Теория ожиданий

Петербургский фотограф Елена Козлова публикует на «Медиазоне» свой проект «Мама, я полюбила бандита» — историю о женщинах, которые ждут своих возлюбленных и мужей из мест заключения.

Это проект о любви, которую вы, не задумываясь, назовете странной или ненормальной. Дадите девушке диагноз — дура, одинокая, отчаявшаяся. Многие со своей второй половинкой познакомились через мобильные чаты и социальные сети.

Конечно, женщины знают обо всем, что подстерегает их в мире запретных привязанностей. Истории про насилие, воровство, скандалы и беспробудное пьянство откинувшихся бродят по сети, каждый день напоминают о том, как опасно дождаться арестанта.

«Ждули» — как их называют — целая виртуальная культура, невидимый союз женщин. Они не могут рассказать о своей любви окружающим, родным и друзьям. Поддерживают друг друга в тематических группах, делятся опытом. Тяжело открываются чужим; многие стыдятся отношений с зеками, но продолжают ждать и любить. За этими предрассудками — та же русская женщина, готовая вытерпеть и простить все, готовая искренне любить самого безнадежного. Иногда от пустоты и одиночества, но чаще — от той внутренней тяги, что не объяснить даже самой себе.

Елена Козлова

Наташа, Санкт-Петербург

«Познакомились по телефону, через смс-службу знакомств "Билайн". Мне скучно было. Отправила ему свой номер, два дня переписывались, а на третий сказал, что сидит в тюрьме у нас под Питером. Тогда еще год оставался сидеть.

Разговаривали много, фотки отправили. Сразу друг другу очень не понравились. Но общая тема была: он с девушкой поссорился, я — с парнем рассталась. Вот так переросло в нечто большее, на свидание позвал. Я не поехала, так как сломала ногу. Что удивляло — денег не просил, как многие, и номер мамы дал

В сентябре вышел по УДО и пропал на три дня, думала все, закончилось. А потом приехал ко мне — адрес знал —с цветами и конфетами. Опухший сильно, заметно, что пропился хорошо. Видимо, свободу почувствовал.

Это была наша первая встреча, мы тогда минут тридцать молча сидели. Смотрим друг на друга, а потом как-то пошло, с этого же дня стали жить вместе.

Родственники мои, конечно, плохо отнеслись. Он ведь три раза в тюрьме за кражи сидел. После армии больше года на свободе не был. У всех стереотипы.

А его семья обрадовалась мне — говорят, сильно изменился. Раньше толпы друзей к себе водил, пропили все, даже пылесос, который мать подарила. А теперь впервые в жизни на работу устроился, детей хочет, нормальной жизни.

Его знакомые абсолютно другие. Употребляют наркотики. Никто не хочет трудиться, особенно, сидевшие несколько раз. Сережа сам говорит: "Чтоб я после трех отсидок работать пошел — не понимаю, что со мной случилось!".

Даже мои родители смягчились, когда он стал меня обеспечивать, да и живем не у меня, а в его комнате. Животных разрешил завести, сам подарил шотландскую вислоухую кошку со всеми сертификатами.

Недавно сделал мне предложение, мы в загс сходили, заявление подали. Денег у нас сейчас мало, так что все по-простому будет. Покатаемся по городу, с родственниками посидим. Но платье я себе все-таки купила.

Единственное, чего боюсь — друзья его. Стараюсь не давать им общаться, а то загуляет и снова попадет куда-нибудь».

Алена, Москва

«Познакомились через мою подругу, которая общалась с его другом в "Одноклассниках" — все банально. Его заинтересовали мои 13 татуировок. Обсуждали их, болтали, и это переросло во что-то большее.

Спустя два месяца я уже поехала к нему на свидание. Увиделись через два стекла. Кричали через решетку, сразу любовь-морковь, от волнения чуть в обморок не упала.

Нормальное свидание дали, только когда мы расписались, через девять месяцев. Потому что сидел за разбой с угрозой для жизни. Они с друзьями пьяные были, решили старый долг забрать, отняли у человека телефон и ногу прострелили. Всех троих посадили, моему больше всех дали, пять с половиной лет, так как он с Украины.

Когда познакомились, ему оставалось два и семь сидеть, все это время я его и ждала.

Что зацепило? Люди, которые в тюрьме сидят, умеют с девушками разговаривать. Ты для них самая любимая, ласковая и красивая, даже если не видели ни разу. Они этому специально учатся, книжки по психологии читают. Меня особо не смущало, я просто сразу его попросила познакомить меня с мамой. Пригрозила, что иначе все прекратим.

Он познакомил. Я у его мамы и сестер несколько дней жила.

Вышел, мы год вместе. Ребенка завели — два месяца уже. Тяжело, конечно, работы нет. Тем более, он с Украины, и еще пять лет не имеет права находиться в России. Но я не думаю, что он когда-либо в тюрьму вернется. Удивляюсь, как этот человек там оказался. Он ребенка по четыре часа на руках носит, чтоб тот не плакал. Готовит, убирает, друзья у него адекватные.

