СЕМЬЯ — ЯЧЕЙКА ПАРТИИ

СЮЖЕТЫ

Свадьба Нины— Платье?Нина задумчиво улыбается, но потом вспоминает: «А у меня, кроме старого свитера, и нет ничего… Да и не праздник это».У Нины скоро свадьба. Но Саша свою невесту еще не видел. В тюрьме у него нет даже ее фотографии. Зато...

Свадьба Нины

— Платье?

Нина задумчиво улыбается, но потом вспоминает: «А у меня, кроме старого свитера, и нет ничего… Да и не праздник это».

У Нины скоро свадьба. Но Саша свою невесту еще не видел. В тюрьме у него нет даже ее фотографии. Зато есть четкий план совместной жизни: через год родить ребенка и добиваться амнистии.

— Детей он знаешь как любит! — объясняет Нина. — В городе у себя для всех беспризорников был как отец родной. А ему уже сорок. Если не я, то кто ему родит теперь?

Саша и пятеро его друзей — украинские политзаключенные. Нина называет свою свадьбу особой миссией, но говорить о ней отказывается — партийные интересы не позволяют. Самой Нине нет и двадцати. Худенькая невысокая брюнетка. С ямочками на щеках (когда улыбается). В 13 лет сбежала в Москву из владимирского детдома, потом ребята из одной революционной партии подобрали ее в одной из московских коммуналок. С тех пор Нина стала революционеркой…

В ее партийной биографии уже есть все виды политических преступлений: агитация, раздача листовок с призывом к свержению существующего строя и даже вооруженное восстание. Боролась за права гастарбайтеров на московских стройках и против продажи на органы детей из детских домов. Последний поступок — семь дней сухой голодовки у памятника Марксу в знак протеста против замены льгот на компенсации. К памятнику приезжали чиновники.

— Они клали нам на колени свежий хлеб…

Нина не поддалась на провокацию — через неделю упала в обморок, и «скорая» увезла ее. Из больницы сбежала на следующий день:

— Я там долго не могла, у меня же дома Дашенька…

Дашенька

Дашенька едет вместе с Ниной в Одессу. Она только что вылечилась от чесотки — заразил товарищ по партии Эмир. Даша спокойная, улыбчивая и почти никогда не плачет. Даше уже восемь месяцев, и Нине приходится откладывать все больше денег на детское питание и памперсы. На игрушки почти ничего не остается, поэтому в Дашиной кроватке только маленький красный флажок. В Одессе Нина с дочкой будут жить у 18-летней революционерки Светы — у нее самой трехмесячный сын Ваня. Свету только недавно выпустили из тюрьмы. Нина ее жалеет:

— Света вообще к политике никакого отношения не имеет, ее просто так, ни за что загребли вместе с Олегом — отцом Ванечки.

В тюрьме Олег слышал, как беременная Света кричала в соседней камере. Ей вводили иголки под ногти и били головой о стену. Пытался выколоть себе ручкой глаз — в какой-то книге прочитал, что так можно остановить работу мозга. Теперь он остался инвалидом, а Свету выпустили, она пережила очень сложные роды, и от побоев у нее до сих пор болят руки.

— Нас тоже когда-нибудь схватят, — задумчиво говорит Нина, — поймают на каком-нибудь митинге.

— А тогда что? — спрашиваю ее.

— Ну, тогда мы уйдем в подполье… А Дашенька будет новым лидером, — смеется Нина.

Андрей

Сейчас лидер партии — Дашин отец Андрей. У него одного есть постоянная работа (в типографии), двадцатилетний стаж революционера и Полное собрание сочинений Маркса. Половину зарплаты Андрей всегда отдает Нине с дочкой, остальное — на партийные дела, листовки и газеты. Когда-то Андрей собрал друзей и организовал партию новых революционеров, тех, кто будет защищать интересы рабочих в Москве. С тех пор он развернулся: к нему стали приходить гастарбайтеры, иногородние рабочие и просто беспризорники.

Сейчас в партии больше ста человек. Самые активные живут у него в крохотной квартирке. В двух комнатах — все, что нужно для революционной деятельности: от книжек по научному коммунизму до бытовых тараканов. Мужчинам приходится спать на полу. Почти все активные партийцы — «нелегалы», целый день работают на стройке, а вечером скидываются на продукты и водку. Андрей, правда, это дело не одобряет, поэтому до вечера все приходится прятать в кладовку.

Строителей в партию привела Нина. Года два назад она пришла на стройку и стала раздавать рабочим листовки с программой партии: постоянное жилье и хорошая зарплата гастарбайтерам в Москве. Однажды на одном из объектов она услышала громкие голоса. Прораб одной из бригад кричал на молодую девушку-маляра:

— Зарплату тебе захотелось? Скажи спасибо, что тебя тут кормят, а будешь выступать — объект вон какой высокий: если упадешь, никто и не заметит.

Аня приехала в Москву из Уфы на заработки, когда мужа посадили в тюрьму.

Детский вопрос

Там у нее осталась больная мама, которой каждый месяц надо отсылать деньги на лекарства. На стройке платили 500 рублей в месяц плюс бесплатное питание. Сначала, когда зарплату задерживали, строители устраивали забастовку и ссорились с прорабом. Но когда самый активный из них — фасадчик Дамир — по непонятным причинам упал с десятого этажа, возмущаться продолжила только Аня. За два месяца они с Ниной организовали на стройке маленькую рабочую партию, почти каждый день проводили на объектах митинги, пока прораб не выплатил бригаде всю зарплату. В конце концов вместе с Аней в партию вступили пять таджиков и два грузина.

В квартире у Андрея для Ани нашли работу: сейчас она сидит с трехлетней Викой — это старшая дочка Андрея. За это мама Вики Лена, высокая красивая брюнетка, платит ей тысячу рублей в месяц. Это официальная жена Андрея. Днем Лена работает курьером, а ночью моет посуду в ресторане, поэтому Вика почти весь день остается с детьми. Девочка любит сестренку Дашу. А еще — когда в квартиру приходят оперативники проводить обыск, она тайком берет у них лист описи и рисует на нем солнышки. В последний раз оперативники искали взрывчатое вещество, но нашли старую бутылку с чистящим средством.

— Я делаю испуганные глаза и кричу: не трогайте, не трогайте, это бомба, — рассказывает Нина, — и тут подбегает Вика, выхватывает у них бутылку и выкидывает в окно. После этого одного оперативника на «скорой» увозили…

По воскресеньям малышки и Даша остаются в квартире одни: все партийцы уходят в больницу к товарищу Рустаму. У него после работы на стройке — тяжелая форма туберкулеза. Если не сделать срочную операцию, он может умереть. Рустам приехал из Таджикистана — там у него остались мама и пятеро голодных братьев. Больше всего Рустам боится, что перед смертью так ни разу и не получится приехать на родину. Сейчас Андрей и Нина собирают ему деньги на лекарства.

К туберкулезу в партии в общем-то привыкли. Каждые полгода кто-нибудь один в квартире заражает товарищей. В последний раз заболела Аня — а так она тоже собиралась с Ниной в Одессу.

— Ну и хорошо, я бы ее все равно не взяла, — объясняет Нина, — там может быть опасно, и она не выдержит.

— А ты выдержишь? У тебя же Даша? — спрашиваю ее.

— А я уже настроилась на самое худшее. Если что-то случится, Дашу всегда товарищи воспитают.