Поэт не дорожит

Дима Быков пропиарил очередное издание, в котором будет работать - то ли шеф-редактором, то ли колумнистом. Называться оно будет "Русская жизнь". Главным в лавке станет публицист Дмитрий Ольшанский, прошедший непростой, но славный путь от "фошыста" в сгинувшем "Консерваторе" до лучшего, талантливейшего обличителя "гламурной кремляди" на страницах своего ЖЖ.

Раньше это были только слухи, волновавшие "узкий круг ограниченных людей" - столичную пишущую тусовку. Мол, главный оппозиционер страны, верный сподвижник В.В. Путина, спикер верхней палаты, лидер так называемой "Справедливой России" Сергей Миронов в год парламентских выборов затевает журнал неясного, как и вся его партия, содержания. Теперь слухи обросли мясом: имеются публикации в "Ведомостях" и в прикремленных интернет-газетах, с наездами на новейших оппозиционеров.

А вот уже и Быков написал. В гневном, насмешливом, истеричном, отважном стиле. Как умеет только он один. Сурово обличая путинский режим и отплясывая на костях режима прежнего, который он редко забывает лягнуть, когда ругает нынешний. За то и ценят.

Там много букв, в его тексте, нелегко осилить, однако вычленим главное. Дизайн еще не утвержден, макет не нарисован, список авторов под вопросом, но бабки уже в пути. То есть в той песочнице среди совков, где протекает наша парламентская жизнь, строгие воспитатели разрешили мальчику Сереже побороться с мальчиком Борей за переходящий кубок Главного Любителя Дяди Володи. Однако у Бори в руках буквально все рычаги, кастетики и заточки: федеральные телеканалы, центральные газеты, идущие вместе совсем маленькие путиноиды. А у Сережи ничего нет кроме таинственной верхней палаты, откуда его еще могут погнать, и выхухоли на знамени. Однако теперь будет. Свое собственное СМИ, своя журналистская команда, свой агитпроп.

Правда, это он сам так думает - в силу простодушия, которое большими буквами написано на его перманентно взволнованном лице. В действительности будет иначе. О чем и рассказывает ему Дима Быков в указанной статье.

Тут надо цитировать, заранее извиняясь за длину, стиль, мысли и выражение лица цитируемого.

"Да попробуй любой посредник или куратор, - пишет Дима, - зайти ко мне в кабинет или вызвать к себе на ковер, да попросить не упоминать того-то и того-то, а приласкать, допустим, сего-то и этого-то, - как духу моего не будет в этом издании, потому что, простите за нескромность, я могу себе это позволить. Я потому такой и многотомный, многожанровый и плодовитый, что в наше время иначе не проживешь... Приходится писать в разные места, и именно благодаря этой счастливой способности я могу легко отказаться от любого места, на котором надо хвалить Путина или облизывать Миронова... Но я, понимаете, могу себе позволить резко развернуться при одной только перспективе такого использования моего гордого имени... тем более что и жена зарабатывает. Я могу себе позволить не пилить бюджеты".

Собственно, вот по таким цитатам историки и будет узнавать правду о нашем времени. О том, как талантливые молодые люди, успевшие хлебнуть свободы и с детства вроде обученные понятиям чести, выживали в последующую эпоху. О том, как они мечтали подзаработать и не утратить уважения к себе. Послужить государству и не прослыть подонками. И рыбку съесть, и не сесть.

Не знаю как в будущих диссертациях у историков, а сегодня это выглядит необычайно смешно. До слез. До рвоты.

Живо представляю себе творческую атмосферу в этом издании. Заплеванные портреты выхухоли на стенах, путинские изображения среди окурков на затоптанном полу, робкие спонсоры с мешками денег, подкарауливающие у кабинетов неподкупных Творцов. Слышны крики: "Ноги моей здесь больше не будет! Чхал я на вашего Путина! И на Миронова! Я плодовитый, я многотомный, я многожанровый! Мешок оставь там, в углу, а сам вали отсюда и чтоб неделю не показывался! И стучать надо, кур-р-ратор, когда входишь с мешком, стучать!!"

Зависть берет, ей-богу. Здесь, у нас, в тесноте и обиде демшизоидной, существование призрачное. Был журнал "Новое время", а теперь на его месте "Зе нью таймс", и там, где на сайте наши старые архивы, свежеиспеченные эффективные дизайнеры свалили все тексты в кучу, отняв у них имена. Нас нет - нас и не было. Братская могила.

А у этих, на другом берегу, веселый, визгливый, заливистый смех и бесконечные фейерверки. Сегодня смеются над Мироновым, попиливая его бабло. Завтра придет черед очередной выхухоли - их у нас, спасибо ВВП, зачистившему политику до глянцевого идиотизма, пруд пруди. Как пишет тот же Дима, "у "Справедливой России" покамест нету внятной идеологии? Отлично, нарисуем - будем жить". А ну как не нарисуется? Ну тогда "благополучно бросим это дело и продолжим трудиться в тех нишах, которые уже заняты".

Это даже не цинизм. Это тоже своего рода отчаянье, невидимые миру грезы о кормушке, из которой не стыдно будет хлебать. Моление о нише. Так сказать, исторический оптимизм в современных условиях. Гордый взор динамщицы: денег возьму, а писать пойду в другое место. Тем более что жена зарабатывает.

Однако как быстро все случилось. Как скоренько, изящненько, элегантненько опустили целую страну, достигнув самых независимых золотистых перьев. Как незаметно. Добрый, порядочный, бесконечно талантливый мой давний приятель, замечательный поэт Дима Быков стоит в дерьме по уши и весело плескается в нем. Впрочем, сказал же другой поэт по схожему поводу: когда долго сидишь в нужнике, перестаешь замечать запах. Тяжко только тем, кто не утратил обоняния, но таких становится все меньше, и про них все сказано еще в начале первого срока.