Если бы у Николая Тарусова украли просто бизнес, он, скорее всего, плюнул бы на все. Но у него украли возможность облегчить страдания сына, поэтому шансов на отступление он себе не оставил

Если бы у Николая Тарусова украли просто бизнес, он, скорее всего, плюнул бы на все. Но у него украли возможность облегчить страдания сына, поэтому шансов на отступление он себе не оставил

У 22-летнего Ромы Тарусова — ДЦП. Сегодня в России на 80 тысяч детей с таким диагнозом нет ни одного специализированного реабилитационного детского лагеря на Черноморском побережье. 12 лет назад его отец Николай Тарусов сделал все, чтобы такое место появилось. Он его создал. Три года назад лагерь «Лебедь» у него отобрали. Проговорив с Тарусовым долгие часы об этом, что страшно, типичном для России сюжете, я поняла: если бы у Николая Тарусова украли просто бизнес, он, скорее всего, плюнул бы на все и, как говорят, — «утерся». У Николая Тарусова на самом деле украли возможность облегчить страдания сына. Поэтому шансов на отступление он себе не оставил.

История болезни

Тяжело рождался мальчик у приемной дочери Тарусова Лены. Роды стимулировали, ребенок сразу не закричал. Следующие два месяца Лена с сыном провела в отделении патологии новорожденных. На задержку развития врачи обратили внимание сразу. В пять месяцев поставили диагноз. Биологический отец мальчика перспективы быть отцом инвалида оценил однозначно, то есть исчез. Николай Тарусов усыновил ребенка дочери своей второй жены Нади.

Они начали носиться с этим мальчиком втроем — Надя, Лена и Николаич (так его Лена называет). Семья жила в Десногорске (Смоленская область), и Николаич (Лена тогда часто лежала с Ромой в детской больнице) мотался ночными автобусами в Москву. Через несколько лет этого в общем-то не слишком оптимистического в прогнозах марафона врач скажет им: «Все, что можно, мы уже сделали. Везите ребенка к морю». Они поехали в Евпаторию, и там, на пляже, Рома встал на ноги и в четыре года пошел. Сказать, что это было счастьем, ничего не сказать.

Лето у моря в понимании этой сплоченной семьи прочно увязалось со здоровьем их мальчика. Они начали искать такой лагерь на российском побережье. Не нашли, но зато нашли заброшенный детский лагерь «Ростовугля». «Власти всюду тогда трубили, что общественным организациям будет оказываться помощь, мы поверили и в 1998 году учредили с семьей благотворительную организацию помощи детям-инвалидам «Здоровье — детям», — скажет об этом повороте судьбы Николай.

В 1999 году они заключили договор сроком на 10 лет с «Ростовуглем», что берут этот лагерь в аренду. Спонсор — Смоленская атомная станция, где работала Надя, — дал стартовые деньги на восстановление из руин. Тут надо сразу оговориться: в схеме, которую придумал тогда Тарусов, не было лазеек для личного бизнес-интереса: продавать путевки в лагерь мог только Фонд социального страхования. Тарусов в это дело напросился, как теперь выражаются, в качестве эффективного менеджера.

Его личная выгода, как он сам признается, была в том, что эта работа давала возможность его мальчику каждое лето проводить на море, а им быть рядом. В этом смысле это был очень прибыльный проект.

В многочисленных письмах в разные инстанции, когда придет время отстаивать лагерь, он коротко напишет о своем деле (читай — о своей репутации) следующее: «За девять лет нашей работы мы приняли на лечение свыше 50 тысяч детей, сирот, инвалидов из малообеспеченных семей в основном по путевкам, оплаченным государственным Фондом социального страхования, из них около 3 тысяч детей-инвалидов с ДЦП — благотворительно. В лагере было создано свыше 200 рабочих мест для врачей, учителей, воспитателей. Финансирование осуществлялось исключительно за счет денег, получаемых за путевки. Государственных или иностранных грантов не получали. За финансовой помощью к физическим или юридическим лицам не обращались. Использование денег нами на корыстные нужды тотальными проверками правоохранительными органами не установлено».

Цена вопроса

Они отремонтировали несколько корпусов и начали принимать детей. Через полгода его вызвали в налоговую полицию и сообщили, что у «Ростовугля» долг по налогам и покрывать его собираются за счет продажи части лагеря. Как раз той, что они отремонтировали. Что-то в этой комбинации было нечисто — администрация «Ростовугля» заверяла его, что деньги на счете есть для погашения долгов и лагерь трогать не будут. Но тронули, два корпуса с землей продали местному силовику. Тарусов подал иск в арбитражный суд. Новоявленные хозяева предлагали договориться на взаимовыгодной основе. Но Николаич уперся. В их лагерь продавали путевки, дети ехали, а продажа двух корпусов (это впоследствии окончательно признал суд) была незаконной. С чего это ему было бросать начатое?