Рассказывал, что люди на зоне бывают разные — и плохие, и хорошие. Он сам разводил девушек на деньги, но это оттого, что у родителей стыдно просить. Не хватало на самое необходимое, и кормили их баландой с песком, картошку перемороженную давали и кашу синюю.

У нас история в "Одноклассниках" большая, всю личную жизнь обсудили. Этот человек знает обо мне все, так же как и я о нем. Наверное».

Наташа, Йошкар-Ола

«Познакомились еще на свободе. Спустя месяц-два его посадили. Наше общение прекратилось. Через два года он мне написал, разговорились. Через некоторое время предложил приехать на короткую свиданку. Согласилась.

До этого только привычка болтать была, а когда увидела, поняла, что влюбилась. Вышла с зоны — все как во сне. Не знала, что делать. Пустила на самотек. Мы продолжили разговаривать. Он сделал предложение. Попросил подругу кольцо и цветы купить. Расписались только через полгода, так как летом не расписывают, и родители мои не соглашались, а я бы против их воли не пошла.

Помогла сестра-психолог. Долго разговаривала с мамой, просила отношения не портить. Вот мама и разрешила, хотя боялась, что это все обман и развод на деньги.

Расписывались мы в колонии. Нам времени дали всего пять минут. Так мало, потому что мой муж — злостный нарушитель режима, да и сидит по 105-й статье, часть первая. За убийство. Семь лет дали, я два ждала, еще три осталось.

Сначала я даже не задумывалась об этих годах, да и время летит быстро. Правда, мы оба меняемся. Он спокойнее стал. Но все равно из-за его поведения у нас сейчас нет возможности созвониться или [общаться] через интернет, только письма. Свидания длительные — раз в год.

Я ему говорю: у меня есть возможность начать встречаться, у тебя ее нет — меняйся.

Страхов много. У двоюродной сестры муж сидел, как вышел — пожили немного и разошлись. А иногда начитаешься историй в группах "ВКонтакте", сердце переворачивается. Начинаю ему мозг пилить.

Он мне отвечает, что это наша жизнь, все в наших руках, и только нам решать.

Когда выйдет, хочу увезти его подальше от друзей, куда-нибудь на юг, к морю.

На работе или знакомым всегда говорю, что муж в командировке. Одному коллеге рассказала, что замужем за зеком. Он мне:

— Если выйдет — уйдет.

Ну и что, если так? Мне тогда 25 будет, смогу другого найти. А эта история станет для меня опытом.

Я начала проще относиться, я перестала переживать».

Наташа, Заречный (Свердловская область)

«Началось все глупо. Я тогда только с мужем развелась. В "Одноклассниках" списались, он рассказал, что сидит, предложил встречаться. А я что, одинокая девушка, разведенная. Говорю, давай приколемся-поржем.

Через месяц вышел, приехал без предупреждения ко мне домой. А там только нянечка с ребенком от первого брака. Так что он первым делом с сыном познакомился, дите сразу к нему потянулось.

А мне странно было домой идти. На работе смеялись: "Грохнут тебя, завтра на смену не выйдешь, начнем собирать на похороны".

Я приехала к дому, он меня у почты встретил. Стою, стесняюсь. А он, как сто лет знакомы — подошел, поцеловал. У меня шок. Но к себе пригласила.

Так мы с первого дня стали жить вместе. Назавтра мне уже нянька не понадобилась. Он стал с ребенком возиться, подстриг, покормил, поиграл. Потом нас к своей маме перевез. Я ведь даже не учила сына с ложки кушать, он все это делал.

Прожили вместе два года и он опять по пьяни попал. С другом напились, поехали на машине кататься, делов натворили. Его на двое суток закрыли. Но потом отпустили, месяц не трогали. И вдруг резко подали в розыск.

Он мне говорит:

— Я обратно не хочу, не пойду, меня посадят.

Уговаривала, чтоб пошел, а то еще за побег добавят, но он ни в какую.

Что забавно, у меня же папа — капитан милиции. Они как-то поссорились. И теперь папа стал всячески ментам помогать. Понял, что нужно через меня действовать, увез на другую квартиру вместе с ребенком, закрыл на пятом этаже. Я там месяц просидела, плакала очень, крушила все.

Как-то слышу, зовет кто-то, и очень близко. Думаю, ни фига у меня крыша поехала. Вышла на балкон проверить — никого нет. Глаза поднимаю — висит. Оказывается, они с другом дверь на чердак выбили. Друг его за ноги держит, кричит: "Наташка, принимай, а то разобьется!". А я не знаю, что делать, но схватила, затащила как-то, видимо, от страха. Он, конечно, все головой собрал, но все-таки не разбился.

Мы с ним неделю запертые жили. Папа каждый день приезжал, продукты привозил. Я на это время любимого в шкаф прятала.

А ребенок ходит — кричит: "Куда папа делся?". Я пальцем у виска кручу: "Какой папа, ты о чем, совсем ненормальный?".

Было очень страшно. Ночами муж стоял у дверного глазка, боялся, что отец вернется, нас найдет и милицию вызовет. Хотели бежать, но там сейф-дверь, никак ее не вскрыть, сколько ни пытались. Потом друзья привезли веревку, и он смог вниз спуститься.

