Исповедник Александр Державин

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Александр Державин родом из села Зеленцино Клинского уезда Московской губернии. В 1887, 23 лет, окончил духовную семинарию и был рукоположен в сан священника к храму Рождества Богородицы села Александрова Звенигородского уезда Московской губ.

В 1897 переведен в Троицкий храм села Троицкое Звенигородского уезда Московской губернии, где и служил до ареста.

Арестован после обыска, без предъявления обвинения, в ночь на 2 января 1930 г. О. Александра отвезли на станцию «Кубинка» и поместили до прибытия поезда в отдельную комнату. В 5 часов утра прибыл поезд из Москвы. С вокзала в закрытом автомобиле он был доставлен на Лубянку.

В Лубянской тюрьме о. Александр был допрошен лишь один раз — 3 января 1930 г. Его обвинили в антисоветской агитации и в участии в мифическом восстании в Звенигороде. О. Александр виновным в антисоветской агитации себя не признал и заявил, что ни о каком восстании ничего не знает и сказать не может. 5 января 1930 г. его перевели в Бутырскую тюрьму.

О. Александра обвинили в том, что:

«Совместно с активом церкви, будучи тесно между собой связаны по церковным делам, в продолжение долгого времени систематически вели злостную антисоветскую агитацию, направленную к срыву проводимых Советской властью и партией мероприятий в деревне...».

31 января 1930 г. следствие было закончено. О. Александр виновным себя не признал. 12 февраля 1930 года был приговорен тройкой при полномочном представительстве ОГПУ СССР в Московской области к 3 годм высылки в Северный край.

После приговора о. Александр еще месяц просидел в тюрьме, а 15 марта был отправлен этапом в Архангельск. В Архангельске пробыл еще 5 дней и ночей, как позже писал о. Александр в дневнике, «они были еще тяжелее Бутырской тюрьмы». Наконец, вместе с другими ссыльными священниками Николаем Златоустовым и Феодором Воскресенским прибыли 23 марта в деревню Кондратьево, Часовенского сельсовета.

Поскольку по возрасту о. Александр уже не мог исполнять тяжелую физическую работу, а другой работы для ссыльных там не было, пришлось жить только посылками и деньгами, которые присылали дети. Из-за отдаленности места ссылки, распутицы и проч. посылки приходили нерегулярно, по дороге разворовывались. Приходилось голодать, терпеть лишения. О. Александр еще и делился тем, что получал от своих детей со своим ссыльным собратом о. Феодором Воскресенским, который практически ни от кого не получал помощи.

В деревне Кондратьево не было храма, что сильно угнетало священников.

10 июля 1930 г. пришло распоряжение прибыть в Архангельск для отправления в новое место высылки тех из духовенства, кто не мог быть задействован на тяжелых работах. О. Александр и о. Федор Воскресенский 14 дней прожили в Архангельске. 10 июля вышло распоряжение отправиться на новое место высылки, куда они добирались 14 дней.

В Усть-Цильме был храм, но жить приходилось в тесном клоповнике. О. Александр записал в дневнике: «Слава Богу, что есть где помолиться, легче душе». 18 августа он исповедался и причастился Святых Христовых Таин. Трудоспособных ссыльных отправили на лесопильный завод.

22 августа 1930 г., когда о. Александр в очередной раз пошел отмечаться в ОГПУ, ему сказали, что из Усть-Цильмы он должен ехать на жительство в деревню Усть (верст 35 от Усть-Цильмы) вместе с еще 20 нетрудоспособными священниками. Из дневника о. Александра: «Что делать, воля Божия. Из моих товарищей никого со мной не назначают, приходится жить одному. Посылается со мной еще человек 20».

По приезде оказалось, что церкви в селе нет, живут раскольники — старообрядцы беглопоповского толка. По дороге о. Александр застудил ноги. Здоровье священника стало еще больше расстраиваться. Он жил в одном доме со священниками Алексием Никольским и Георгием Троицким, тоже ссыльными. 29 октября 1931 г. о. Александр отпел умершего от брюшного тифа священника Георгия Троицкого, а в 9-й, 20-й и 40-й день поминовения ходил служить панихиду на его могилу.

20 марта 1932 г. о. Александру удалось причаститься Святых Христовых Таин. В конце марта все ссыльное духовенство в округе было вновь собрано в Усть-Цильму и направлено на жительство в другие места. Вместе с о. Алексием Никольским они просили остаться в Усть-Цильме. Им разрешили. Но из-за дороговизны квартир, сдаваемым в наем, пришлось поселиться в 4 километрах от Усть-Цильмы в селении Коровий Ручей.

31 мая 1932 г. пришло новое распоряжение из ОГПУ, чтобы о. Александр явился в Усть-Цильму с вещами. В ОГПУ ему объявили, что он должен отправляться в местечко Зигрнь. Несмотря на то что срок наказания истек 2 января 1933 г., власти не дали разрешения уехать на иждивение к сыну, как тот просил.

4 марта 1933 г. о. Александр причастился Святых Христовых Таин. Видимо он надорвался, или от переохлаждения, у него начались сильные боли в животе. Поехать к фельдшеру он смог: было очень холодно. С каждым днем боли усиливались, и состояние здоровья становилось хуже.

Он скончался 25 марта 1933 года, 69 лет. На похороны отца поехал сын Виктор. Погребен, вероятно, в с. Зигрнь, точное место его могилы неизвестно. Разрешение на свободное проживание, т. е. постановление тройки ОГПУ, пришло 6 апреля 1933 г., после смерти о. Александра.