В стране снова бушуют природные пожары. Как и два года назад, когда все живое сгорало в огне, бороться с ними должна горстка лесников на устаревшей технике

Опять бушуют природные пожары. Как и два года назад, когда все живое сгорало в огне, бороться с ними должна горстка лесников на устаревшей технике

В стране вновь горят леса. По подсчетам Рослесхоза, огнем пройдено больше миллиона гектаров (по мнению Гринпис — около 10 млн гектаров). Особенно страдают Урал, Сибирь и Дальний Восток. По прогнозам синоптиков, высокая, местами чрезвычайная пожарная опасность ожидается в Башкирии, Оренбургской и Ульяновской областях и Ставропольском крае. «Надо, чтобы никто не расслаблялся», — заявил на совещании, посвященном аномальной жаре, премьер Дмитрий Медведев. Призвал задействовать для оповещения о пожарах путинскую рынду (переименовав ее в шпалу) и пригрозил лично съездить в один из пострадавших регионов.

Два года назад, после пожаров 2010-го, много говорилось о пересмотре Лесного кодекса и восстановлении службы лесоохраны. По наблюдениям лесников из глубинки, сделано ничего не было. Корреспондент «Новой» побывала в Марксовском лесничестве (Саратовская область), где тушить пожары готовы два двадцатилетних трактора, УАЗ-«буханка» и пятеро рабочих.

Противопожарный трактор

Главного борца с пожарами слышно издалека: ободранный трактор, тарахтя и лязгая, перепахивает минполосу, поросшую редкой травой. Машине больше двадцати лет. Железяки плуга кое-где подвязаны желтой веревочкой. «Родная техника: что проволочкой не примотаешь, то и сваркой не удержишь», — смеется лесничий Сергей Тихонов. На всю территорию (80 километров в длину и 150 километров в ширину) два таких трактора, «уазик» и 300 литров бензина на полгода. Деньги на предупреждение пожаров лесхоз получает по госзаданию. Как говорят лесники, сумма примерно вполовину меньше реальной потребности — например, не предусмотрены средства на запчасти.

К тушению готова мобильная группа — пятеро рабочих лесхоза. Спрашиваю, есть ли добровольные помощники. «Добровольно-принудительные, — поправляет Сергей Владимирович. — Минимум 500 живых рублей в день. На такой случай нужен бы резерв денег. А по закону — нельзя».

Тридцать лет назад в лесхозе было 120 рабочих. Последний раз штаты урезали в 2007 году, с принятием Лесного кодекса, — уволили двенадцать человек. Оставшиеся бы тоже ушли (зарплата здесь не превышает 7 тысяч рублей), «но к счастью, некуда» — сельский район не балует широким выбором трудоустройства.

Чем меньше рабочих рук в лесу, тем длиннее ряд ответственных лиц, участвующих в принятии решений. «Вот я как лесничий вижу: в этом месте нужно проложить минполосу. До реформы я бы просто послал трактор на завтрашней планерке. Но теперь лесничество и лесхоз разделены. Управленческая функция — у меня, трактор — у него. Я должен подать документы в министерство, минполосу включат в госзадание, выставят на тендер на следующий год…».

В нынешнем году пожаров в лесничестве не было. Правда, по весне, когда еще не взошла сочная трава, а солнце уже припекало, каждый день были «возгорания» — это когда огонь вспыхивает по соседству с лесом, на сельскохозяйственных землях. Лесники тушили. Переспрашиваю, почему этим не занимаются владельцы полей. Тихонов с коллегами не понимают вопроса. Так устроен мир: одни выжигают траву, другие огребают последствия, чему удивляться?

Культурно отдыхающие

Сворачиваем к деревянной беседке. Это так называемое «оборудованное место отдыха», где есть стол и плакат с напоминанием: «Залейте костер водой». На лужайке два «тазика» с раскрытыми багажниками и дверями, играет шансон, за столом загорелые пацаны в трусах, дынька, прозрачная жидкость в пластиковых бутылках. Увидев корреспондентов с фотоаппаратом и наше подкрепление — людей в форме, компания тускнеет. Инспектор из лесного министерства — крепкий мужчина в камуфляже быстро выдает лекцию о необходимости убрать мусор, тщательно затушить костер и т.д. Вручает прекрасной половине компании листовки с белочками и совами. Ребята облегченно обмякают. «Хотел бы напомнить об административной ответственности…» — с другой стороны к столу заходит полицейский.

Лесничий имеет право составить на мусорщика или поджигателя административный протокол. Для протокола нужна фамилия. Полномочий, чтобы задержать нарушителя и доставить в полицию для выяснения личности, у лесничего нет. Затем факт нарушения следует доказать в суде. Штраф составляет 500 рублей.