22 января 2000 года в номер, где он жил в лагере, постучали. Тарусов открыл дверь и получил мощный удар. Кровь залила лицо, он упал, а в это время из соседней комнаты на шум выскочила Лена, за ней стоял Ромка. С диким визгом она бросилась на бандюг и стала бить их нелепыми женскими пинками куда ни попадя. Страшно закричал мальчик. Эти двое ретировались, ударив крепко несколько раз Лену по голове.

Потом их увезли в милицию, нападавших задержали, впрочем, вскоре по-свойски отпустили. А Николаичу в анапском околотке сказали: «Уходи отсюда, нам из-за вас трупы не нужны».

Для кого-то сломанный нос, выбитые зубы — аргумент безусловный. Тарусов его игнорировал. Обычно так поступают либо отмороженные, либо одержимые. Второе напоминание Тарусову организовали через полгода. На линии огня в этот раз оказалась Надежда. В день очередного заезда в лагере появилось около сотни милиционеров с собаками, охранять спорные корпуса. «Дети из Чернобыля приехали, увидели все это, стоят у автобуса, идти боятся. Ну мы всем персоналом вышли к автобусу и детей на руках через оцепление стали проносить, расселили где пришлось». Надежду после этого эпизода прямо из больницы — давление зашкалило — увезли в КПЗ и держали там неделю.

Битва за эти два корпуса кончилась тем, что суд вынес постановление перенести выселение из них детей на январь. И уже в январе в лагерь въехали два взвода солдат на «Уралах» и за считаные часы выпотрошили два корпуса. Тарусов показал снятый на видео поварами лагеря погром: сваленные на мокрый снег матрасы, разбитые кровати, вырванные с «корнем» двери. Через пять месяцев они получат на руки окончательное решение суда о том, что продажа этих корпусов была незаконной.

Тогда им казалось, что эта победа — окончательная и бесповоротная, что справедливость все же имеет овеществленный результат… Тарусов о той поре скажет: «У нас бывали дни, когда слушания по нашим делам проходили в трех местах одновременно. Анапские судьи разбились на два лагеря в нашем вопросе».

А через полгода, в день, когда суд окончательно отказал покупателю в выплате компенсаций за незаконную сделку, Надю пришли убивать.

Били битой с такой силой, что та, пробив женщине голову, сломалась. Анапская милиция опять не стала рвать на себе мундир, чтобы найти нападавшего, — уголовное дело через два месяца приостановили. Надя осталась жива только потому, что бита прошлась по ее голове по касательной.

Я сидела на кухне в квартире Тарусовых в московском Выхине и, слушая подробности этой эпопеи почти десятилетней давности, не вполне понимала, почему и после этого эпизода они не бросили все к чертовой матери. Лена ответила: «Вы не понимаете, у нас же все получалось: мы пробурили скважины и получили лечебную минеральную воду, построили бассейн и грязелечебницу, даже зоопарк маленький устроили. Для детей разработали восстановительные программы… Это же очень захватывает, когда все получается. А мы еще и суды выигрывали. Зачем нам было уходить?»

Через три года Тарусов добьется того, что незаконно приватизированный «Ростовуглем» лагерь вернут в государственную собственность. Он был тогда уверен, что новый собственник будет им охранной грамотой. Им стал ФГУП «ВПК-Инвест» (учредитель — Министерство имущественных отношений РФ, контроль предприятия осуществлялся управлением имущества силовых и судебных органов министерства). Вскоре в неформальной беседе новые хозяева дали Тарусову понять, что за заключение договора аренды надо платить 15 тысяч долларов наличными ежегодно. Тарусов пошел в ГУБОП…

Калькуляция несчастья

Роме разговаривать с незнакомым человеком трудно, его посторонние понимают плохо, поэтому он будет рассказывать мне о своей жизни через папу. Николай возьмет его за руку и будет посредником. Я узнаю, что Рома очень любит рисовать, что у него много друзей, но все они в коррекционной школе и все лето он ни с кем не виделся, что еще очень любит компьютерные игры и композитора Меладзе. «Мы четвертое лето не можем отвезти его на море в Анапу — боимся, что убьют», — позже скажет Тарусов, уже научившийся воспринимать угрозы всерьез. Про иные курорты я его даже не спрашиваю — совокупный доход всей семьи состоит из пенсии Николая, его жены Надежды, зарплаты в 12 тысяч рублей Лены, которая подрабатывает в парикмахерской. Две пары ортопедических ботинок для Ромы стоят 60 тысяч рублей. Арифметическая калькуляция несчастья всегда жестче, чем разговор о проблемах инвалидов. Особенно когда несчастье пожизненное.

