Чтобы попасть в Государственную думу, челябинским кандидатам приходится отрабатывать муниципальную повестку — ​от сырости в подвале до незаконной вырубки деревьев

За месяц до выборов в Думу началась, наконец, низовая кампания в регионах. «Новая» решила пристально рассмотреть Челябинскую область и ее кандидатов — ​бизнесменов, «молодогвардейцев» и общественников. В регионе живут три с половиной миллиона человек. Больше 80 процентов из них — ​городские жители: промышленный регион, богатый полезными ископаемыми. Кампания идет в закрытых городах и моногородах, выросших вокруг предприятий, некоторые из которых сильно сдали в последнее время или вовсе закрываются

Яблочный компот

Бывший губернатор Михаил Юревич — ​его сняли в 2014 году — ​лидировал на праймериз «Единой России», но вышел из правящей партии. Стать кандидатом в Думу, даже от Партии пенсионеров за справедливость, ему так и не удалось: кандидата не зарегистрировала ЦИК. Так самый сильный и узнаваемый кандидат выбыл до начала гонки, и лидером по его округу неожиданно стал единоросс Андрей Барышев.

Барышев — ​депутат городской думы Челябинска и лидер движения «Соцгород»: оно развлекает стариков в домах престарелых и проводит спартакиаду детских дворовых команд. «У нас сегодня КПД потому, что мы из заксобрания отправляем в Госдуму в виде законодательных инициатив два процента, — ​говорит Барышев: Госдума к предложенным с мест поправкам почти не прислушивается, а законопроекты не рассматривает. — ​Интересы регионов там должны лоббироваться в хорошем смысле этого слова».

Впервые за 13 лет в Думу идут не только списочники, но и одномандатники: изменилась система формирования парламента. Значит, депутаты будут ближе к народу, радуется Барышев: «У меня в округ входит 6 сельских районов — ​я езжу, общаюсь с людьми. Вот есть проблема бродячего скота. Люди говорят: ну до Москвы, до Красной площади скот не доходит, поэтому там невдомек, что это очень серьезная проблема. Корову пускают гулять, она ходит, где хочет, вечером домой пришла. А за это время она истоптала посевы. Все село в один голос об этом говорит, хотя, казалось бы, мелкий вопрос. Регламентировать это надо, и все».

Против Барышева по округу идет глава областного «Яблока» Андрей Талевлин. В офисе партии на стене — ​портрет молодого Явлинского. Под портретом за столом партийцы — ​несколько женщин и мужчин за 40 — ​пьют домашний компот и обсуждают, что передает из Москвы руководство партии.

— Денег нет.

— Это понятно! Но вы держитесь, да? — ​смеются они, переиначивая крылатое выражение премьер-министра Медведева.

Денег на кампанию действительно мало, признается мне Талевлин, в целях экономии партия решила даже наглядную агитацию — ​баннеры на улицах — ​вывесить только в последние три недели кампании. Улицы уже пестрят портретами конкурентов.

Встречи с избирателями Талевлин проводит не каждый день.

«Мы мониторим, где наши потенциальные избиратели», — ​объясняет штабную тактику Талевлин: например, накануне в селе Малиновка было собрание жителей — ​обсуждали газификацию домов. Туда Талевлин послал помощника, специалиста по подобным темам.

У Талевлина, как и у его соперника Барышева, есть свое местное движение — ​«За природу» — ​и одноименный фонд. В прошлом году обе организации признали «иностранными агентами». «За все время с начала действия закона мы получили только один грант из-за рубежа — ​от норвежского фонда охраны природы», — ​объясняет руководитель. Талевлин считает, что органы внезапно обратили внимание на грант из-за того, что политик борется против Томинского ГОКа. Горно-обогатительный комбинат «Русская медная компания» собирается строить в 15 километрах от Челябинска, а в черте города и без того множество предприятий, много вредных производств и в области. В августе «Яблоко» подало заявку на местный референдум в Сосновском районе, где запланирован ГОК.

