Закон или баланда?

Михаил Ходорковский объявил голодовку в знак солидарности с бизнес-сообществом и президентом

Письмо М.Б. Ходорковского председателю Верховного суда РФ В.М. Лебедеву «Уважаемый Вячеслав Михайлович! Хамовнический суд, принимая 14.05.2010 решение о продлении моего ареста, открыто проигнорировал изменения, недавно внесенные в ст. 108...

Письмо М.Б. Ходорковского председателю Верховного суда РФ В.М. Лебедеву

«Уважаемый Вячеслав Михайлович!

Хамовнический суд, принимая 14.05.2010 решение о продлении моего ареста, открыто проигнорировал изменения, недавно внесенные в ст. 108 УПК РФ. Хотя и по смыслу закона, и в соответствии с п.3 Постановления КС РФ от 22.03.2005 г. № 4П при продлении срока содержания под стражей необходимо руководствоваться указанной статьей на всех стадиях судопроизводства.

Суд даже не счел необходимым объяснить причину неприменения закона.

Мне известно, что это — не единичный случай подобного игнорирования именно данных поправок в УПК на стадии судебного разбирательства.

Подчеркиваю, речь идет не обо мне. Я нахожусь и буду находиться в тюрьме вне зависимости от принятого судом решения, однако не могу согласиться с таким демонстративным саботажем закона, внесенного президентом РФ по его личной инициативе и вступившего в законную силу, в том числе для борьбы с рейдерством и коррупцией в правоохранительных структурах.

Я не могу согласиться с тем, чтобы создание такого прецедента в столь «громком» процессе прошло незамеченным для руководства страны, поскольку он будет немедленно тиражироваться коррумпированными бюрократами в сотнях других, менее «громких» дел.

Тем самым будет подрываться доверие к власти, поощряться коррупция, будут ломаться сотни судеб.

Я считаю принципиально важным, чтобы президент РФ Д.А. Медведев точно знал, как применяется или, точнее, саботируется назначенными им чиновниками принятый всего месяц назад по его инициативе закон.

Именно поэтому я объявляю бессрочную голодовку до получения мною подтверждения, что Д.А. Медведев получил от Вас, либо иного равно компетентного лица, исчерпывающую информацию о создаваемой «правонеприменительной» практике в отношении ст. 108 УПК РФ в редакции ФЗ-60 от 07.04.2010 г.

Если президент согласится, что внесенные им, принятые Федеральным собранием РФ и подписанные им законы могут не исполняться судейскими и иными чиновниками по их собственному усмотрению, я смирюсь на этом этапе с моей конкретной ситуацией.

С уважением
М.Б. Ходорковский
17.05.2010».

За время своего семилетнего нахождения в тюрьме на этот шаг подсудимый шел неоднократно. На этот раз Ходорковский объявил голодовку в знак протеста против действий председателя Хамовнического суда Москвы Виктора Данилкина, рассматривающего ныне второе дело руководителей ЮКОСа.

Дело в том, что в минувшую пятницу, 14 мая, Данилкин в очередной раз продлил подсудимым арест по второму делу еще на 3 месяца. С просьбой продлить арест, как всегда, выступила прокуратура. По традиции судья с легкостью согласился с государственными обвинителями в том, что Ходорковский и Лебедев «обвиняются в совершении тяжких и особо тяжких преступлений», и поэтому их необходимо содержать под стражей и дальше. Ходорковский бы и не объявлял голодовку — судья под таким предлогом продляет арест каждые 3 месяца, — если бы не одно но…

А именно, если бы 7 апреля этого года президент Медведев не утвердил бы поправки в 108-ю статью Уголовно-процессуального кодекса — «Заключение под стражу». Президентские поправки, одобренные до этого Госдумой и Советом Федерации, ЗАПРЕЩАЮТ применять арест или продлять арест лицам, обвиняемым в экономических преступлениях, в частности, обвиняемым по ст. 160 («Присвоение или растрата») и ст. 174 («Легализация преступных доходов») — а именно данные статьи инкриминируются Ходорковскому и Лебедеву. Причем поправки четко указывают: меру пресечения предпринимателям следует изменять с ареста на залог. Прописаны даже суммы залога: минимальная составляет 100 тысяч рублей — в случае преступлений небольшой и средней степени тяжести, в случае же более серьезных правонарушений сумма залога — от 500 тысяч рублей и более.

Но ни прокуроры, прося продлить арест, ни судья, согласившийся с прокурорами, в своих выступлениях в суде даже не заикнулись о вступивших в силу изменениях в законодательстве… При большом скоплении свидетелей — публики, адвокатов и журналистов — они просто проигнорировали инициированный и подписанный президентом закон…

Вместо того чтобы проинформировать судью (если вдруг он не знает) о принятых поправках, прокуроры рассказывали о том, что «своими наглыми и дерзкими преступлениями Ходорковский и Лебедев подрывают экономику государства и дискредитируют бизнес-сообщество России»… Судья же, вместо того чтобы тоже проинформировать прокуроров об этих поправках, зачем-то говорил о том, что количество томов в деле насчитывает 188 штук и что дело «представляет большую сложность», — на этом основании и продлил арест…

Примечательно, что это скандальное решение судьи по аресту было в этот раз короче всех предыдущих «стражных» решений. Всего три-пять предложений…

В ответ Ходорковский и защита, естественно, направили кассационную жалобу. А к ней приложили заявления лично Ходорковского на имя председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева и председателя Совета по правам человека и развитию гражданского общества при президенте России Эллы Памфиловой, в которых подсудимый сообщил, что прокуратура и суд просто-напросто саботировали поправки Дмитрия Медведева…

В день, когда в стране стало известно о начатой Ходорковским голодовке, судья Виктор Данилкин вышел в зал суда весьма бледным и подавленным. Первым делом он обратился к бывшему главе ЮКОСа:

— Михаил Борисович… Встаньте, пожалуйста… Поскольку вы вчера объявили бессрочную голодовку, скажите, Ваше здоровье позволяет участвовать в судебном заседании?

