Сергей Маркедонов: Второй президент

Сергей Маркедонов

Утром 29 мая 2011 года в Москве скончался президент Абхазии Сергей Багапш. Сегодня трудно представить, чтобы об этом человеке, оставившем глубокий след в новейшей истории не только своей республики, но и всего Кавказа, говорили объективно и беспристрастно. Сергей Багапш был одной из центральных фигур в процессе формирования нового статус-кво на Большом Кавказе. Именно в период его легислатуры Абхазия получила частичное признание своей независимости. Начиная с 26 августа 2008 года, республика была признана четырьмя государствами, одно из которых – постоянный член Совета безопасности ООН, член «Большой восьмерки» и «двадцатки», а также обладатель ядерного статуса. Сегодня со стопроцентной уверенностью невозможно сказать, присоединится ли кто-нибудь еще к этой четверке стран, или же список признавших больше не пополнится в течение долгих лет. Но в любом случае в 2008 году был создан политико-правовой прецедент. И в истории Абхазии он будет связан с именем Сергея Багапша.

Что же касается Грузии, то имя второго абхазского президента там будет вызывать совсем другие ассоциации. После окончания «пятидневной войны» в августе 2008 года грузинское законодательство ввело в оборот понятие «оккупированные территории». В противовес российскому признанию абхазской и югоосетинской независимости грузинские власти начали кампанию за международное признание факта «оккупации» двух бывших автономий Грузинской ССР. Поэтому для официального Тбилиси покойный лидер Абхазии останется символом коллаборационизма и «оккупационной политики» РФ, при которой республика попала в более тесную зависимость от Москвы, чем это было до «горячего августа».

Впрочем, деятельность этого политика не была ограничена одними лишь геополитическими сюжетами. Значение второго президента Абхазии в республиканской внутренней политике невозможно недооценить. Кто бы ни пришел ему на смену,

Багапша, в первую очередь, будут сравнивать с «отцом-основателем» постсоветской Абхазии Владиславом Ардзинбой.

Биографии этих двух политиков очень не похожи одна на другую. И роль каждого в новейшей абхазской истории по- своему уникальна. Ардзинба (как и многие его коллеги-гуманитарии) не вошел, а ворвался в публичную политику на волне Перестройки и Гласности. Собственно говоря, такие личности, как Ардзинба (каждая на свой лад), и сделали закрытую от постороннего глаза советскую политику публичной.

В отличие от своего предшественника на посту президента Абхазии, Сергей Багапш поднимался на политический Олимп постепенно, переходя с одной ступеньки на другую по советской комсомольско-партийной лестнице. Сначала инструктор Абхазского обкома ВЛКСМ, затем заведующий сектором информации, а потом отделом рабочей и сельской молодежи ЦК ЛКСМ Грузии. В период застоя абхазские комсомольские и партийные кадры в Тбилиси были не столь уж частым явлением. Впоследствии этот «грузинский этап» биографии Сергея Васильевича (а в то время первым секретарем ЦК КП Грузии был будущий президент независимого грузинского государства Эдуард Шеварднадзе) станет основой для завышенных ожиданий по поводу возможного компромисса между Сухуми и Тбилиси. И, конечно же, некоторые «черные» политические технологи будут спекулировать на эту тему, рассуждая о «прогрузинской ориентации» кандидата в президенты Багапша. Как бы то ни было, а для абхазского комсомольского деятеля опыт работы в центре союзной республики открывал более широкие бюрократические горизонты, приобщал к тайнам и мастерству административной интриги. В год московской Олимпиады Багапш занимает пост первого секретаря Абхазского обкома комсомола. Через два года он делает еще один шаг наверх, занимая позицию первого секретаря Очамчирского райкома партии.

Наверное, не будь Перестройки, карьера Багапша могла бы не выйти за рамки номенклатурной деятельности в рамках Абхазской АССР. Однако политическая либерализация второй половины 1980-х годов открыла для него (как и для многих других его товарищей по работе) новые горизонты. В этот период наиболее прагматичные представители партийной и хозяйственной номенклатуры объединялись с яркими публичными деятелями для того, чтобы занять новые, только появляющиеся политические площадки, на которых разыгрывались другие игры, никак не связанные с «пролетарским интернационализмом». На первый план вышел националистический дискурс в разных его проявлениях. Чтобы не оказаться на обочине, надо было освоить новый язык и новые правила. Впрочем, забегая вперед, скажем, что Сергей Багапш в отличие от Владислава Ардзинбы не стал националистом-романтиком. Прошедший хорошую школу брежневской эпохи, он, в отличие от предшественника, смотрел на вещи более приземленно. Без внешних эмоций и надрывов. Эти качества в период его президентства оказались совсем не лишними. Основным коньком Багапша стало умение находить компромиссы и согласовывать различные интересы во избежание открытых конфликтов и противоборств.

