Чао, Рио

Олимпийский праздник, конечно, состоялся. Без него было бы хуже, нам — так особенно. Нас снова уважают и где-то даже любят, наши спортсмены заслужили такое отношение в честной борьбе, в отличие от функционеров

Не складывался у меня лирический текст про прощание с Олимпиадой. Не до лирики было в Рио. События и новости накатывали, как океанский вал, даже как валы, одно захлестывало другое, и помахать рукой этой странной Олимпиаде, предварительно смахнув слезу, не получалось.

Она, то есть Олимпиада, никак не хотела заканчиваться. Она только раскрутилась и вошла во вкус. Это мы, сторонние российские наблюдатели, устали от всего — от июльской и переходящей в август нервотрепки с допуском-недопуском, от вердиктов и эдиктов, от справедливых претензий и глупейших наказаний, от ура-патриотизма и радикального «не едем, и хорошо!». Мы, если честно, устали еще до начала собственно Игр, от которых ничего хорошего ждать не приходилось.

Но Россия все-таки оказалась в Рио. Мы бы и без наших спортсменов не остались бы без Олимпиады, но мне трудно даже предположить, как бы воспринималось это действо. Боюсь, что радости оно не доставило бы даже тем, кто счел возможную кару для всей российской сборной справедливым возмездием.

Без России все-таки не обошлось. Допущенные к старту в последний момент россияне олимпийский праздник не испортили, а где-то даже стали его украшением. Спортсмены и не должны были заниматься самоуничижением. Они должны были просто достойно выступать, и у них, в общем и целом, замечательно получилось.

А вот чиновники от спорта, и не только от спорта, каждую секунду должны были помнить, что это они довели страну до позорной категории «условно допущенной» и что во многом благодаря их заботам чистым спортсменам пришлось пройти через унижение подозрением. Впрочем, ответственные люди быстро переобулись, а после первых успехов пропаганда оседлала привычного патриотического конька, как будто ничего «такого» не было, и ничего больше нам не будет. Страна славила героев, как в былые времена, под девизом «нас прессуют, а мы всех лучше!».

Не знаю, как кому, а мне от виденного порой становилось тошно. Я не винил спортсменов, мучило другое — а уроки-то страна извлечет? А поймет ли, что звон медалей не призван ублажать начальственный слух, что слова «любой ценой» могут далеко завести, и уже завели? Что несомненные успехи в Рио — не индульгенция и не оправдание несомненных прегрешений, далеко не все из которых еще явлены миру?

Что-то решать и как-то меняться все-таки придется. Пусть не­много, насколько воспитание позволит, но — придется. Хотя бы ради того, чтобы не попадать на праздник с черного хода.

Гандбол в стране практически сошел на нет, а Евгений Трефилов со своими девчонками поднял его из небытия. Те, кому в ночь на пятницу не дала уснуть надежда на чудо, его дождались. Команда, на которую никто не рассчитывал, обыграла действующих олимпийских чемпионок и чемпионок мира. В полуфинале. Против сборной Норвегии. Суперкоманды, практически непобедимой. Никто бы и слова не сказал, если бы подопечные брутального Трефилова уступили.

Я не знаю, что помогло биться на равных с норвежками, просто глазам своим не верил, когда соперницы спаслись за пять секунд до конца основного времени. Но не спаслись в дополнительное. Рыдали обе команды, только по разным поводам. Тех, кто спал, можно было пожалеть — такие мгновения редки, и ценность их не объяснишь только лишь выходом в финал.

Ближе к вечеру бронзу в матче с венгерской сборной взяли ватерполистки. Даже не на морально-волевых. Это было даже круче, чем гандбольный полуфинал — со спасением за две секунды до окончания основного времени в виде гола Насти Симанович, а следом и выигранной серией штрафных бросков. Потом чествовали синхронисток, второй раз поднявшихся на самую вершину пьедестала. Потом травмированный борец-вольник Аниуар Гадиев заканчивал финальную схватку, почти потеряв сознание. Потом Елена Исинбаева торжественно объявляла о завершении карьеры, говоря о себе, выбранной уже членом комиссии Международного олимпийского комитета, в третьем лице.

И как-то на миг показалось, что все в Рио завершается для нас, как надо. Умиротворенно и почти ласково. Что даже не в медалях дело, а в том, что нас снова уважают и где-то даже любят, что наши спортсмены заслужили такое отношение в честной борьбе, а функционеры… Да бог с ними, с функционерами, они всегда прячутся за спинами, когда плохо, и лезут вперед, подставляя грудь под ордена, когда хорошо.

Но с «хорошо» тоже было не очень. Уже висели на сайтах свежие новости о свежих дисквалификациях за прошлые, еще пекинские легкоатлетические «заслуги» — золотой и серебряной женских эстафетных команд, десятиборца и толкателя ядра. Главное — вовремя напомнить, чтобы не расслаблялись.

И где-то рядом появилась новость о том, что главный по борьбе Михаил Мамиашвили прилюдно объяснил Инне Тражуковой, как она должна была бороться в «безвольно проигранной» схватке за третье место. Незадолго до этого Мамиашвили опять же прилюдно сказал, что так проигрывать финальные схватки, как проиграли их Наталья Воробьева и Валерия Колбова, «могут только ничтожества». Но тогда хоть рукоприкладства не было. Тражукова собралась идти в прокуратуру, руководителя пожурили за излишнее рвение, министр Мутко обе­щал разобраться.

И так стало грустно, что не передать. И по сравнению с этим, мягко говоря, поступком, в котором снова отразилась вся наша спортивная жизнь, и не только спортивная, как-то померкли и подвиги гандболисток с ватерполистками, и все победы, и даже ночное безнадежное поражение волейболистов от хозяев ничего не добавило к горькому послевкусию и вернувшимся невеселым мыслям о том, что менять что-то надо не только в консерватории.

Поэтому обойдусь без лирической ноты. По крайней мере сейчас. Праздник, конечно, состоялся. Без него было бы хуже, нам — так особенно. А то, что не всегда было весело, так какая у нас жизнь, таков и спорт.