Путинские лифты сорвались с тросов

Россия — страна возможностей. Здесь можно проехаться на социальном лифте вместе с Путиным, а можно быть этим лифтом задавленным и превратиться в твердые коммунальные отходы. Дело ростовчан Владислава Мордасова и Яна Сидорова — еще один пример разделения нации на два народа, считает публицист Андрей Колесников

Андрей Колесников.

Россия — страна возможностей. То есть в ней возможно все, что и продемонстрировало «московское дело», которое на самом деле не московское, а общероссийское. Пока в минувшую пятницу Путин председательствовал в Сочи на заседании наблюдательного совета АНО «Россия — страна возможностей», чья задача — «создание эффективных социальных лифтов в России», в той же самой России на полную проектную мощность работал скоростной лифт, опускавший молодых людей на самое дно, почти без шансов подняться. Во всяком случае в условиях становящегося все более репрессивным путинского политического режима.

30-летнему Владиславу Синице Мосгорсуд подтверждал приговор, упекающий его на 5 лет за глупые, но всего лишь слова (ст. 282, возбуждение ненависти в отношении группы лиц). Псковского журналиста Светлану Прокопьеву продолжали преследовать в средневековой логике охоты на ведьм, обвиняя в оправдании терроризма (ст. 205.2 УК РФ). А в Ростове был вынесен чудовищный приговор двум студентам — 22-летнему Владиславу Мордасову и 19-летнему Яну Сидорову. Их приговорили к 6 годам 7 месяцам и 6 годам 6 месяцам колонии строгого (!) режима соответственно. Они, оказывается, организовывали массовые беспорядки с целью свержения власти (ст. 212 УК РФ). За попытку участия в тех же «беспорядках» приговорен к 3 годам условно Вячеслав Шамшин.

Массовые беспорядки в головах

Студенты создали чат, обсуждали запрещенного Вячеслава Мальцева и его «Артподготовку». Потом встречались в кафе «Шаурма24» и «Вкуснолюбов», где уже «обсуждали планы массовых беспорядков, запланированных на 5 ноября 2017 года». В указанный день Владислав Мордасов и Ян Сидоров вышли к зданию правительства Ростовской области с плакатами «Верните землю ростовским погорельцам» (это 600 ростовчан, у которых сгорели дома) и «Правительство в отставку». Вячеслав Шамшин был задержан в тот же день в переулке неподалеку от площади. Мордасову — самому старшему — на тот момент был 21 год.

В принципе, в выходе на улицу в соответствии с Конституцией нет ничего зазорного — это право зафиксировано во 2 главе Основного закона. Как не было ничего необычного в требовании помочь погорельцам. Два пожилых мужчины (как минимум), Зюганов и Жириновский, регулярно требующие отставки правительства, приезжают каждый день на работу в Охотный ряд, «радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями», и спорадически встречаются с президентом. Никто их за это не тянет в «эстапо» (то есть в эфэсбэшный Центр «Э») и не вытирает ботинки о лицо (как это делали в ходе допросов молодых ростовчан доблестные чекисты — подлинные наследники скрипящего портупеями и хромовыми сапогами НКВД-МГБ).

Как и во ВСЕХ делах, где теперь в массовом порядке привлекают к политическим статьям по политическим мотивам молодых людей, которых давят тем самым путинским «социальным лифтом», сорвавшимся с тросов, здесь очевидна просто откровенно неправильная квалификация преступлений (притом что состава преступления нет НИ В ОДНОМ из случаев). Хочется сказать на манер диссидентов декабря 1965 года — «Соблюдайте Конституцию!» Соблюдайте СВОИ ЖЕ законы — что ж вы их так вольно трактуете, чему вас учили на юрфаках заборостроительных институтов?! Субъект и объект преступления. Косвенный и прямой умысел. Было такое на семинарах?

Какая же невероятная ангажированная безграмотность. Какая трусость — верный спутник непрофессионализма. Какое подчинение судов чекистам. А чекистов — общей атмосфере в стране, где они теперь хозяева и могут в полной мере развернуться. Пока не так, как в сталинское время, но вполне так, как в позднесоветское

А уголовный закон прямо говорит об «организации массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти».

НИЧЕГО. ЭТОГО. НЕ БЫЛО.

Ранее не судимые, молодые ребята. Не дают таким подсудимым ТАКИЕ сроки. Не пытаются громоздить обвинения то в массовых беспорядках, то в экстремизме студенту Вышки Егору Жукову, обретая еще и в университетах очаги сопротивления глупости и жестокости режима.

Может быть, имели место призывы к массовым беспорядкам? К кому — к самим себе? Какими силами — втроем, что ли? Если даже признать, что такие действия были, они наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

Какая же невероятная ангажированная безграмотность. Какая трусость — верный спутник непрофессионализма. Какое подчинение судов чекистам. А чекистов — общей атмосфере в стране, где они теперь хозяева и могут в полной мере развернуться. Пока не так, как в сталинское время, но вполне так, как в позднесоветское.

Союз Кафки и Оруэлла

В Ростове судья зачитывает кафкианский по форме (УПК нарушается тоже повсеместно, суды отказываются даже рассматривать аргументы защиты) и оруэлловский по содержанию приговор — это ведь наказание за «мыслепреступление». Еще один приговор, основанный на объективном вменении — привлечении к уголовной ответственности без установления вины. Вина — воображаемая, недоказанная.

В то же самое время в городе Сочи глава государства рассуждает, улыбаясь: «Мы рассчитываем на молодых людей, с тем чтобы эти так называемые социальные лифты работали у нас не по звонку, не по связям, а работали бы по объективным критериям и распространялись бы на всю страну».

Две нации: одна для защиты «суверенитета» и «безопасности» нескольких десятков семей, правящих страной и одновременно рассматривающих ее как актив, свою собственность. Другая оценивается как твердые коммунальные отходы, не выше. Их место — за границей, во внутренней эмиграции, тюрьме

Тяжел ты, социальный лифт времен позднего Путина. И быстро превращаешься в мусоропровод. Для кого нисходящий, а для иных — оголтелых карьеристов — в восходящий. Но — все-таки мусоропровод.

Для одних социальный лифт идет вверх. Других он низвергает вниз и способен задавить.

Две нации: одна для защиты «суверенитета» и «безопасности» нескольких десятков семей, правящих страной и одновременно рассматривающих ее как актив, свою собственность. Другая оценивается как твердые коммунальные отходы, не выше. Их место — за границей, во внутренней эмиграции, тюрьме.

А когда людей оценивают как животных, детей, отходы — ущемляется человеческое достоинство. И в головах у людей — в Шиесе, Москве, Екатеринбурге и много где еще — происходит революция достоинства. Она очень далека от массовых беспорядков, которых так боятся полиция, Росгвардия, ФСБ, ФСО, администрация президента, провластные СМИ, все те, кого на знаменитом плакате Николая Лохова 1901 года «Пирамида самодержавия» метили ярлыками «Мы правим вами», «Мы стреляем в вас», «Мы едим за вас» и «Мы морочим вас» (союз федеральных телеканалов и РПЦ).

И она страшнее массовых беспорядков, потому что уже произошла в головах миллионов людей, в том числе тех, кто не решается выйти на площадь или подписать открытое письмо.

Все они уже по ту сторону социального лифта. По эту же сторону остаются те, про которых шварцевский Дракон говорил: «Разрубишь тело пополам — человек околеет. А душу разорвешь — станет послушней, и только… Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души».

Фото: avatars.mds.yandex.net