«Они выросли в циничной среде»

Историк Нейл Хоув — The New Times

Почему Y? В том, что поколение, которое сегодня входит в активный возраст, обозначили именно этой буквой английского алфавита, никакой мистики нет: предыдущее, более известное как поколение MTV, вошло в историю под английской Х, за которой в алфавите следует Y. Сами же родоначальники этой теории поколений и авторы увлекательнейшего чтения «Поколения: История Американского будущего, от 1584 до 2069» историки Вильям Страус и Нейл Хоув предпочитают называть его «поколением Миллениума». Чем оно отличается от предыдущих — спрашивал The New TimesТермины «поколение Миллениума», «Игреки», «поколение Next» широко используются и в России. Но насколько ваша классификация американских поколений приложима к другим странам? Мы считаем, что цепочка поколений в Америке имеет параллели во всем мире — и в Европе, и в России, и даже в Китае. Правда, есть одно существенное различие: в Европе, особенно в Восточной Европе, водораздел между поколениями смещен на 5–10 лет по сравнению с Америкой: первые представители наших «миллениумов», которых у вас чаще обозначают «игреками», появились на свет в 1982 году. У вас это те, кому сейчас 18–20 лет. Это связано и с более серьезными последствиями Второй мировой войны для Европы и вашей страны — люди дольше приходили в себя: отсюда смещение поколенческих рамок, и с более поздними социальными изменениями, в том числе в институте семьи, и со временем и скоростью проникновения интернета.

Теперь о параллелях. В США было военное поколение, было оно и в России — к нему, например, можно отнести Михаила Горбачева, в Китае это поколение «Великого похода», тех, кто начал строить страну в 1949 году. При всех издержках, во всех странах это поколение отличало решительность и обостренное чувство долга. Мне, кстати, кажется интересным тот факт, что СССР, с каким бы знаком к нему ни относиться, не разваливался ровно до того момента, пока поколение, прошедшее через Вторую мировую войну, было у власти.

Лики беби-бумеров Еще одно поколение, про которое много говорят в Америке, — это поколение беби-бумеров, поколение страстных идеалистов, которые восстали против институтов, системы, выстроенной их отцами. Билл Клинтон из этого поколения. Мы находим прямые параллели и в других странах — во Франции это 1968 год, война студентов с истеблишментом, в Германии, в Италии — зарождение европейского терроризма 70-х годов, «Красные бригады». Это поколение сделало популярной радикальную политику. А также, кстати, породило «зеленых», которые сформировались одновременно с поколением бумеров. В Китае это было поколение «Красной гвардии», которое сделало культурную революцию. Это было поколение, для которых в центре всего стояла Идея. История знала и прежде похожие поколения. Бумеры обычно рождаются после периодов сильных кризисов, это поколение растет в довольстве, в период нового процветания, в Америке эта поколенческая модель спровоцировала ряд периодов религиозного пробуждения.

И вот теперь в активную фазу входит «поколение Next». Это глобальный феномен. Общая его черта — они выросли в циничной среде, полной недоверия, в период, когда государства и общественные институты раскалывались. Поэтому урок, которым они руководствуются по жизни, — позаботься о себе сам, будь свободен от обязательств, не обращай внимания на крестовые походы за идеи и принципы. Это поколение не особенно интересуется политикой, сильно ориентировано на рынок, очень прагматичное. С возрастом они, конечно, меняются: начинают больше задумываться о семейных ценностях, о самореализации. В Китае для этого поколения характерна вера в государственные институты, в командную работу, везде оно ориентировано на создание сетей, сообществ. Для этого поколения выход на условную площадь Тяньаньмэнь невозможен — это против их представлений о полезном.

КоллективистыВы говорите, что «поколение Миллениума», Next склонны к командной игре. Как это может быть, коли оно живет в виртуальной среде, общается не лицом к лицу — посредством компьютера через виртуальные сети вроде Facebook, как они могут почувствовать локоть друг друга, не имея физического контакта, не зная, не видя в реале друг друга? Этого никто не может понять. Эти виртуальные сообщества как раз и представляют собой совмещение технологий с командной работой. Интересно, что Билл Гейтс и Стив Джобс, оба из поколения беби-бумеров, изобрели персональные компьютеры в конце 70-х — начале 80-х. Задумайтесь, что такое «персональный компьютер»? Это машина, в которой главное слово «персональный». Это был их ответ на компьютер, которым пользовались их родители: огромные шкафы, где разные проблемы решались в одной общей машине. И они, Гейтс и Джобс, решили: у каждого человека должен быть свой компьютер на собственном рабочем столе. В этом и заключалась главная идея этой технологии: позволить людям быть индивидуальными и заниматься собственными делами. Но персональные компьютеры приобрели такую популярность не потому, что возникла новая технология: эта новая технология возникла потому, что пришло новое поколение, которое нуждалось именно в «персоналках»! Их родители видели в компьютере институт мудрости, делающий расчеты, способный принимать лучшие решения. Индивидуалисты-бумеры создали машины и технологии, которые были пронизаны их собственной индивидуальностью: веб-камеры, аватары и т.д. Другими словами, они полностью реализовали идею, согласно которой Сеть позволяет тебе как индивиду зайти так далеко, как ты захочешь.

