и Московский вокзал, оцеплено, спешно убрано солдатами-»срочниками» и проверено российскими и корейскими «секьюрити», а он не поехал (говорят, из-за дождика). Зато поехал в Эрмитаж — для чего перекрыли здоровенный кусок Дворцовой набережной как для машин, так и для гуляющих горожан. Затем товарища Кима ждали на «Авроре», которую, само собой, «прозвонили», что называется, от киля до клотика и отдраили до самоварного блеска, но на крейсере революции он тоже не появился, а вместо этого поплыл на катере в Петропавловскую крепость. Оцепленную, проверенную, убранную... в общем, смотри выше. По той же схеме товарищ Ким посетил Мариинский театр и — внезапно — пивной завод «Балтика», где пришлось в срочном порядке наводить шухер. Когда же он вернулся в отель, перекрыли Невский проспект, где чертыхающиеся водители непрерывно поминали неизвестную им и, конечно же, ни в чем лично не виноватую матушку корейского вождя...

В общем, уже к вечеру город жил одной надеждой: спровадить дорогого гостя как можно скорее. Но дешево отделаться не удалось.

Отъезд товарища Кима был намечен на одиннадцать часов утра 7 августа, а поезда с Московского вокзала на всякий случай не ходили уже с восьми. В результате чего десятки тысяч людей, которые привычно приезжали на вокзал за десять минут до отправления «своей» электрички, вдруг узнавали, что она либо отменяется, либо задерживается, либо отправляется... со станции Рыбацкое (что в нескольких остановках от вокзала). Опоздали почти все поезда, прибывающие в Петербург утром 7 августа, — их, видимо, держали где-то «на подходе». «Полетел» весь график отправления поездов дальнего следования — трудно повторить слова, произносимые в адрес товарища Кима на платформах вокзала. Сам любимый руководитель в это время наведался все-таки на Пискаревское кладбище (по такому случаю оттуда прогнали даже бездомную собаку: вдруг покусится — не в переносном, а в прямом смысле?) и на Кировский завод, где все проходило по уже привычной схеме. После чего, наконец, отбыл восвояси, и к вечеру уже ничего не напоминало о постигшем город двухдневном стихийном бедствии.

«Цену» визита товарища Кима еще предстоит подсчитать — хотя трудно оценить потерянное время и истрепанные нервы сотен тысяч петербуржцев. Но ради чего, собственно, «поставили на уши» пятимиллионный город? Точнее, ради кого? Ради мелкого диктатора маленького тоталитарного государства, польза от общения с которым для России, мягко говоря, сомнительна? Почему во имя прихотей товарища Кима надо унижать граждан собственной страны? Если бы, скажем, Германию или США посетил президент Южной Кореи, пришло бы кому-либо в голову затевать подобные же «меры безопасности»?

Единственная гипотеза, приходящая в голову: товарища Кима пригласили в Россию исключительно в целях сравнительного анализа. Ведь на его фоне российский президент выглядит Сахаровым, Ганди и Рузвельтом в одном лице. И, посмотрев на любимого руководителя КНДР, российские граждане просто-таки обязаны начать ценить собственного...

«Надо было заранее в Москву позвонить, — сокрушалась знакомая питерская журналистка, два дня «отслеживавшая» визит корейского вождя и способная отзываться о нем исключительно на языке одесских биндюжников. — Сказать, что Ленинградский вокзал заминирован. Глядишь, он к нам бы и вовсе не поехал...»