Тарусов, когда наткнется на мое недоумение по поводу его ожесточенной одержимости, расскажет: «Я послевоенный ребенок. Когда мореходку заканчивал, уже прямо перед выпуском поехал на похороны отца, и не в первое плавание ушел, о котором мечтал, а с матерью остался. У меня брат Славик после полиомиелита не ходил, помогать ей надо было. И знаете, отец мне рассказывал — он под Ленинградом воевал, — как детишки прибегали в окопы к нашим солдатам, чтобы подкормиться. Так вот немецкие солдаты в эти минуты обстрел прекращали. Фашисты детям давали выжить, а здесь свои крадут…»

Короче, когда в ГУБОПе Тарусову предложили внедриться в оперативно-разыскные мероприятия, он согласился и, по сути, запустил маховик раскрытия нескольких громких коррупционных афер вокруг финансирования детского отдыха. Следствие впоследствии установит, что в большинстве областей России посредниками удерживается до половины денег, выделяемых из бюджета Госстраха на приобретение детских путевок по госзаказу на конкурсной основе. Были выявлены случаи незаконной приватизации лагерей, вымогательства за договоры аренды. В 2005 году СК МВД России и Генпрокуратура возбудили несколько громких уголовных дел. На шесть лет колонии был осужден фактический руководитель некоммерческой организации «Фонд поддержки и развития здравниц и туризма» (НО «ФПРЗТ») Николай Кузьмин.

Далее все было предсказуемо. Потерпевшим от преступления посреднического фонда был признан Фонд социального страхования России, который в «благодарность» предпочел избавиться от Тарусова. С 2006 года ФСС перестал покупать путевки в лагерь в круглогодичном режиме, оставив только летние смены, а Росимущество отказалось заключать договор аренды. В 2008-м их рано утром выгнали из лагеря, не позволив взять даже личные вещи. С тех пор они ни разу там не были.

Лагерь «Лебедь», по сведениям Тарусова, передали в собственность Самарской области. Ни одного специализированного лагеря на побережье за эти годы не открыли.

Чего добивается Тарусов?

Справедливости, которая, благодаря «особым» усилиям отечественного правосудия, становится все более эфемерной. С момента обращения в мае 2004 года Николая Тарусова в правоохранительные органы по поводу системных откатов по детским путевкам прошло семь лет и три месяца. С момента возбуждения уголовного дела — пять лет и 10 месяцев.

Следственный комитет при МВД России закончил расследование и довел до суда лишь один из 11 эпизодов уголовного дела. Как установило ГУБОП, всего руководители НО «ФПРЗТ» за период 2002—2005 годов похитили не менее 203 млн рублей. Тарусов утверждает, что кроме НО «ФПРЗТ» в системе ФСС РФ орудовали еще 10—15 подобных посреднических фирм. Они действуют до сих пор. В расследовании дела, постоянно меняясь, участвовали 14 следователей. Дело незаконно приостанавливалось почти на два года.

А по делу о взятке за договор аренды, которую вымогали у Тарусова руководители ФГУП «ВПК-Инвест», никто не сел, хотя Тарусов вручил-таки 150 тысяч долларов адвокату Бардышеву под контролем сотрудников ГУБОПа. Обвинительным приговором Мещанского районного суда Москвы от 18.11.2005 года адвокату Бардышеву было назначено наказание в виде 100 тысяч рублей штрафа. Следствие по уголовному делу в отношении руководителя ФГУП «ВПК-Инвест» Рамиля Гайсина по прошествии почти семи лет не закончено. Срок привлечения Гайсина к уголовной ответственности истек.

Благотворительная организация «Здоровье — детям» была признана потерпевшей стороной от преступления на сумму 1 041 686,62 рубля.

В конце весны 2011 года Тарусов получил ответ из Страсбурга о принятии его жалобы о затягивании Таганским районным и Московским городским судами судебного разбирательства по делу о схеме распила денег. Дело после этого ответа направили на дополнительное расследование.