В палате №6

Владимир Азов

Они прячутся Кто прячется? От кого? Зачем? А затем, что это – евреи или просто лица с нерусскими корнями, затаившиеся под русскими фамилиями. Псевдонимы им необходимы, для того чтобы удобнее было вершить свои гнусные дела против русского...

Они прячутся

Кто прячется? От кого? Зачем? А затем, что это – евреи или просто лица с нерусскими корнями, затаившиеся под русскими фамилиями. Псевдонимы им необходимы, для того чтобы удобнее было вершить свои гнусные дела против русского народа, ибо все они или гешефтмахеры, или политиканы и притом непременно – масоны.

Рассказ «В палате №6» написан сатириконцем Владимиром Азовым, между прочим, Ашкенази. С тех пор прошло почти сто лет, а ксенофобия живет и процветает.

Когда его привезли, он произвел на врачей впечатление человека вполне здорового, только разве с обостренной подозрительностью. Он тщательно вглядывался в физиономии врачей, сестер и служителей, как бы производя какие-то исследования, и заносил в карманную записную книжечку фамилии всех лиц, с которыми ему приходилось иметь дело. В палате, которую ему отвели, он вел себя тихо и по целым дням писал.

«Тихий графоман», – поставил диагноз старший врач психиатрической больницы, но диагноз этот, увы, оказался преждевременным.

В один прекрасный день, после обеда, пациент начал проявлять признаки беспокойства. Он швырнул в ведро свою тетрадь, а вслед за нею полетела туда же чернильница. На сторожа он закричал так грозно, что видевший всякие виды больничный служитель струхнул и удалился из камеры. Пришлось, хотя это и было в неурочный час, доложить старшему врачу.

Старший врач не замедлил, конечно, явиться.

– Я сделал открытие, – сказал ему больной, чрезвычайно волнуясь. – Оказывается, в России совсем нет русских. Одни инородцы! Это факт! Куда ни сунься – инородцы. Вот у вас во дворе бродит курица. Сначала я думал, что это просто русская курица, а оказывается, что это кохинхинка. Я убежден, что она кохинхинка. А петух либо француз, либо англичанин. Я еще не определил окончательно, кто он – лонгшан или плимутрок. Вы думаете, воду вам возит русская лошадь? В ней, без всякого сомнения, треть, а то и две трети, першеронской крови. В России русских нет. Индейка, ясное дело, индейского происхождения, а ваша корова – симментальская. Я не хочу молока от симментальской коровы и яиц от кохинхинки!

– Не волнуйтесь, – сказал больному старший врач. – Как же в России нет русских? Да вот я, например, русский. Моя фамилия – Иванов и я православный.

Пациент горько усмехнулся.

– Иванов! – воскликнул он. – Разве это доказательство? А почему у вас борода черная и сирийские глаза? Вы очевидный семит. Русских нет! Я изучил списки генералов, адмиралов, диктаторов, интендантов, акушерок, акцизных, адвокатов, инженеров, воздухоплавателей, аптекарей, железнодорожников, журналистов, художников, дантистов и убедился, что русских в России нет. Сам Суворин* – и тот не русский. Эта изворотливость его, это лукавство, эта пронырливость! Типичнейший поляк! Я убежден, что он по ночам читает, запершись в своем кабинете, польские книжки. А эта его сим-патия к хохлам! Русский разве может симпатизировать хохлам? Русский должен всех ненавидеть: немцев, евреев, мужиков, киргиз-кайсаков, интеллигентов, поляков, рабочих, финнов! Суворин – поляк. Я вам это говорю.

– Странное у вас представление о русских, – сказал главный врач. – Почему они должны всех ненавидеть? Но если это так, так вот вам целое депо русских: все эти союзы русского народа и прочие так называемые патриотические организации.

– Чудак вы! – воскликнул больной. – Все эти черносотенцы – сплошь немцы и цыгане. Это ведь малым детям известно.

– Ну, хорошо, – сказал старший врач. – Вот вы возьмите попечителя нашей больницы. Неужели он нерусский? Он Рюрикович. Это можно доказать документально.

– Рюрикович? – воскликнул больной. – Значит, он варяг, скандинав, а не русский. С того момента, как Русь призвала к себе варягов, и началось исчез-новение русских. Потом татары. Потом поляки. Потом хлынули немцы. Потом появились евреи. Революция во Франции одарила нас французами. По моим изысканиям, последним русским на Руси был Владимир Красное Солнышко.

– Вы увлекаетесь, – мягко заметил доктор. – Ну, возьмите хотя бы палатного мужика Герасима, который подметает у вас и воду вам носит. Что же, и он, по-вашему, инородец?

– Несомненно! – воскликнул больной. – Какой же он русский, когда он только и думает о земле. «Землицей, – говорит, – нуждаемся». Герасим – кадет, а не русский.

– А разве кадеты не могут быть русскими? – удивился доктор.

– Конечно, не могут, – горячо возразил пациент. – Я уже сказал вам: русский должен всех иностранцев ненавидеть, перед сильными должен ползать на брюхе, а слабых должен душить! Русский должен презирать науку. Русский должен любить произвол и ненавидеть свободу. Русскому нужен закон. Ему нужна милость. Русский должен быть нищим, грязным и невежественным.

– Знаете что, – сказал врач, – я все-таки нашел одного рус¬ского, подходящего к вашим принципам: вы – русский.

– Я? – сказал больной, понизив голос. – Я-то русский, но вы посудите сами, каково мне живется, когда все-все составили заговор против меня. Кадеты, немцы, мужики, кохинхинки, рабочие, поляки, симменталки, дипломаты, плимутроки, военные, армяне, финны, бульдоги, моряки! Я написал «Письмо к ближним», в котором раскрыл этот заговор. Хотите, я вам прочитаю?

Больной бросился к ведру и достал из него промокшую тетрадь.

«Цветные стекла», 1911 г.

* Суворин А.С., издатель черносотенной газеты «Новое время». — Прим. ред.