«Че» звучит гордо

Даже в Каннах слезами отныне обливаются не над вымыслом, а над документом

Право же, до последнего фестивального дня не представлялось: как же вывернется президент жюри Шон Пенн, ярый антибушеист, — из западни, расставленной отборщиками 61-го Каннского кинофестиваля? Вроде букет картин собирался «специально для...

Право же, до последнего фестивального дня не представлялось: как же вывернется президент жюри Шон Пенн, ярый антибушеист, — из западни, расставленной отборщиками 61-го Каннского кинофестиваля? Вроде букет картин собирался «специально для Шона»… Политические и революционные вихри враждебные, криминальные войны, социальные проблемы и прогрессивные идеи впитались-вцепились в каннский экран. Неопытный зритель недоуменно озирался: да в Каннах ли он или в эпицентре европейских саморефлексий Берлинале?

Уровень картин никак не допрыгивал до планки «удовлетворительно», что ежедневно подтверждал рейтинг фестивального Screen International. Все решил последний показ. Психологическая драма «Между стен» («Класс») Лорана Канте — блестящий опыт постижения сложностей и противоречий современной реальности. Собственно, все действие — остроумный и острый диспут, кипящий в стенах классной комнаты во время уроков французского, полемика между Франсуа, обаятельным учителем словесности, и его строптивыми учениками. Фильм по автобиографической новелле Франсуа Бегодо основан на его личных впечатлениях. Сам Бегодо, некогда учитель, потом критик «Кайе дю синема», сыграл себя вместе с реальными парижскими школьниками переходного возраста.

Ручная камера, устные провокации, которые Бегодо и режиссер Лоран Канте устраивали подросткам, — превратили ленту в предельно откровенный, тревожный разговор о сущностном. О необходимости и способах «вживания» в чужой мир (большинство учеников — выходцы из Африки, Азии, арабских стран), о неприятии этим миром «чужаков». О собственных достоинствах и изъянах (для подростков — больная тема: «Посмотрите, разве можно жить с такими ушами?»). О способах решать проблемы, в том числе и с помощью такого ненужного предмета, как литература (на уроке вслух читают отрывок из «Дневника Анны Франк»). Язык оказывается инструментом объединяющим и разделяющим. Так, вроде бы с позиции разъяснения смысла галльских слов и грамматических конструкций Канте и Бегодо создают нетривиальный портрет современной Франции. Честный и ироничный.

«Класс» стал последним доказательством полной победы документального стиля, вторгнувшегося на территорию игрового кино и захватившего ее без единого выстрела. Все заметные фильмы конкурса так или иначе созданы с использованием лексики неигрового кино.

Под хроникальное наблюдение замаскирован самый амбициозный проект года, сага «Че», длиной почти в четыре с половиной часа. Дилогия Содерберга (в прокат фильм выйдет как две отдельные части) — не обычный биографический фильм, не байопик. Это «видеонаблюдение» за фронтовыми буднями команданте, ведущего за собой борцов с империализмом. Сначала на Кубе (самые захватывающие эпизоды картины — красочная битва с войсками Батисты за город Санта-Клара — решающий рубеж перед Гаваной). Потом в Боливии. До Конго у создателей фильма, видимо, руки не дошли, или $70 миллионов не хватило. Вооруженный радикал, теоретик и практик партизанской войны, доктор Че в прочтении Содерберга и вдумчивом исполнении Бенисио дель Торо («Каннская ветвь» за лучшую мужскую роль — см. фото) — истинный гуманитарий, радеющий не только за счастливое будущее человечества, но и за моральный дух воинов, наводящий справедливый порядок внутри партизанских отрядов, не допускающий мародерства. По Содербергу никаких сомнений в том, что «Че — звучит гордо» — не возникает.

Рациональный режиссер столь укоренился в биографию строителя нетоварного социализма, что полностью подпал под его чары. Солидаризируясь с воспевателями революционных мытарств Че: «Дело прочно, когда под ним струится кровь». Тем самым он лишил героя внутренней сложности.

Образ «Че» давно канонизирован, и фильм Содерберга — еще одна страница в житии революционного «святого». Что делать, практически во всех крупнейших державах у власти оказались троечники. Человечество ностальгирует по крупным харизматичным личностям, способным ответственно решать судьбы миллионов. Вот и яркие движители революций оказались востребованными: Че, Троцкий, Ленин. Марк Дорнфорд-Мэй в своем «Сыне человеческом» и вовсе изображает Христа чернокожим революционером, борющимся за права африканских повстанцев.