— Да, вполне Ваша честь, — ответил подсудимый.

— Я прошу Вас в случае необходимости сообщать суду о вашем состоянии здоровья…

Данилкин не был требователен и суров, он был растерян… Больше относительно голодовки он ничего не скажет. Похоже, о сложившейся ситуации он думал всю ночь. Ведь если общественность узнала о голодовке только утром, то председательствующий знал об этом еще накануне: именно тогда, передавая ему кассационную жалобу на его решение об аресте, Ходорковский так, на всякий случай, передал заодно и копии своих заявлений Вячеславу Лебедеву и Элле Памфиловой, где была вся исчерпывающая информация о голодовке…

…Заседание на фоне происходящего проходило в суде несколько нервозно. Публика постоянно гудела, обсуждая последние новости. Приставы то и дело грозились, что «выведут из зала». Адвокаты представляли и исследовали письменные доказательства… Но судья ничего этого не слушал. Он, не отрываясь, смотрел в одну точку, то опускаясь на стол, то откидываясь на спинку кресла, то закрывал рот кулаком. Его лицо за один день сильно изменилось. Судья вдруг постарел…

Когда в комнате судьи неожиданно зазвонит телефон и секретари шепотом попросят его к трубке, судья объявит перерыв… Из перерыва он выйдет таким же и так же будет смотреть в одну точку…

Ближе к вечеру подсудимые и защита заявят Виктору Данилкину отвод. Причина, собственно, та же…

P.S. Как обещает Ходорковский, он прекратит голодовку тогда, когда получит убедительные доказательства того, что президент Медведев оповещен о создаваемой судьей и прокурорами «правоприменительной» практике в отношении статьи 108 УПК…

Комментарии сторон

Юрий Шмидт , адвокат Михаила Ходорковского:

— Михаил Борисович — человек, который приобрел богатый печальный опыт. Он хорошо понимает, что такое голодовка: проходил через это трижды. Первый раз он голодал в поддержку Платона Лебедева, которого поместили в карцер. Второй раз — в поддержку Василия Алексаняна, когда его отказывались переводить в специализированный гематологический стационар, и пока не перевели, Ходорковский голодовку продолжал… Сейчас он тоже борется не за себя. Что его возмутило? Не то, что суд отказался изменять ему меру пресечения. Его возмутило то, что судья вынес настолько безобразное постановление, что его даже трудно охарактеризовать с юридической точки зрения. Это все равно что вынести приговор и не упомянуть ни о каких доказательствах защиты и позиции обвиняемого, а просто продублировать речь прокурора.

За все время, что Ходорковский и Лебедев сидят в тюрьме, мы, защита, внимательно следим за законотворческим процессом в нашей стране. И мы много раз отмечали: если законопроекты, которые вносились, хоть чуть-чуть смягчали участь наших подзащитных, эти законопроекты тут же гробились на корню! И вдруг произошло чудо… Появился действительно хороший президентский законопроект. И этот закон, действующий с апреля в качестве новой редакции статьи 108 УПК, ПРОСТО КАТЕГОРИЧЕСКИ ИМПЕРАТИВНО ЗАПРЕЩАЕТ содержать под стражей обвиняемых в экономических преступлениях. Судья же вообще этот закон не упомянул. Не дал своего толкования. Мы рассчитывали, что он в крайнем случае хотя бы объяснит, почему не может пользоваться этим законом, по таким-то и таким-то причинам… Ну сказал бы хоть что-то!.. Он не сказал НИЧЕГО!

И Михаил Борисович, рассудив, что если с ним, с человеком, дело которого находится в центре мирового внимания, могут поступить таким вот образом, то что же будет со многими другими, чьи дела никому не известны, с теми тысячами, которые сидят по следственным изоляторам нашей страны и тихо там загибаются… И он решил: надо что-то делать — и объявил голодовку. В первую очередь в поддержку других (ему-то эта акция ничего не даст — ему еще отбывать наказание по первому приговору суда.). Ну а отговаривать Михаила Борисовича от чего-либо, естественно, бесполезно…

Платон Лебедев:

— Я не думаю, что нужно перечислять журналистам все мои хронические заболевания, приобретенные за 7 лет в «санатории», поскольку для внимательных — это хорошо известно, а для празднолюбопытствующих — бессмысленно. Коротко: у меня меньший (намного) физически ресурс, чем у МБХ, и он мне не советует голодать. Но я его поддерживаю всем, чем могу, он уже давно стал для меня братом.

Прокуроры

Государственные обвинители от каких-либо комментариев отказываются. Как дал понять журналистам еще в пятницу один из них, общественность просто не правильно понимает закон и внесенные в него поправки — к делу Ходорковского они «совершенно» не относятся…