Родились в рубашке

Лечебницы, или Вести из психушки

Психи — не стареют! Сие изречение — из лексикона моих «сокамерников»-сидельцев, душевнобольных. В частности, автор этого утверждения девушка Рита — с диагнозом «суицидальный синдром» (это когда вообще на пустом месте так и тянет, да и...

Психи — не стареют! Сие изречение — из лексикона моих «сокамерников»-сидельцев, душевнобольных. В частности, автор этого утверждения девушка Рита — с диагнозом «суицидальный синдром» (это когда вообще на пустом месте так и тянет, да и впрямь случаются попытки себя искромсать, или отравить, или повеситься… Ну, болезнь такая. «И с этим можно жить», как говорит наша заведующая). И тем не менее, живописуя по вечерам свои любовные свершения в кругу дам и девушек в очереди к телефону, Рита так и пояснила в ответ на наши комплименты ее моложавости: «Психи — не стареют».

Но я — о других, более глобальных измерениях родной лечебницы (Научного центра психического здоровья РАМН на Каширке). Так вышло, что заболела я еще при Брежневе, это был период б-цы им. Ганнушкина, и все взлеты и ямы политической жизни провела в роскошных для профессионального наблюдателя, для журналиста условиях.

Особенно интересно стало при Горбачеве и при переходе к Ельцину. Золотое было время! Родственники приезжали в наше 3-е отделение прямо с митингов и шествий, и для нас было очевидно (доктора отчасти соглашались с нами), что мы тут, внутри, в своей тихой обители «на круг» более вменяемые, или, так сказать, более здоровые, чем те, что на воле. Тот «драйв» и азарт многотысячных митингов буквально наполнял собою воздух, просачиваясь и к нам.

Ах, какие были красавицы в женском отделении в пору референдума «да-да-нет-да» (помните, конечно?)! Мы тоже голосовали и почему-то без удержу веселились на сей счет. Не скрою: после некоторых демаршей Ельцина наутро мы с удивлением ловили взгляд наших врачей (к тому же ученых: кандидатов, докторов наук, профессоров НЦПЗ РАМН), а те при встрече в коридоре в ответ только руками в бессилии разводили. Стихийный консилиум в курилке был однозначен: президенту самое время у нас подлечиться… Прошу прощения, это не глумливость, я и вправду так считала, искренне, хоть и с досадой.

Мы с девчонками тоже вовсю выкладывались: то и дело озвучивали переводом многочисленные делегации гостей-психиатров из стран Европы и Америки, сменяя друг друга в знании английского, французского, немецкого, итальянского… Центр был заглавным во всей психиатрии. И была с нами бесподобная грузинская актриса, исполнительница главной роли в фильме «Древо желаний». Нашу стенную газету в полкоридора мы выпустили день в день, минута в минуту с выходом «Новой газеты», первого номера. Но вот все скучнее и скучнее почему-то становилось в нашем Центре, места не вполне заполнены — и вовсе не потому только, что приходится платить за лечение, в отличие от горбольницы (той же Ганнушкина), где платить не нужно.

И все же не в деньгах дело.

…По коридорам уныло снуют вялые «депрессанты», будто снулые рыбины… Ярких «бунтарок» все меньше и все реже — безусловно, это говорит и о самой атмосфере общества за стенами клиники: застой, отстой и прочая стабильность…

Здесь, в этих стенах, и впрямь отдыхаешь от навязчивой и пустоватой социальной суеты, от мельтешения одних и тех же «голов» в телевизоре, бубнежки гладко правильных речей — все это отшелушивается, ибо абсолютно не затрагивает душу, которая болит и криком кричит. Не касается ядра личности, ее мотивационно потребностной сферы.

…Вчера заглянула к своим докторам, а теперь и моим авторам в Центр. Тоска на лицах пациентов смертная, бесцветная, лица невыразительные, тусклые (раз за разом состав меняется, как волны). Какой тут финансовый мировой кризис? Разве что подспудно умножается чудовишная тревога, страх в том числе, что денег не хватит платить за лечение в НЦПЗ. А ведь это не просто стабильный, но для многих постоянных, хронических больных единственный коллектив. Как для Даши Шпаликовой — единственное место на всей планете, где она хоть как-то может жить душевно, бытийственно, да и физически тоже.

Единственная дочь Геннадия Шпаликова, после гибели родителей осталась еще бабушка, потом еще какая-то двоюродная бабушка, и вот уже теперь — ни одной родной души во Вселенной….

Знаю, что с оплатой доктора пока «что-то придумали».

И вот уже Дарья, как маленький домовой в сказке Александра Грина, вновь встречает меня вчера в курилке… А только что по «Культуре» как раз прошел очень хороший и трагичный фильм о судьбе Геннадия Шпаликова, есть там в конце и съемки нынешней Дарьи: чуть сутулясь, она механически нарезает круги на свободной прогулке вокруг Центра, темная прядь густых волос свесилась из-под вязаной темной шапочки, куртка ее тоже темная… Ее друзья и друзья ее родителей конечно же приезжают ее навестить, знаменитая своей сложной судьбой актриса, к примеру, возит ей множество нарядов… Она их потом всем вокруг раздает. Фильм хороший, и Дарья там хороша, красива, выразительна, несмотря на то, что за спиной всего два курса ВГИКа, а все остальное — болезнь… Я помню ее много лет назад в полном многодневном «столбняке», нежелании и неспособности вообще говорить и двигаться… НЦПЗ, конечно, так и будет ее тащить на белый свет, ведь вам, здоровым, и впрямь ее и нас не понять…

Вот жаль только, что в отделении телевизор не берет канал «Культура»…

(Продолжение следует)