Разочарование своими политическими лидерами уже переполнило чашу терпения художников. Над Бушем громогласно смеялись в муровском «9/11», сейчас Оливер Стоун снимает киносатиру про своего нелюбимого президента. Берлускони, кажется, просто создан для того, чтобы стать прототипом для героя комедии. Пока же итальянцы успешно разминаются на Джулио Андреотти. Верный друг мафии, заказчик нелояльных журналистов, премьер-министр (семь раз!), доверенное лицо римских пап (пяти!) — «вечный Джулио», «мистер Италия». Природа и политика потрудились над созданием этого героя театрализованного памфлета. Крошечный жук с вдавленной в плечи головой и торчащими локаторами-ушками медленно движется по тротуару старинной улочки — вокруг медленно плывет кортеж с охраной — маэстро Андреотти на прогулке. Блестящее сообщество на представительном пати замирает в страхе и почтении — маэстро Андреотти вошел в зал. Крошка Цахес, бессмертный и непотопляемый. Символ клоунской политики современной Италии — спагетти под кровавым соусом. Приз жюри затянутому, тем не менее оригинально придуманному, памфлету Паоло Соррентино «Диво» был поддержан каннской публикой.

Фильм «Гоморра» Маттео Гарроне справедливо увенчан второй по значимости наградой — Гран-при жюри. В названии игра слов: каморрой именуется неаполитанская мафия; Гоморра — город, разрушенный Богом за распутство и преступления. Фильм существенно отличается от привычных голливудских хитов про мафию. Это псевдодокументальное исследование жизни мафиозного района в Неаполе. Цепь домов с общими коридорами — образ лабиринта Минотавра-каморры, из которого не вырваться: ни беднякам, ни мальчишкам из соседних дворов, ни мелким клеркам. Истории разных людей спутываются в клубок зрелищного, страшного, правдивого в убедительных и образных деталях кино. Но самое жуткое в этой картине — сухие факты и цифры перед титрами, подтверждающие факт бессмертности мафии и ее власти.

Новые итальянские фильмы обнадеживают: возможно, некогда великая кинематография возвращается.

Награду в категории «Лучший сценарий» получили братья Дарденны за «Молчание Лорны». Можно ли о первостепенных проблемах, волнующих европейское сообщество, рассказать вполголоса, без пафоса и социального надрыва? Почти интимно. Дарденны умеют. Наркотики, эмиграция, преступность — все внутри кокона личной истории Лорны, которая любила, вышла замуж… Лорна вышла замуж за Бельгию. Согласившийся на фиктивный брак с албанкой оказался наркоманом. Лорна становится его последней надеждой на спасение. Такой нетвердой, зыбкой надеждой… Ведь теперь Лорна вынуждена сама продавать новоиспеченное гражданство в ЕС… русскому бизнесмену.

«Три обезьяны» Нури Бильге Джейлана поощрены призом за лучшую режиссуру. Название визуально изысканного, но не дотянутого до истинного саспенса семейного триллера могло бы стать символом фестиваля. Многие из конкурсных картин посвящены теме неслышания, невидения, неговорения людей друг с другом. Даже в благополучных семьях, как в фильме «Рождественская история» Арно Деплешена, все разобщены, не умеют сделать усилие, чтобы понять друг друга. Катрин Денев, сыгравшая смертельно больную мать этого разорванного семейства, приняла из рук Шона Пенна Почетный приз 61-го фестиваля. Награда была разделена с классиком Клинтом Иствудом за криминальное ретро «Подмена».

В духе общей устремленности каннской программы к «документальным истокам» «Золотую камеру» (приз за лучший дебют) получил натуралистический «Голод» Стива Маккуина («Новая», № 35).

Что же касается нашего кино, то, несмотря на отсутствие в основном конкурсе, смотрелось оно вовсе не периферийным. Напротив, все три картины дебютантов: «Тюльпан» Дворцевого, «Шультес» Бакурадзе, «Все умрут, а я останусь» Гай-Германики — оказались в русле нынешних исканий мирового кинематографа, решительно развернувшего камеру от красочных вымышленных историй к гулкому хаосу современного мира, к его документальному прочтению. Фильм «Тюльпан» назван лучшим в «Особом взгляде». Лера Гай-Германика за свой дебют про девятиклассниц удостоена «специального мнения» жюри «Золотой кинокамеры». Теперь их имена вписаны в незримый лист так называемой каннской номенклатуры. Значит, у нас появляется реальный шанс вышагнуть с обочины на столбовую дорогу мирового кинематографа. Дорогу, которую без устали прокладывает Каннский кинофестиваль.