И пусть «Сеанс» не кончается

Выдающемуся журналу о кино — 20 лет, и этот год может стать последним

Тогда, в начале непредсказуемых 90-х, все мы парили в безоглядной эйфории свободы и всевозможностей. Экран заполонила чернуха, кооперативное кино, но в ворохе соломы засверкали и драгоценные таланты Луцика и Саморядова, Кожушаной и...

Тогда, в начале непредсказуемых 90-х, все мы парили в безоглядной эйфории свободы и всевозможностей. Экран заполонила чернуха, кооперативное кино, но в ворохе соломы засверкали и драгоценные таланты Луцика и Саморядова, Кожушаной и Тягунова и, конечно же, Сережи Добротворского — одного из уникальнейших кинокритических дарований нашего времени. Добротворский вместе с Любовью Аркус был одним из зачинателей «Сеанса». Можно сказать, его камертоном. Тогда стало модным поветрие молодежных редакций. Помню, как в идеологически проштампованный «Советский экран» пришли молодые-забубенные — и начали ломать все табу и приличия, конечно же, с перехлестом. Эти «молодежки» так и остались краткими мигами между прошлым и будущим. «Сеанс» тоже стал знаком свободы мыслеизъявления, но с особым запасом прочности.

Возникший по студийному принципу, вдохновленный компанией молодых питерских интеллектуалов, он сразу нащупал две колеи, указывающие путь из сиюминутно прогорающего «сейчас» в неотвратимое «завтра».

Перво-наперво — стиль. Форма как содержание, содержание, не презирающее форму. «Сеанс» верен черно-белой гамме, соцветию полярностей, которому присягнули творцы эфемерной реальности. Каждый номер убеждает: единство идеи и линии создают стиль, стиль рождает новую художественную реальность. И если повезет, ее токи проникают в «тело» общества, задавая ритмы сердцебиения. За внешним аскетизмом — мощный смысловой и энергетический посыл. Без картонного пафоса синефильская приверженность кинематографу как искусству. Искусству многовекторному, обнимающему пространство от Висконти и Бондарчука до Энди Уорхола и Николая Хомерики. Один из круглых столов на страницах журнала так и назывался «От кутюр до самых до окраин».

В то же время «Сеанс» не замкнул себя рамками собственно кинематографа, вышагнул из узкого синефильского луча света в темное царство зыбкой и переменчивой реальности. Чем жили в 90-е, как рушились романтические надежды, почему уходили лучшие, как пришли степенные имморальные нулевые. Журнал, творимый группой единомышленников, стал «совокупным портретом» переломной эпохи. Кажется, само время вытребовало номера со сквозными темами: «Время проекта», «Ностальгия по девяностым», «Нулевые как триумф скорости», «Бум документального кино как симптом». Надо было как-то компенсировать дефицит диалога в обществе, дефицит идей, эстетических и этических опор. Профессиональные размышления о кино превращаются в разговор о том, что с нами происходит, что творится вокруг. По мнению документалиста Александра РАСТОРГУЕВА, «Сеанс» помогал выделять из хаоса жизни смыслы, не только договаривать их, но, может быть, и формулировать, формировать направления.

Просто ли им было? Глупый вопрос. Все 20 лет — борьба за выживание. Кому нужны умные, без налета желтизны и гламура черно-белые журналы? «У нас не было никаких логических оснований для жизни, кроме наших сил, энергии и невозможности существовать уже без журнала. Я думаю, что история журнала «Сеанс» вполне себе является некоторой моделью существования кино в России от перестройки, через 90-е и к нулевым годам», — говорит бессменный главный редактор Любовь АРКУС. Коллеги называют ее поварешкой, способной вылавливать из бульона смутной канители повседневности утраченные смыслы, превращая пространство культуры в среду обитания.

Каждый номер — этап жизни, проживаемый с полной отдачей. Каждый — делался как последний. Ну, или… предпоследний.

Когда умер Сережа Добротворский, Любовь Аркус решила остановить выпуск журнала. «Мне показалось, что это вообще уже не имеет никакого смысла. Мы прервались и стали делать энциклопедию». За шесть лет кропотливой работы — семь томов «Энциклопедии отечественного кино» в переходный период от Горбачева до Путина «Кино и контекст». Более 300 специалистов задействовали в проекте. С 2004-го по 2010-й выпущено 40 книг о современном кинематографе. Авторский диапазон — от Михаила Ямпольского до Сергея Бодрова-младшего.

Да и сам журнал, выпуск которого возобновился, похож на книгу, которую многократно снимают с полки. Круг его читателей — сообщество смотрящих и мыслящих. Его подшивки — история самосознания общества.