«Родина» транзитом

Еще один кандидат от челябинского «Яблока» — ​в Металлургическом округе — ​совсем недавно возглавлял местную партию «Родина». Правда, «Родина» его в Думу не выдвинула, как он рассчитывал. Алексей Севастьянов — ​бывший уполномоченный по правам человека в области и когда-то «яблочник» — ​вернулся в родную партию. Кампанию ведет в основном на свои. Узнаваемость у него высокая: на посту омбудсмена Севастьянов был активен, к тому же у него есть свое движение «За права простых людей» (среди челябинских политиков это модно). «Он человек демократических устоев, всегда будет отстаивать ценности, близкие нашей партии», — ​защищает его Талевлин. Бывшие однокурсники, в 90-е они вместе учреждали первую для обоих общественную организацию «Правосознание».

«Я разницы (между партиями. —​Н. З.) не вижу, — ​объясняет мне сам Севастьянов такую переменчивость. — ​В уставах-то различий нет. Я занимаюсь правами человека, это приоритет в любой партии».

Кампанию Севастьянов ведет самую что ни на есть низовую: по пять и больше встреч во дворах за вечер. Он мечется по дворам неблагополучного Металлургического района на машине с гигантской наклейкой на кузове — ​собственным портретом. Это — ​единственная наглядная агитация его кампании: команда наделала агиткубов по образцу кампании Навального, но поставить не удается ни одного. Администрация города требует согласовывать кубы, как пикеты, а на любую заявку Севастьянова отвечает, что на этом месте и в это время уже согласовано другое мероприятие.

— Стекло выбили в подъезде и до сих пор не вставили, — ​ругается бабушка.

— Ни одного чистого двора и мусорки, траву не косят, — ​перечисляет беды женщина с сумкой продуктов. Кажется, люди не понимают, за что отвечает Госдума, а за что — ​местные власти. И Севастьянов их не разубеждает: он долго и жарко говорит о платежах ЖКХ. В политическое русло пытается перевести разговор старик в кепке:

— Мы живем при либеральном феодальном капитализме, самом жестоком из всех. Здесь раньше кооперативные дома строились, а сейчас? — ​он обводит руками старенькие панельки.

— Что касается ветхого жилья… — ​пытается уменьшить накал кандидат.

— Наша пенсия — ​это ленинградский паек, запомните! Будет новая революция! — ​не унимается дедушка. — ​Кому в стране принадлежат недра?

— Он же не Путин, что вы его спрашиваете! Давайте про детские площадки, мужчина, а это нереальный вопрос, — ​перебивает мужик с пропитым лицом в спортивных штанах.

— Что мы плохо живем, мы и так знаем.

У Севастьянова есть идеи федеральных законов, но говорит он о них на встречах меньше всего. «Я же не дурак говорить о том, что у нас в стране происходит. Кому это интересно, — ​пожимает плечами Севастьянов, пока мы дворами едем с одной встречи на другую. — ​Москву больше половины людей ненавидят, а при этом Путина все уважают. Да и я, если честно, к нему нормально отношусь». Он добавляет, что революции не хочет — ​«мы не Навальные». А вот губернатора в отставку отправить нужно: ничего не делает для области.

Даже соперник Севастьянова и действующий депутат Госдумы — ​справоросс Василий Швецов — ​беседует с жителями о проблемах уровня депутата муниципального. Обсуждает «лежачих полицейских» и вырубку деревьев возле дома. Добросовестно спускается за жительницей дома в подвал — ​убедиться, что там сырость.

«Вопросы приземленные, конечно, — ​соглашается депутат, — ​но все, что мы делаем там, в Госдуме, заканчивается здесь. И мы должны видеть, как происходит реализация законов. Чтобы там что-то доказывать, я сейчас хочу увидеть положение дел».

Швецов жалуется, что из-за доминирования «Единой России» в Думе никакой закон принять невозможно: сам он очень верит в прогрессивную шкалу подоходного налога. «Мы не говорим, мол, давайте всех облагодетельствуем. Мы предлагаем, где взять на это деньги. Первое — ​прогрессивная шкала, затем — ​наведение порядка в госзакупках. И третий момент — ​наведение порядка в таможенной сфере. Это сэкономит бюджету порядка 4 триллионов рублей».