Долгое время на фоне Владислава Ардзинбы Сергей Багапш оставался в тени. В послевоенный период он занимал посты премьер-министра республики и главы энергетической компании «Черноморэнерго». В самом деле, авторитет интеллектуала (в сорокалетнем возрасте будущий первый президент Абхазии успешно защитил докторскую диссертацию и имел опыт работы в московском академическом институте), ставшего политиком, признанным выразителем интересов абхазского национального движения в масштабах всего Советского Союза, превращал Ардзинбу в фактически безальтернативного лидера. Именно он стал олицетворением борьбы бывшей автономии за выход из состава Грузии, включая и вооруженный конфликт 1992-1993 гг. Однако время националистического романтизма не могло продолжаться вечно. И выигрыш в военном конфликте с Тбилиси не означал «конца истории» для Абхазии. Напротив, победа сепаратистского движения поставила перед республикой много острых вопросов. Как не допустить нового вооруженного противостояния с Тбилиси? Как избежать диктата «полевых командиров»? Как построить работающие институты власти, чтобы избежать тотального хаоса? Как не допустить размножения этнических конфликтов – при том, что Абхазия и после изгнания грузинского населения оставалась полиэтничным образованием? Как суметь пробиться на международный уровень в условиях отсутствия признания и членства в ООН? Как наладить экономическую деятельность? И, в конце концов, как, оторвавшись от Грузии, не превратиться в губернию России?

И сегодня все эти вопросы не получили до конца своего решения. В 90-х же годах, когда военная фаза этнополитического конфликта закончилась, очень скоро стало понятно: одного интеллектуального авторитета и харизмы первого президента недостаточно. Тем паче, что Ардзинба, как и все другие политики, вознесенные на Олимп, был склонен к характерным для такого рода людей слабостям. Речь в данном случае не идет исключительно о материальной стороне дела. Проблема гораздо сложнее. Тут и неготовность воспринимать иное мнение, и склонность к упрощенчеству, и гипертрофированная оценка личных достижений. Как бы то ни было, а к середине - концу 90-х годов система ручного единоличного управления перестала соответствовать потребностям Абхазии. Повестка дня, в которой был всего один вопрос: «Вы за свободную Абхазию или против?» - уже не охватывала все проблемы республики. Прежде всего, речь идет об усложнении восприятия перспектив независимости. Постепенно на первое место стал выходить другой вопрос: «Какого качества независимость нам нужна?»

И именно этот вопрос стал центральным, когда уход первого президента республики от дел стал очевидным и необратимым. Вот тогда-то и пришел «звездный час» Сергея Багапша.

В 2004 году Абхазия решала самую сложную для «переходного государства» (вне зависимости от международной легитимности) проблему - передачи власти от уходящего лидера преемнику.

До 2004 года о постсоветской Абхазии можно было бы сказать, что она - это Владислав Ардзинба, ее создатель и первый президент. В 2004 году в Абхазии появилась настоящая внутренняя политика, то есть публичный спор между различными лидерами за право вести свою республику к признанию и формированию действительной государственности. До этого борьба с внешней угрозой была не только внешнеполитическим, но и внутренним вопросом номер один. Для «выключения» оппонента из игры достаточно было публично намекнуть на его симпатии к Тбилиси. Даже если таковые в реальности не имели места.

Выборы-2004 открыли возможность для усложнения абхазской повестки дня. При этом в 2004 году задача признания не только не была решена, она даже не стояла в повестке дня. В то время Россия поддерживала принцип территориальной целостности Грузии, в Москве еще обсуждались возможности поисков компромиссов с грузинским руководством (с которым сегодня Кремль демонстративно не желает иметь дел). Во время кампании 2004 года Сергей Багапш показал свои бойцовские качества, сумев противостоять давлению не только преемника первого президента республики (в то время им был Рауль Хаджимба), но и Кремля, который поддерживал выбор Владислава Ардзинбы и его окружения. Но дело не только в проявлении воли и характера. В 2004 году Багапш сумел уйти от лобового столкновения с оппонентами.

После того, как были объявлены первые итоги голосования, в Сухуми сложилась напряженная ситуация, чреватая внутриабхазским противостоянием. Когда в ноябре 2004 года сторонники победившего Багапша захватили и взяли под контроль комплекс правительственных учреждений, Нодар Хашба, действующий на тот момент премьер-министр, перевел свой аппарат в один их сухумских санаториев. Тогда же в ходе инцидента с захватом здания от случайного выстрела погибла Тамара Шакрыл (известный филолог, правозащитник, автор обращений в различные советские еще инстанции по поводу отделения Абхазской АССР от Грузии). Однако Багапш смог не только успокоить своих сторонников, удержать их от дальнейших насильственных действий, но и вступить в контакт со своим главным оппонентом и с Москвой, чтобы найти компромиссы относительно новой конфигурации власти. В итоге было найдено решение: в январе 2005 года проводятся новые выборы, в которых Багапш будет баллотироваться в президенты, а Хаджимба - в вице-президенты (правительство должен был возглавить Александр Анкваб, поддержавший тогда «багапшистов»). В итоге Абхазии удалось избежать повторения грузинских сценариев, когда власть менялась исключительно посредством силовых действий (переворотов или «революций»), и осуществить передачу высшей власти от одного лица к другому мирным путем.

