ПРИЮТ-КОМПАНИЯ

МИЛОСЕРДИЕ

За девять месяцев до того, как президент России призвал страну к увеличению рождаемости, в Марийской Республике (где он вроде бы никогда и не бывал) ему оказали неожиданную честь. Случилось это после того, как в предбаннике одной из бань...

За девять месяцев до того, как президент России призвал страну к увеличению рождаемости, в Марийской Республике (где он вроде бы никогда и не бывал) ему оказали неожиданную честь. Случилось это после того, как в предбаннике одной из бань села Семеновка нашли завернутого в тряпье младенца с неперерезанной пуповиной. В больнице Йошкар-Олы малышу сначала придумали фамилию: Семенов. Потом подобрали имя: Андрей. А когда дело дошло до отчества… Тут почему-то решили, что вариантов нет, и записали малыша Владимировичем, сообщив в местной прессе, что это в честь президента Путина. А то еще кто-то подумал бы, что в честь Жириновского.

Койкоместо под солнцем

Крошечного Андрея Владимировича подлечили и передали в дом ребенка. И вот сейчас, когда ребенок, надо полагать, обрел свое лицо, я решил сфотографировать его для газеты. Мало ли что? Вдруг президент заметит и проявит благосклонность к малышу. «Бибику» ему подарит, велит отдать в хорошую школу, а со временем — включить гражданина Семенова в какой-нибудь список от «Единой России»…

К счастью, затея сорвалась. В доме ребенка мне сказали, что бросившая малыша молодая женщина все же раскаялась, разыскала его, доказала через суд, что она ему не чужая, и забрала домой. Теперь у него уже другая фамилия и другое отчество. Какое? Не станем уточнять. Вдруг оно совпадет с именем преемника Путина, а нам тут лишних пересудов не надо.

Счастье, выпавшее малышу, обретшему родную маму, наблюдается в доме ребенка нечасто. Главный врач Надежда Михайловна Трошина говорит, что таких случаев бывает не более десяти в год. А содержатся тут одновременно (до определения дальнейшей судьбы) 105 ничьих детей в возрасте до четырех лет. Пустующих мест не бывает. Наоборот, случается, что хотят еще кого-то привезти, да некуда. Счастливое детство порой начинается с очереди на казенную кроватку.

С одной стороны, рождаемость в Марий Эл падает, с другой — детей-сирот и детей без попечения родителей с каждым годом прибавляется. Их в республике уже свыше двух тысяч (а населения тут всего-то 750 тысяч человек). Ими занимаются аж три министерства — здравоохранения, соцзащиты и образования. У каждого свои учреждения: дом ребенка, социальный приют «Теплый дом», детские дома и интернаты. Все местные резервы и возможности используются, и трудно представить, что будет, если рождаемость по призыву сверху резко возрастет. Что там говорить о будущих детях? Разобраться бы с теми, кто уже появился на свет.

Без печенья от родителей

Возможно, предполагается, что увеличат рождаемость только те семьи, где детей пичкают кашкой, учат играть на виолончели и водят к логопеду, чтобы они научились четко выговаривать слово «дистрибьютор». Но разве останутся в стороне от большого дела те папаши и мамаши, которые не купают новорожденных, а обмывают их — нередко и без закуски?

В Марий Эл пьют, может, и не больше, чем в других регионах России, но уж никак не меньше. Пьют все, что булькает. Вот свежее сообщение: в Куженерском районе смертельно отравились техническим спиртом сразу пятеро мужчин. Эти, видимо, пили без жен, хотя все чаще пьянка носит семейный характер. Дети пьющих родителей после лишения тех родительских прав поступают в «Теплый дом». Этот приют открылся в 1995 году и за десять лет расширился чуть ли не вдвое. Места нужны, ведь сюда доставляют и отловленных на вокзалах малолетних бродяжек, здесь же, на крыльце, неизвестные родители оставляют своих детей, иногда сразу двух.

Директор «Теплого дома» Алевтина Михайловна Седых в ходе нашей беседы попросила воспитательницу привести в кабинет кого-нибудь из малышей. Обыкновенные истории… Отец и мать четырехлетнего Вовы М. уже лишены родительских прав. При живых, но сильно пьющих и вдобавок куда-то запропастившихся родителях Вова и его младшая сестренка четыре недели бродили по деревне в поисках еды. Когда осмотрели дом, где жила эта семья, выяснилось, что там нет не только какой-нибудь мебели, но даже стекол в окнах. Не было в доме и пола, что мало кого удивило. Говорят, это легкообъяснимо: хозяева отодрали половые доски, продали и пропили. Ну да, не зря же говорят: «Пьяный в доску»!

А когда-то в доме был даже телевизор. Об этом можно судить по материалам дела. Там описывается такой эпизод. Как-то вечером отец счел, что полуторагодовалая дочь ведет себя шумно и мешает ему смотреть телевизор. Дальше своими словами нельзя, дальше надо цитировать: «Он схватил ее за ноги, поднял над полом и, удерживая вниз головой, умышленно нанес ей не менее пяти ударов ремнем по различным частям тела…».

А родителей Виталика П., прежде чем лишить прав, надо разыскать. Они оставили трехлетнего мальчика со случайными людьми и уехали то ли на заработки, то ли поразвлечься. Их давным-давно ищут по всей стране, но безуспешно. При этом известно, что они живы и здоровы. В августе мать приезжала в поселок, где бросила сына, там ей сказали, что мальчика отдали в приют, она и успокоилась.

В «Теплом доме» действительно никто не пропадет. Здесь кормят и учат, здесь есть бассейн и спортзал. Детей полагается держать тут до шести месяцев, но порой приходится и дольше — куда ж их денешь! Отсюда они могут вернуться в семью (что маловероятно), отправиться в интернат или детский дом. Их место быстро займут другие. И все идет к тому, что приют снова придется расширять. Достаточно сказать, что в прошлом году в республике выявлено 615 детей-сирот и детей, оставшихся без попечения (так и слышится — без печенья!) родителей. В предыдущие же годы пополнение местных приютов и интернатов составляло примерно 500 ребятишек.

Бедна и неустроенна Марийская Республика. По статистике, 37 процентов ее жителей имели в 2005 году доходы ниже прожиточного минимума. И нередко хуже, чем в приютах, живут дети в пока еще не развалившихся семьях. Так, по опубликованным данным Минсоцзащиты Марий Эл, в семьях второго по величине города Волжска воспитываются 12 тысяч детей, и более половины из них живут за чертой бедности. Особенно это характерно для семей, где родители безработные. Бедность — не пирог. И какие уж тут призывы к повышению рождаемости, когда многие государственные программы по улучшению жизни людей оказались если не погремушками, то пустышками?