Где вы были эти 8 лет?

«Сквозь трупы и боль — пробивается гиацинтом «вечный февраль»; солнце гудит над зенитом; зернятся буквы в политагитках; горят зенитки».

Где вы были эти 8 лет? На вопрос-клише политической пропаганды дает свой ответ Лаша Чаргазия в одноименном сборнике стихов — о вечном феврале, агрессивных политагитках и сковывающем страхе. Сочетая чеканную ритмику и лиричную звукопись, поэт размышляет об ускользающей идентичности, побеге от новостных лент, счастье свободных протестов и сменяемости власти. ​

Фебруус — этрусский бог подземного царства, где обитают души умерших.

Где вы были эти 8 лет?

Восемь лет назад я
учился в девятом классе в школе,
в которую только что перевелся, и
летом, после экзаменов,
после звенящего канцеляризма ‘Государственная Итоговая Аттестация’,
в пьяной фантасмагории
на трухлявой квартире
в спальном районе
трижды окольцованного,
(а значит и дважды разведенного) города,
я впервые
встретил девочку,
с которой мне повезло
в том или ином виде
разделить пять
следующих лет.
Семь лет назад
и шесть лет назад
и пять лет назад
и четыре — это

туман и горстка фисташек в ладошке брошенного ребенка — так, на память, как мама и папа; все пройдет, Лашка, все пройдет; высушись или заболеешь, как в детстве в морозовской больнице, когда у тебя была температура под сорок, и папа привез тебе магнитофон — прямо в отделение.

«тетя, вы глупая? Ла-ша!». Пять лет назад я
начал забывать, а
крым;
если кому-то интересно, крым —
уже был «наш».
Три года назад я
написал стихотворение, где
практически в каждом слове
можно было считать
красивое имя красивой
девочки, в которую я
по неосторжности влюбился и
ничего не вышло, но
бывает? А
я и-но-а -
язык Союза.
Три года назад «Мне
двадцать лет». Брось, брось, брысь.
И без меня сладится. Ночью
два года назад [«через два года,
через два года»]

«Это не страх — а тщедушье, Молох…»

Это не страх — а тщедушье, Молох.
Но это не ты — я всегда был сломан —
это не ты. Нарукавный порох
в этаноловой дымке ночных паромов —
это не ты — заря (д) в полуночном небе,
как и не ты — в дрожащих губах молебен.
Разинувшим рты того и гляди — того;
зажмурившим глазки: это не ты — не то.

Не ты — в подсобке; не ты — двухсотый;
не ты — веночек; не ты — виновный;
не ты — менты при лубянской голгофе;
не ты — клыки в кетаминовой ломке.

«Это не я, это кто-то другой страдает» —
впрочем, тоже не ты — áспидны воронки́,
пасмурны дни. Порванный паспорт на дне сумки.
Это не ты — в огранке бессонных суток —
не ты — хлопки, но ты-то — кто же?
Я не могу так тоже,
«не поняв, не решив, ты — мой…»
цинковый сын —
возвращайся домой.

pinxit

I. qui tacet, consentīre vidētur

Тонкие плечи; марево кухни; в растянутой кофте;
покалеченный голос: «война — что любовь», но любовь — не
застывшая кровь на трещинах губ; скрещены руки;
и что ты — чей-то внук. О, непогрешимые чьи-то внуки! —
в зубах Люцифера на глянцевой глади Коцита.
Сквозь трупы и боль — пробивается гиацинтом
«вечный февраль»; солнце гудит над зенитом;
зернятся буквы в политагитках; горят зенитки;
я сижу около; веревочки связаны; ничего не доказано —
все дозволено; забитые пазухи; «дети» на ПАЗах; и-
голочки страха сужают зрачок фотохроники;
белое крошево в прорезях столика.

II. testimonium paupertatis

Когда садист лепечет «мрази»;
когда конец? Мы навсегда
будем забыты, словно лепра —
наши лепта и тщета.
То — изнуренно да изрыто;
то — сумерки — и наша робость;
и все же лучше не читать
новости.

Детское стихотворение

А.; М.; Л.; М.
Есть вещи светлее солнца,
есть вещи темнее мрака.
Глядит на нас всех в оконце
ракетное — в иллюминатор —
космическая команда.
Мерцают за ними кометы,
под ними белеют Анды.
Льют по ним слезы где-то
жены. Их дети ватман
готовят для стенгазеты.
В другом поднебесном где-то,
выдумывая сонеты,
за ними следят поэты —
и томно нагие ветви
над миром склоняют вербы.
И пока космонавты зачем-то
вдалеке обзывали планеты,
долго ножками семенили,
по всем площадям семенили —
люди, которых не били,
и кем-то кого-то сменили.
И тогда засияли звезды.
Распустились вербовы горсти.
Юлою вокруг Сатурна
взвились горящие кольца.
И неслись по космическим мостикам
для всех счастливые новости.

«Жизнь — это миг, а небо…»

Жизнь — это миг, а небо —
больше меня и тебя.
Но не бойся, ведь чем бы не был
мир, он — любовь, а я
ни за что-ни за что на свете
не улечу никуда.