Original Material
Ненадлежащее исполнение
Комикс-скандал на театральную тему
Эпизод первый: «Передайте мне огурчик!» Грустный майский вечер в театре «Эрмитаж». Повод и смысл — «Год без Гвоздицкого». В финале — сбор в кабинете Михаила Левитина. Присутствуют: Петр Фоменко, Валерий Фокин, Николай Шейко, Адольф Шапиро,...
Эпизод первый: «Передайте мне огурчик!»
Грустный майский вечер в театре «Эрмитаж». Повод и смысл — «Год без Гвоздицкого». В финале — сбор в кабинете Михаила Левитина. Присутствуют: Петр Фоменко, Валерий Фокин, Николай Шейко, Адольф Шапиро, Александр Калягин et cetera. Первые лица столичной сцены, с которыми работал ушедший. Как всегда, при трагическом поводе (ранний уход блистательного артиста), нервное напряжение быстро сменяется лихорадочным оживлением. Вспоминают, наливают, закусывают.
— Ой, как есть хочется! И выпить! — радостно возглашает Калягин. — Валерочка, передай мне огурчик! И колбаски! — с особой ласковостью просит Сан Саныч Валерия Семеновского.
Реплика потом оказывается шекспировской. Потому что это не замечательный артист обратился к известному критику, а глава Союза театральных деятелей — к снятому им с должности главному редактору журнала «Театр». Только редактор, с готовностью передающий старому соратнику колбаску, этого еще не знает. Решение состоялось накануне, девятнадцатого; вечер происходит двадцатого. В паузе, чреватой скандалом, можно и перекусить.
Эпизод второй: «Вызываем милицию!»
Крохотный кабинет главреда журнала «Театр» на Страстном. Двое в комнате: хозяин кабинета и драматург Виктор Славкин. Явление дамы с бумагой. Бумага — письмо Семеновскому за подписью Калягина. В нем уведомление «…о прекращении Ваших полномочий… о чем направляем Вам соответствующее Соглашение для подписания».
Немая сцена. Дама еще выкладывает на стол протокол. Из него явствует, что «досрочно прекратить» единогласно решил на заседании совета (о существовании которого редактор ничего не знал) АНО «Редакция журнала «Театр», «кворум», — Серженко А.В., Смирнов Г.А. (замы Калягина), Буянова Н.Ф. (замглавбуха), сам Калягин. Документ отмечен следами вдохновенной тавтологии: «ненадлежащая» политика редакции, «ненадлежащее исполнение» обязанностей; в последнем абзаце речь идет о двух как будто разных людях — О.В. Семеновском и В.О. Семеновском. Сильно спешили.
— Подпишите! — говорит дама.
— Не подпишу! — говорит Семеновский.
— Вам надо в два дня освободить!! — ставит в известность дама.
— Невозможно, — отвечает Семеновский, — архив, рукописи, техника!
— Милицию вызовем! — задушевно сообщает дама.
На этой реплике Виктор Славкин, забежавший в редакцию «на минутку», плотнее усаживается на стул и в течение нескольких часов взглядом человека, знающего толк в драматических конфликтах, наблюдает происходящее. Один гонец сменяет другого, сотрудники юротдела — бухгалтерию, те — отдел кадров, требование «передать счет» — требованием «немедленно очистить».
— Тягостный служебный морок, до странности неадекватный в стенах Театрального союза (резюме изумленного драматурга).
Эпизод третий: «Я не компетентен, но скажу!»
Недоступность Калягина в критические дни общеизвестна. Зато удалось получить комментарий у «самого» Андрея Валентиновича Серженко, человека с репутацией теневого лидера, могущественного и по определению уклончивого держателя бюджета СТД. Приветлив был его голос в трубке.
— Можете прокомментировать внезапное увольнение?
— Увольнение?! У меня на столе заявление «по собственному». Но вам надо говорить с человеком профессиональным, компетентным.
— А вы — не он?
— Я почти завхоз — скромно ответил Серженко и развернул официальную трактовку: «Театр» выходит неаккуратно, перестал отвечать велениям времени, быть интересным, быть фундаментальным. Редактор занят другими делами, молодежь не привлекает… И еще удивительная фраза коснулась моего слуха: «Журнал не должен заниматься аналитикой конкретного явления, он обязан анализировать общие тенденции. Нам нужно издание другого типа. Об этом недавно шла речь на секретариате СТД!».
— Вы последний номер читали?
— А как же! — ответил мой собеседник.
Что ж, лебединая песня Семеновского вышла громкой. Две главные темы журнала — 50-летие травли Бориса Пастернака и протест против травли Анатолия Васильева — превратили его в настоящий детектив идей. Люди культуры, среди которых Алла Демидова и Сергей Женовач, Константин Райкин и Валерий Фокин, Алексей Бартошевич и Дмитрий Крымов, объединившись, высказались о постыдной публикации Владимира Оренова в «Петербургском театральном журнале» бескомпромиссно и страстно. Последний номер «Театра» выглядит той самой площадью, куда надо выходить в назначенный час.
Серженко, впрочем, быстро вспоминает свою роль: «Вам надо говорить с людьми компетентными!». Видимо, знаменитая фраза «Я Пастернака не читал, но скажу» для нас не историческая подробность, а тип отношений власти с гуманитарным началом.
Эпизод 4: «Больше так продолжаться не может!»
В этом Семеновский, Калягин и Швыдкой оказались едины. Семеновский устал существовать по остаточному принципу, тянуть журнал без денег, кадров, на допотопной технике. Швыдкой (еще при исполнении) — выделять гранты. Калягин — ждать, когда издание наконец «выйдет на прибыль». СТД, единственный учредитель, последние два года не давал ни копейки, грант Роскультуры с трудом помогал «Театру» держаться на плаву; серьезный достойный журнал теснили веселые глянцевые соперники.
Как-то на излете перестройки Александр Свободин сказал, что журнал «Театр» — такое же национальное достояние страны, как Большой и Мариинка. Тогда, через 6 лет глухой паузы, издание было возобновлено. Теперь, стоило «зависнуть» Швыдкому, Калягин и партнеры использовали возможность. По истинно театральному стечению событий основным докладчиком на секретариате, который заочно осудил Семеновского «за ненадлежащее исполнение», был ректор училища имени Щепкина, заместитель худрука Малого театра, заведующий кафедрой РАТИ, секретарь СТД Борис Любимов. Он отныне и возглавит издание.
И еще. Выступить за Анатолия Васильева означает — против Юрия Лужкова. Возможно, здесь главная причина панической поспешности. Если спросят, куда смотрели, можно рапортовать: меры приняты! В списке некрасивых деяний «тетки Чарлея», где неоспоримо первенствует подпись под письмом против Ходорковского, появилась еще одна строка.