«Сеанс» не визионер, не наблюдатель — участник, идеолог кинопроцесса, пытающийся его формировать. Журнал открытого действия. Режиссер Борис ХЛЕБНИКОВ называет «Сеанс» диагностическим центром, занимающимся болевыми точками времени. Когда у редактора Любови Аркус от безнадежья совсем опускались руки, в «Сеанс» приходили молодые киноведы, историки кино, философы, искусствоведы, писатели — просвещенные гуманитарии. Сегодня журнал делает уже третье поколение редколлегии. Они говорят, что выросли на «Сеансе». Теперь им необходима эта площадка диалога со своим временем. Меняются формы существования, главной территорией становится Интернет.

При журнале, который в Питере именуют «точкой сборки», есть киностудия, в мастерской «Сеанса» обучаются вступающие в профессию киноведения, здесь проводятся мастер-классы с ведущими киномастерами — от Соловьева до Расторгуева и Попогребского, от Рязанцевой до Родионова.

Чем сильнее ощущение ирреального вокруг нас, тем острее необходимость самоопределения. Новая территория, на которую отважился вышагнуть «Сеанс», — забота о больных детях, в частности, о детях-аутистах. Два года назад «Сеанс» инициировал цикл роликов социальной рекламы о детях, находящихся в различных группах риска. Проект называется «Кино открытого действия». Придумываются и снимаются короткие социальные сюжеты. В проекте согласились бескорыстно участвовать многие именитые кинематографисты. Недавно один из фильмов завершил Сергей Бодров.

Сегодня и над проектом, и над самим журналом нависла угроза. Все как обычно: проблемы с финансированием. Режиссер и оператор Павел КОСТОМАРОВ (его работа в фильме «Как я провел этим летом» награждена «Берлинале» «за выдающиеся художественные достижения») видит в этой угрозе подлую закономерность: «Так же мы тихо слили Музей кино, бесспорно, все эти места и все эти журналы или организации, мастерские должны питаться и поддерживаться государством. Но оно совершенно, мне кажется, нас не слышит… Ребята, это ваша политика? Вы нас превращаете в быдло и все вырубаете? Или вы что-то не понимаете?».

Поэтому и очередной номер «Сеанса» сделан как последний. Его подзаголовок «Speak, Memory» — название автобиографического романа Владимира Набокова. Сквозная тема — след, который оставляет существование человека в пространстве. Как мы мыслим пространство, отчего боимся его. Память, амнезия, взаимоотношения с «другими», аутизм — айсберги проблем, поднятых авторами. Да и авторы эти особенные. Мария Беркович — по складу своему поэт. Работает с «особенными детьми», теми, что порой не умеют ходить, говорить, кто-то не видит. Но кто сказал, что эти отказные дети не способны чувствовать, переживать и сопереживать. Какая нужна отвага, чтобы решиться нырнуть в чужую боль, нырнуть с головой и с сердцем. Исповедальный текст в письмах Марии Беркович шаг за шагом открывает не только исполненную драматизма жизнь «других», но и обнаруживает путь постижения глубины жизни, который предпринимается в этом мучительно трудном диалоге.

И вы еще спрашиваете, отчего лучшие российские журналы «Сеанс» и «Искусство кино» — центры интеллектуальной мысли, этические средостения — поставлены на край выживания? Оттого что проржавленному обществу не нужны опоры: интеллектуальные, нравственные. Поэтому игнорируется простая мысль: все связано со всем. Конечно, эти «сумасшедшие» будут продолжать вопреки железобетонной логике делать свои журналы. Каждый номер, как последний. Потому что если не двигаться, можно перестать ощущать себя в пространстве.

Реплики

Александр Сокуров: Самое удивительное издание по кинематографу, которое мне приходилось держать в руках.

Сергей Соловьев: Журнал излучает такую любовь к кино, что даже самая жесткая критика здесь почему-то не обидна.

Сергей Сельянов: «Сеанс» дает мне дополнительный ресурс, смысловой и энергетический.

Кира Муратова: Я даже почти обожаю его. От других он отличается глобальной глубиной, спокойной и неторопливой… У «Сеанса» есть медлительная важность, которая прекрасна.

Дмитрий Быков: Вся моя тоска по вечной мировой культуре, по «Кайе дю Синема», общности и взаимопониманию воплотилась в «Сеансе».

Наум Клейман: Журнал, обращенный в настоящее, даже когда пишет о прошлом.

Алексей Герман: Потерять такой журнал для Ленинграда, значит потерять очень многое. Без него мы сдуемся, как воздушные шарики.