Законопроект о прогрессивной шкале Швецов написал вместе с Валерием Гартунгом — ​во фракции «СР» в Госдуме они вдвоем представляли область эти пять лет. Гартунга в области хорошо знают и любят: даже жители этого двора написали обращение именно к нему, не зная, что живут в округе, доставшемся Швецову. Гартунг — ​несомненный фаворит своего округа. Вообще, «Справедливая Россия» в регионе очень сильная, несколько лет назад это было самое многочисленное отделение «СР». Против него КПРФ выдвинула писателя Сергея Шаргунова: кроме одномандатного округа он идет еще и по списку в Алтайском крае, так что пропадает там или в Москве: застать его в Челябинске непросто.

А вот Швецова может обогнать Владимир Бурматов: родом он из Златоуста, в прошлом — ​один из лидеров «Молодой гвардии», а последние пять лет — ​депутат от правящей партии. Кампания у него тоже «муниципальная», он тоже инспектирует разбитые ступени подъездов, а вдобавок использует старые приемы прокремлевской молодежи: например, вместе с полицией сносит незаконные парковки.

К столетию комсомола

Златоустовский — ​редкий округ, где соперничают сразу три действующих депутата Госдумы: единоросс Колесников, Вайнштейн от ЛДПР и Никитчук от коммунистов. Последний — ​самый заслуженный: он сидел в Думе с 1995 по 2003 год, а снова избирался в 2011-м. В Думе бывший испытатель ядерного оружия Иван Никитчук запомнился предложениями запретить публично проявлять свои чувства представителям ЛГБТ, а женщинам до 40 — ​курить. Законы не принимали, но шуму вокруг было много. Он защищает те проекты и сейчас: «Вы зайдите в дома малюток, посмотрите, какие неврастеники с волчьей пастью родились от курящих матерей, ими же брошенных. А что касается сексуальных предпочтений — ​в советское время вообще за это судили, а мы предлагали всего лишь 15 суток». Впрочем, это не единственные внесенные им законопроекты: «Я вносил и по госрегулированию цен, и о помощи сельскому хозяйству, и о детях войны, и по дальнобойщикам. Можно говорить о законопроектах, когда есть 226 голосов. А когда нет, можешь только мечтать».

Кандидата Никитчука я встретила в музее Челябинского тракторного завода на празднике в честь наступающего столетия комсомола. Фонд имени комсомольского деятеля Поляничко устроил 1000-дневный памятный марафон по всем регионам. Директор музея Надежда Дида вела экскурсию, надрывно рассказывая, как комсомольцы поднимали завод из чистого поля и как трактора ЧТЗ были признаны лучшими в мире на Всемирной выставке в Париже. Надрывно, потому что времена былой славы прошли, ЧТЗ переводят на трехдневную рабочую неделю. В войну на ЧТЗ делались уже не трактора — ​танки. «Эта машина освободила Украину и всю Европу, — ​продолжала директор, вдруг взрываясь: — ​А теперь нас называют оккупантами. А вы, молодежь, молчите! И делаете эти свои флешмобы. А надо работать, как они!»

Молодежь в лице двух парней в казачьей форме и нескольких подростков с гвоздиками в руках действительно молчала и заинтересованно не выглядела. Большую часть экскурсантов составляли старички и старушки — ​как раз бывшие челябинские комсомольцы.

После экскурсии делегацию усадили в тесный музейный зал без окон. Пришло время речей об уникальности комсомольского движения. Встал и Никитчук, его объявили как депутата Госдумы. Правда, речь он произнес не хвалебную: «Мы должны не только красивые слова говорить, но и правду сказать. В страницах комсомола есть не только славные дела. После развала СССР многие комсомольские вожаки оказались совсем по другую сторону, и многие помогают не восстанавливать, а разваливать страну, в том числе этот завод. Ребята, на чем вы будете воспитывать молодежь? Великие слова: бытие определяет сознание. А сейчас учиться невозможно, лечиться тоже… Какая идея? Идея потеряна. Почему раньше люди, как намагниченные, двигались в одном направлении? Была прекрасная идея общества без воровства, без того, чтобы один жил за счет другого. А сейчас как раз расцвет этого всего».

У выхода из музея большой и белоснежный бюст Ленина, рядом — ​капсула с посланием комсомольцам 2029 года, которое осталось без адресата. Уходящим старичкам-комсомольцам раздавали агитационные газеты за Никитчука.