Долго бы был в бегах, но напился на День города, осмелел и давай ментов куда подальше посылать. Его и схватили. Вырвался, побежал, но как далеко убежать, если милиция на каждом шагу. Я долго ничего не знала. А потом повестка в суд пришла как свидетелю.

Пришла на суд пораньше, к нему не пустили. Мы ведь не расписаны, хотя он меня все время замуж зовет.

Срок небольшой дали — год за преступление и еще пол за побег. Но я после приговора в обморок упала прямо в зале суда.

Когда из камеры выводили, нам попрощаться разрешили. Я быстро к решетке, чтобы поцеловать. Он меня за губу зубами схватил и не отпускает. А мент уже торопит. Потом, как его вывели, у меня истерика началась. Я за машиной побежала, кричала, ревела, его мать меня еле успокоила.

Его в колонию под Каменск-Уральским определили. Свиданки раз в три месяца на трое суток, плюс за хорошее поведение дополнительные дают.

Ездить на них дорого: на одни продукты тысяч семь уходит, а еще проезд и комнату снимать.

Я к нему с ребенком езжу. Раньше сын искренне верил, что мы к папе на работу едем. А теперь, говорит: "Врешь, мы в поличке".

В последний раз сын уходить не хотел. Кричит:

— Пааап, пошли домой, мама нас отвезет!

— Дядя поличка меня не отпустит.

— Мама, убей дядю поличку, он папу не отпускает.

Менты смеются, говорят, что судьбою мне написано сначала к мужу, а потом к сыну в тюрьму мотаться».

Ярослава, Санкт-Петербург

«Я ждала мужа. Он умер в тюремной больнице.

Познакомились еще на гражданке. Здесь недалеко, в клубе. Год прожили вместе, гуляли, веселились, а потом я забеременела. Ребенок родился, жили хорошо.

Одним утром вышли всей семьей погулять, а у подъезда полиция. Мужа забрали, дом стали обыскивать. Так я узнала, что он с наркотиками связался, бутират продавал. Его тогда через пару дней отпустили.

Позже я поняла, что он не только продает, но и принимает, пыталась помочь, но это не работало.

Второй раз поймали во время контрольной закупки. И это было уже серьезно.

Дали срок, отправили в Фарносово (в Тосненском районе Ленинградской области — МЗ). Там бывший любовник мамин сидел, он подтянул Сашу. А то статья не айс какая — 228. Наркоманов на зоне не любят. Слава богу, не опустили, но козлом его считали.

Первую длительную свиданку дали в декабре, перед новым годом. Встретились всего на сутки, а не на три — так решили авторитеты в бараке. Следующая была в апреле и тоже на сутки.

В июне он позвонил из больницы: положили в инфекционное отделение с пневмонией. Лечили обычным мукалтином пневмонию, да. Давали антибиотики, от которых пальцы на левой руке немели; видимо, кололи куда попало. Сделали флюорографию, но туберкулез не обнаружили. Полечили три недели и отправили обратно.

Осенью он снова заболел. Температура высокая поднялась, от еды стал отказываться. У меня было плохое предчувствие. А в тюремной больнице говорили: "Не болен — имитирует, чтобы кормили лучше".

Отправили обратно на нары. Он продолжал работать с температурой под сорок.

В ноябре перевели на Газы (в областную больницу им. Ф.П. Гааза УФСИН по Петербургу и Ленобласти — МЗ), оказалось — туберкулез. Из этой больницы, кто с тубиком попал, навряд ли живым уйдет. Очень много там умирает.

Я в шоке ото всего была, деньги на лечение собирала. Через пару недель вся загруженная сумками поехала на такси в больницу.

Там место такое странное: забор, собаки по периметру, два вагончика стоят. В одном свидания с родными проходят по видеосвязи. Во втором передачки проверяют.

Я подошла к администратору, заявление отдала. А она долго найти его документы не могла:

— Вы уверены, что он здесь, может, обратно в Фарносово отправили?

— Да не может быть, чтобы с туберкулезом обратно увезли, посмотрите внимательно.

Она поискала еще и говорит:

— Выйди на улицу, покури.

Я вышла, через пять минут ко мне надзиратель пришла в форме, сказала, что он умер, и пока я в ступор не впала, спросила, буду ли забирать тело.

Меня так скрутило. Мне ведь ни телеграммы, ни похоронки — ничего вообще не пришло.

Три года прошло после похорон. Я в этом году впервые сына привела к нему на могилку.

Знаете, дети, они что-то чувствуют, что-то видят. Когда Саша сидел, сын про него не вспоминал. Только когда я фото показывала или трубку давала. Он маленький был, лепетал бессвязно. А когда папа умер, ребенок стал говорить, что он ему снится. Ходил, показывал, где папа сидит и что делает. Так полгода было.

Никто не ожидал, что Саша с наркотиками свяжется. Ему сейчас было бы 30, а умер в 27. Я считаю, несправедливо. Да и справка какая-то неубедительная: кто знает, от чего он действительно умер в тюремной больнице».