Подразумеваю — «партия»

Грустный старик депрессивно глушит красное под стон южного блюза (на виниле), пока его жена энергично хлопочет на кухне: сегодня в доме Билла (Тимоти Сполл) и Джанет (Кристин Скотт Томас) — вечеринка по случаю маленькой победы на большом пути левого движения: Джанет, оппозиционный политик, только что назначена министром здравоохранения в теневом кабинете. В просторный дом съезжаются гости: подруга жены Эйприл (Патриша Кларксон), самостоятельная в суждениях и острая на язык дама, со своим отмороженным немецким мужем Готтфридом (Бруно Ганц), вялым спиритуалистом в жилетке, плюс разновозрастная лесбийская пара — Марта (Черри Джонс), профессор женских наук, и ее беременная тройней (о ужас — мальчиков!) супруга Джинни (Эмили Мортимер), повар. С минуты на минуту должна прибыть коллега хозяйки, Джанет, со своим мужем Томом (Киллиан Мерфи). Но Том прибывает один — и немедленно снюхивает две дорожки, запершись в хозяйской ванной.

Беспрерывно звонит мобильник, который Джанет куртуазно держит в бюстгальтере: на том конце — тайная любовь хозяйки. Наконец, не допив очередной бокал, полумертвый (и это не метафора) Билл скрипучим голосом сделает кое-какое объявление, после которого уютный либеральный микромир в этом доме содрогнется и пойдет отвратительными трещинами. А ведь это далеко не последнее признание-каминг-аут, которое прозвучит этим теплым вечером.

Снятый словно в тревожную ночь перед Брекситом, фильм-спектакль Салли Поттер — едва ли не самый смешной социальный ситком последних лет, во многом схожий со «Сьераневадой» Кристи Пую. Фильм Поттер, впрочем, отчетливо держится театральных корней этого жанра: «Вечеринка» — все-таки не слепок, но спрессованный шарж, ужатый в час с небольшим концентрат всего того безумия и бессилия, которое накопилось в прогрессивной, условно левой интеллектуальной среде за время ее самодовольной институциализации.

Гэги и каламбуры в сценарии Поттер очевидно утрированны, намеренно немного ходульны — но и тут сатира попадает в цель: ровно настолько же карикатурны и ходульны идеи и массовые интернет-кампании за все хорошее против всего плохого, участниками которых часто становятся люди вроде тех, что на экране. В фильме ставки вроде бы выше — реальная политика, настоящая, а не виртуальная, власть, — но не мираж ли и это? Сторонним голосом рацио, выносящим окончательный вердикт, тут становится... совершенно обезумевший классовый враг, накокаиненный банкир Том, чья сермяжная житейская мудрость кажется тем самым бесцеремонным вторжением реального (явленного, что особенно смешно, в виде секса, а не денег), которое способно испортить любой прогрессивный салон (велик соблазн начать искать тут чеховские мотивы). Конечно, общая мораль спектакля — вы звери, товарищи — не нова: на этом безотказном приеме вообще построены все социальные комментарии в кино всех времен, от Бунюэля до «Резни» Полански или недавнего каннского победителя — «Квадрата» Эстлунда. Сама Поттер утверждает, что ее феерические диалоги — скорее, запись невысказанного, того, что люди обычно не решаются произнести, а весь фильм — эдакий «на Англию прощальный взгляд», печальная грусть по поводу разброда в левом лагере, за межфракционной возней и демагогией проглядевшем консолидацию и подъем правого сектора, грубого и неотесанного провинциального национализма. Но для российского зрителя, искушенного диспутами в соцсетях, комический эффект будет обусловлен как раз узнаванием универсальных штампов мышления и риторики, до хрустальной ясности выкристаллизовавшихся на пленумах виртуальной русскоязычной псевдополитики. К счастью, подробный анализ всех точечных ударов, наносимых «дружественным огнем» Поттер, невозможен — что может быть хуже, чем пересказывать не теми словами анекдот?

Напоследок стоит отметить еще и восьмого исполнителя — оператора Алексея Родионова, постоянно работающего с Поттер (помните барочную роскошь «Орландо»?). В «Вечеринке» Родионов, наоборот, использует минимальные средства, его камера словно бы расширяет замкнутое пространство дома, разворачивая его в сцену, — или, наоборот, схлопывает его до одного крупного плана, по большей части карикатурно-скульптурного. Да, сценарий «Вечеринки» принадлежит миру театра — но именно Родионов превращает ее в стопроцентное кино, в котором тени и предметы играют наравне с характерами.