Никитчук участвует в борьбе против Томинского ГОКа, активисты вспоминают его добрым словом. «Я писал обращения в Генпрокуратуру, председателю правительства — ​но вы знаете, как сегодня власть реагирует: чиновники пишут отписки и нагло присылают депутату», — ​сетует он. Правда, антигоковская борьба местной ячейки КПРФ с конца зимы почти сошла на нет — ​по слухам, из-за позиции федерального руководства партии.

Соперник коммуниста Олег Колесников — ​как раз депутат-единоросс, то есть тот, на кого все остальные кандидаты на встречах валят вину за маленькие пенсии и большие платежки за ЖКХ. Но своей работой он доволен: «Я работаю в Комитете по борьбе с коррупцией и противодействию терроризму. Включаешь телевизор — ​там все время показывают про терроризм в Турции, во Франции, в Бельгии, в США… А у нас этого нет. А почему? Потому что в свое время поставлена была задача разработать жесткие законопроекты о терроризме, которые для наших спецслужб открыли дорогу. Наша задача — ​подносить им, как снаряды, эффективные законы».

В последние дни работы Госдумы шестого созыва она поднесла, как снаряд, «антитеррористический пакет» Яровой. «Мне почему-то кажется, что закон Яровой еще будет доработан. Есть в нем свои нюансы… Но большая часть общения между террористами происходит в интернете, — ​Колесников уверен в необходимости «пакета Яровой». — ​Какими темпами у нас развивается научно-технический прогресс, такими же — ​и связь между террористами, они прибегают к новым уловкам. А людям надо привыкать, что в интернете не надо говорить того, чего не надо. Если ты честен, то тебе нечего бояться, правильно?»

Именно вокруг кандидата Колесникова в области больше всего скандалов. Против его помощников уже второй год как возбуждены уголовные дела о мошенничестве. Строители-субподрядчики утверждают, что им задолжали плату за постройку птицефабрики и свинокомплекса, связанных с депутатом. Депутатский иммунитет в такой ситуации может оказаться спасением.

«У нас больше полумиллиона человек работает в правоохранительных органах. Вы думаете, там нет превышения служебных полномочий, нет коррупции? Знаете, какое количество людей обращается ко мне за помощью? Я пытаюсь обращаться к главе МВД, к генеральному прокурору, к главе ФСБ. И не всем это нравится. Я считаю, это абсолютнейшая месть мне», — ​объяснил «Новой» Колесников.

Предвыборная кампания Колесникова тоже принесла скандалы. Газета «Коммерсантъ» опубликовала предвыборную концепцию кандидата — ​закрытый документ штаба, где отношения с местными властями поделены на «мягкие» (местные власти готовы мягко влиять на ход кампании) и «позитивные» (власти при обращении «активно идут на контакт»). Сам Колесников уверяет, что это происки его соперника Сергея Вайнштейна: «Когда-то и я был в ЛДПР. В любой оппозиционной партии, чтобы противостоять партии власти на выборах, нужно постоянно компрометировать власть, вбрасывать то, чего не было. Для них провокация — ​нормальная вещь. Зачем кому-то нужен общий документ? Какая там общая стратегия? На каждой территории своя свадьба».

Во время подготовки материала олигарх и кандидат от ЛДПР Сергей Вайнштейн оказался недоступен для комментариев. Ближайшая встреча у кандидата только на следующей неделе, сообщили сотрудники штаба.

Колесников пока провел 296 встреч, и все на выезде: Челябинска в его округе нет вообще, в основном малые города и поселки. «Это самый сложный округ, и я работаю больше всех, — ​утверждает он. — ​Кампания приобретает интерес: люди выбирают не партии, а конкретных людей, и тут же с них спрашивают: «Почему вас раньше не было?» Я объясняю: «Не было округов, мы по заданию партии работали». Депутатов Госдумы у них не было 13 лет».

От редакции. Для нас самым интригующим вопросом, связанным с выборами в регионе, остается следующий: почему никто из представителей партий, борющихся с «Единой Россией», не попытался политизировать тему строительства Томинского ГОКа? С учетом того, что эта тема в течение многих месяцев остается главной для Челябинска и что еще весной против ГОКа в городе проходили крупные акции протеста, возникает ощущение, что накануне выборов партиям дали настоятельную рекомендацию тему не раздувать. Мы подробно расскажем о конфликте вокруг строительства комбината в одном из следующих номеров газеты.