Что их так смешит в современной жизни? На привокзальной площади возле павильона сидят две бабки, уютно вытянув ноги. Одеты нищенски. Одна — седая и толстая, с короткой стрижкой, другая — худенькая, в платке по-деревенски и без зубов, очень...

Что их так смешит в современной жизни?

Н

а привокзальной площади возле павильона сидят две бабки, уютно вытянув ноги. Одеты нищенски.

Одна — седая и толстая, с короткой стрижкой, другая — худенькая, в платке по-деревенски и без зубов, очень морщинистая. Подстелили картонки и сидят, разговаривают. Еще на одной картонке — бутылка пива, кусочки хлеба и очень подозрительный стаканчик: следы на нем явно не от пива, а от очень темного вина.

Сидят, похоже, давно и никуда не торопятся. Наблюдают прохожих и смеются. Девицы идут в джинсах с обтянутыми попами — бабки их наблюдали-наблюдали, а потом толстая сказала что-то, и обе как засмеются вслед! Аж рукой одна машет: ой, не могу! Мужик в очках, страшно озабоченный, быстро шел мимо них, встал как вкопанный, охлопал все карманы и рысью же — обратно. От такой потехи бабки просто чуть не померли.

Менты подошли. Молодые ребята. Один важно похлопывал дубинкой по ладошке. Тихо что-то пробормотали.

— Какое тебе еще распитие? — сразу и в голос закричала толстая. — Пиво пьем, никого не трогаем… Глянь — всем можно, а нам нельзя?

И впрямь: на вокзальной площади все умные и красивые в разных позах пили пиво.

— Ты чего ко мне подошел, идол красивый? — крикнула толстая. — Я тебе не просто, у меня высшее образование. Я свою юриспруденцию знаю!

— Какое еще у тебя образование, когда ты тут сидишь, как хиппи?

— А житейское! — отрезала бабка. — Ты вот поживи с мое, а тогда и подходи. Да не кори, а спроси вежливо, как мое здоровье!

Дискуссия с бабками складывалась явно не в пользу ментов, и они вынуждены были ретироваться: пользы от старух никакой, а насмешек не оберешься.

А те хохочут, укатываются! Худая даже хлебом поперхнулась — она успевала не только хохотать, но и быстро-быстро жевать всем лицом.

Провожавший меня приятель-компьютерщик сказал: «Представляешь, какие в черепах этих бабок колоссальные записи? Если б на диск переписать, вывести да полистать, живая история — с цветом, запахами, людьми, событиями. Они и тихий Дон видели, и коллективизацию, и войну, и кукурузу, и Брежнева… Все умерли, а они сидят тут во времена дикого капитализма и хохочут. Ничего их не берет. Часть истории человечества. Наверное, если такой диск в свой мозг перекачать, то охренеешь. Был бы диск в продаже, я б купил непременно. Но — нету. Значит, записи рассыплются в прах. А жалко».

Мы к поезду мимо них не пошли. Стороной пошли. А то тоже засмеют.