Тихонов «патрулирует отдыхающих» каждые выходные (когда он заговаривает с начальством об отпуске, начальство удивляется: ты же и так полжизни на пикниках!). По наблюдениям лесничего, в последние годы жители стали относиться к лесу по-скотски: «Когда мы с семьей приезжаем отдохнуть, везем с собой один пакет с едой. А уезжаем — с двумя-тремя мешками чужого мусора, собранного с поляны». Нынешним летом в «зоне ответственности» Тихонова появились неизвестные, которые повадились вываливать в лес целые машины мусора. Отходы упакованы в одинаковые пластиковые мешки. Лесничий подозревает арендаторов баз отдыха: им невыгодно платить за пользование специальным мусорным полигоном. Если Тихонову повезет их выследить, мусорщики должны будут заплатить 200 тысяч рублей штрафа и, мечтательно добавляет лесничий, «своими руками убрать свалку».

Пилильщик и бюджет

После пожаров 2010 года в Марксовском лесничестве осталось два горельника: почти 25 гектаров сосны, тополя и вяза. Погибшие деревья предложили жителям на дрова по символической цене — по восемь рублей за кубометр. Сельчане вырубили только восемь гектаров. Невыгодно: накладные расходы на транспорт, бензопилу и прочее составляют 1,5 тысячи рублей. В нынешнем году федеральный бюджет выделил региону деньги на расчистку 100 гектаров горельников. Около 2 тысяч гектаров деревьев, погибших в 2010-м от верховых пожаров, еще стоят.

«Во-первых, это разложенный костер, достаточно одной искры. Во-вторых, рассадник вредителей», — говорит Тихонов.

По подсчетам специалистов, насекомыми-вредителями и грибковыми инфекциями поражено почти 24 тысячи гектаров леса в области. Лесники еще два года назад предупреждали о возможности эпидемических вспышек, ведь деревья ослаблены после пожаров. В нынешнем году бюджет профинансировал опрыскивание 238 гектаров сосны в Лысогорском районе.

Официально специалисты объясняют, что леса в Саратовской области сложно обрабатывать, потому что здесь «высокая степень урбанизации». Спрашиваю, как же борются с вредителями в Европе, где население еще плотнее? «Там предпочитают не химию, а профилактические мероприятия — очистку леса от захламленности, скворечники, расселение муравьев». В нынешнем году денег, выделенных Марксовскому лесничеству на «биотехнические мероприятия», хватило на 50 скворечников. Для достижения эффекта на один гектар нужно повесить пять штук, всего здесь более 14 тысяч гектаров.

Инвестор тянется к воде

Чем ближе к Волге, тем чаще по сторонам дороги видны заборы турбаз. Марксовский район — это, по меркам области, курортный уголок.

Проезжаем стилизованные воротца с надписью «Зона отдыха Волга. ИП Шевчук». За кустами — палатки, на веревках сушатся носки и плавки, откуда-то пахнет шашлыком. Туристы рассказывают: за то, чтобы поставить здесь палатку (собственную), платят 150 рублей в день, хорошие места нужно бронировать за полгода. Из рощи выходим на широкий пляж, на другой стороне Волги — потрясающей красоты меловые обрывы.

«Километров на сорок по берегу свободного места нет. Если законодательство чуть-чуть изменится, наши дети не смогут даже подойти ножки помочить», — Сергей Владимирович жадно рассматривает реку. Сейчас в Марксовском районе в аренду сдано около 200 гектаров леса. 56 арендаторов занимаются рекреационным бизнесом, еще восемь — так называемые «линейные пользователи» (газовики, нефтяники, энергетики, чьи объекты проходят по лесной территории).

Вроде бы Лесной кодекс так и задумывался: в лес пришел бизнес, занял коммерчески привлекательные участки, а территории, «негожие» для частников, должен обслуживать лесхоз на деньги государства. Вот только государству это не надо. Не называя имен и понизив голос, лесники на берегу Волги раскрывают свои выводы: «Трубу продали, электростанции, землю. Вот теперь до леса дошло. Тайга с хорошей древесиной перейдет в нужные руки. А то, что невыгодно, — гори синим пламенем».

Тихонов в профессии пятнадцать лет. «Я учился на лесфаке и не догадывался, что так мало времени буду работать в лесу. На отчетность уходит по шесть часов в день!» Он наизусть помнит, сколько гектаров минполос впервые проложили и перепахали, подвергли биотехническим мероприятиям, уходу и т.д. «Эти семь цифр я расписываю в 24 таблицах». Когда до лесной отрасли дошла модернизация и привезли компьютеры, стало хуже: теперь документы нужно готовить и в бумажном, и в электронном виде.

Фото: Вера САЛМАНОВА