Через 5 лет выборы президента-2009 прошли уже в новых условиях. Это была первая избирательная кампания, в которой «фактор Грузии» был минимален. В Кодори уже не стояла грузинская военно-полицейская группировка, и нечего было ожидать, что экстравагантный Михаил Саакашвили выкинет какой-нибудь фокус вроде личной инспекции российских миротворческих сил с заявлениями, что Сухуми – такой же город Грузии, как Кутаиси или Рустави. В 2009 году никто всерьез не разыгрывал карту «прогрузинских политиков», что было принято в эпоху Ардзинбы. Через 5 лет после кампании-2004 заявления оппонентов Сергея Багапша о его связях с Тбилиси казались уже ненаучной фантастикой. Вообще угроза из Тбилиси в ходе кампании не была основной «несущей конструкцией».

Выборы строились не вокруг образов прошлого (хотя эти образы никуда не ушли, но они сильно потеряли в весе), а вокруг образов будущего. Претенденты на президентский пост пытались представить свои перспективы развития абхазской государственности. Дискутировался вопрос о гражданстве республики и проблемах интеграции грузинского (мегрельского) населения Гальского района, обсуждались факторы экономической безопасности и возможности диверсификации внешних связей. Таким образом, за «пятилетку» Багапша Абхазия преодолела важный рубеж в своем развитии. Все его политические оппоненты (как те, которые боролись против него в 2004 году, так и те, которые выступали против в 2009 году) остались в абхазской политике и не подвергались репрессиям. При том, что один из участников «исторического компромисса» 2004 года Рауль Хаджимба впоследствии покинул пост вице-президента и перешел в разряд критиков действующей власти. То же самое касается и СМИ.

Возможности для публичной полемики и критики президента и его команды, наверное, могут быть отнесены к самым позитивным результатам президентства Багапша.

Естественно, идеализировать годы правления второго президента республики не следует. Многие упрекали Багапша в том, что ему не удалось добиться качественного прорыва в борьбе с коррупцией и модернизации политической системы. Напротив, его сторонники отмечали, что в социальных условиях нынешней Абхазии (с ее «клановым» фактором и неформальными принципами организации власти) Багапш сделал все, чтобы сохранить баланс сил и интересов.

На смену «грузинскому фактору» первое место в республиканской повестке дня занял «фактор России». Точнее, проблема «цены вопроса» российского военно-политического патроната над Абхазией.

Как и в 1993 году, в 2008 году стало ясно: признание независимости Москвой завершает одну и открывает другую главу новейшей абхазской истории. Внутри республики было много тех, кто оппонировал Багапшу за слишком большие и неоправданные (с точки зрения оппонентов) уступки российскому крупному бизнесу и Кремлю (зачастую эти два явления идут в Абхазии не только рука об руку). Проникновение «Роснефти» и нефтяных разработках на Черном море, переход к России элитных дачных объектов советского периода, военное присутствие РФ, вмешательство РПЦ в религиозную жизнь, копирование российской политической «моды» - все это темы, которые воспринимаются в республике крайне неоднозначно. И по всему этому спектру вопросов абхазская власть вообще и второй президент республики в частности нередко становились объектами для критики. Правда и то, что сама дискуссия вокруг обозначенных сюжетов велась и продолжает вестись, в чем несомненная заслуга второго президента Абхазии.

Как бы то ни было, впереди у республики выборы и определение преемника умершего руководителя. Сегодня в качестве главных претендентов на пост президента можно рассматривать Александра Анкваба (как вице-президент сейчас он исполняет по закону обязанности главы республики) и Сергея Шамбу. И у одного, и у второго есть свои серьезные преимущества и минусы. Анкваб известен своим «тяжелым характером» и неуступчивостью (пережил несколько покушений на свою жизнь). В то же время, именно в силу этих причин для многих жителей республики Анкаб видится, как «крепкий мужик» и борец за справедливость. И, напротив, Москве с таким партнером будет непросто. Сергей Шамба, наверное, как никто другой в Абхазии имеет богатый дипломатический опыт. Долгие годы он стоял во главе МИД республики, вел переговоры с Грузией, европейскими дипломатами, послами США в Тбилиси, принимал участие в международных форматах (Женевские переговоры под эгидой ООН и Женевские консультации по стабильности и безопасности на Кавказе). Став премьер-министром, Шамба сделал важный шаг в своей карьере и своем позиционировании как «внутреннего политика». Однако в любом случае, кто бы ни возглавил Абхазию после Багапша, для успешной деятельности в будущем им придется опираться на многие «вешки», обозначенные этим политиком.

Автор - приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон. На «Полит.ру» были опубликованы статьи Сергея Маркедонова об Абхазии: «Нетипичный доклад», «Отец-основатель абхазской независимости», «Требования реализма», «Война национальных проектов», «Германский план для Кавказа», «Исторический фронт грузино-абхазского конфликта», ««Исправление имен» по-грузински» и др.