„

У каждого поколения своя жизненная программа. И они используют все, что находят вокруг себя

”

Ровно к этому стремятся и «миллениумы»… Ничего подобного: «поколение Миллениума» полностью перевернуло социальную задачу информационных технологий, с тем чтобы вновь обрести сообщество, группу. Это полная противоположность индивидуализму бумеров: Сеть используется именно как инструмент создания сообщества. Они подвергаются серьезному испытанию, потому что они все время оказываются под пристальным вниманием друг друга, чужого взгляда. Но потребность в сообществе заставляет идти на эти издержки. Они еще очень молоды, все работает скорее на уровне инстинктов, которые говорят им: добиваться изменений надо эволюционным путем, на условиях взаимной поддержки и взаимной заботы. Именно это поколение в Америке раскрутило и привело в Овальный кабинет Барака Обаму: он их привлек среди всех остальных кандидатов именно своей идеей общества, в котором каждый заботится о каждом. Заметьте, Facebook создали не беби-бумеры — она им была не нужна, Марк Цукерберг из поколения «миллениумов».

То есть вы хотите сказать, что не технология формирует поколение, но поколение создает под свои задачи технологии? Ну конечно же! Поколение приспосабливает существующую технологию к своим потребностям, в соответствии с новым видением мира. Те, кто рассуждает о том, как технология формирует поколение, исходят из того, что поколение — это ничего собой не представляющая пассивная масса, сгусток крика. Но это не так. У каждого поколения своя жизненная программа. И они используют все, что находят вокруг себя, для продвижения этой программы. Мы видим это на примере каждого поколения. И всегда, когда это происходит, это застает нас врасплох. Мы думаем: «Ну и ну. Вот этого мы не ожидали».

Борцы vs строители

И все же: вы говорите о «поколении Next» как о деятельной силе, а мне они кажутся вполне аполитичными, склонными к избыточным компромиссам, готовыми подчиняться подавляющей их власти — что в нынешнем Китае, что в России. А они не борцы. Они хотят строить, а не разрушать. Беби-бумеры бросили вызов своим отцам, той системе, которую они хотели разрушить. «Поколение Миллениума» — полная противоположность, они хотят, чтобы система работала лучше. В Китае я слышал от многих китайцев, что события на площади Тяньаньмэнь сегодня бы не повторились: они все верят в спокойное развитие Китая. Однако когда год назад случилось землетрясение, китайцы, простые граждане, снарядили собственные поезда, тысячи и тысячи этих юнцов отправились помогать расчищать завалы. Это поколение, которое хочет, чтобы система работала. Это не значит, что им все нравится — они часто весьма критичны, но их возражения не нацелены на ниспровержение порядка, они поддержат лидера, который все наладит и заставит систему работать лучше. Они готовы принимать сложившийся порядок вещей, а не бросать им вызов. Они стремятся к консенсусу, к солидарности. И в этих чертах «поколения Миллениума», в том числе и в Америке, есть и много хорошего, но и много плохого. Вы знаете, что сегодня делают студенты колледжа, когда им, например, журналисты задают вопросы?

Что? Они связываются со своими друзьями по чату и пытаются получить устраивающий всех ответ. Мне это кажется жутковатым. Но с другой стороны, я понимаю, что в этом их настоящая сила. Это поколение, ищущее консенсуса. Я часто бываю в кампусах колледжей, разговариваю с представителями факультетов. И все они мне говорят, что нынешние дети менее креативны, они не стремятся проявить свою индивидуальность, каждый хочет быть как все. В этом и их сила, и их слабость. Им чуждо все, что в американской политической культуре подразумевается под культурными войнами и что характерно для бумеров: «миллениумы» бегут от конфликтов. Однако я хотел бы нас всех предостеречь от поспешных выводов: мы не можем сейчас прогнозировать, каким станет «поколение Миллениума», какую политическую роль они будут играть в своей взрослой фазе, лет через десять — в США, лет через 20 — у вас, когда они станут доминирующим поколением страны. Я всегда предупреждаю: не делайте поспешных оценок, поколению нужно время, чтобы созреть.

В подготовке материала принимала участие Анна Лесневская

Нейл Хоув (Neil Howe) вместе с Вильямом Страуссом (William Strauss), ныне покойным, написали вместе 7 книг, посвященных поколенческим циклам, и основали консалтинговую компанию LifeCourse Associates. В США их книги, особенно первая, Generations (1991), и последняя, The Fourth Turning (1997), в центре которой идея, что история развивается повторяющимися циклами, имели большой успех у журналистов, маркетологов, консультантов по персоналу, рядовых читателей. Но в академической среде вызвали и немало скептических оценок: выводы авторов многим ученым показались излишне смелыми в оценках и характеристиках таких больших групп людей, как поколения. Но если Страусс и Хоув строили свою теорию поколений на огромном историческом материале США и обширной демографической и социологической статистике, то их последователи в других странах, и Россия не исключение, часто возводят свои конструкции на ограниченном материале фокусных групп. Впрочем, и эти конструкции находят своих покупателей.