Проценты по складу

Главное дело любого завскладом — поставить своего человека на ворота. А крысы по полу, дыры в потолке и прочая усушка-утруска — потом посмотрим, если понадобится. Об этом напомнил наш главный завскладом (нефти и газа, по крайней мере) Владимир Путин, когда в теледиалоге с хорошо подготовленными собеседниками признался в гордости по поводу того, что ему в бытность президентом удалось разогнать таможню. Сказано это было по теме "коррупция" в связке с выстраданной мыслью о необходимости "посадок".

Да, действительно, в 2006 году президент Путин поставил на ворота, то есть во главе Федеральной таможенной службы, проверенного товарища — бывшего работника Службы внешней разведки и Федеральной службы по оборонному заказу Андрея Бельянинова, до того имевшего дело с таможней лишь при проверке его чемоданов в аэропорту. И некоторые прежние работники таможни тогда начали траекторию "на посадку".

Три года с тех пор я писал, что многие из них не только невиновны, но и наоборот, продвигали действенные меры в борьбе с коррупцией. Получалось успешно — генерал-майор Эрнест Бахшецян, например, принес в закрома родины дополнительно 14 миллиардов рублей. Но его в том самом 2006 году сняли с поста начальника Дальневосточного таможенного управления, собранные им улики использовали в процессах по замене одних контрабандистов другими, а его самого посадили, обвинив в покровительстве этим самым персонажам.

И вот как отзвук этого дела, а заодно и теледиалога, пришло письмо бывшего таможенного аналитика Олега Елисеева, который попытался в объявленной прямой линии задать свой вопрос премьеру. Ответа он не получил, хотя вопрос-то был риторический, типа "ты зачем, Володька, усы сбрил?". Олег Николаевич спрашивал, зачем Владимир Владимирович развалил таможню. Елисеев имеет в виду отход от Таможенного кодекса.

Выяснилось вот что. В 2004 году вступил в силу Таможенный кодекс, подготовленный Россией согласно итогам Киотской конференции (не путать с протоколом о загрязнении воздуха, который только что бурно обсуждали в Копенгагене!). Всемирная таможенная организация сочла его наиболее приближенным, по сравнению с законами других стран, к сути соглашений в Киото. И вот про этот-то кодекс "вратарь республики" Бельянинов говорит в интервью государственной газете, что он продиктован коррупционерами.

Хотя все наоборот. Киотские соглашения рекомендовали нам придерживаться системы управления рисками (СУР), которая заранее, анализируя внешнеэкономическую деятельность, высчитывает, сколько следует взять пошлины с одного контейнера. Скажем, 18 тысяч долларов стоит контейнер обуви — и можно его не вскрывать, не досматривать. Если задекларировали меньше — будем проверять. Именно эту систему рекомендовала ФТС до "разгона" 2006 года, именно она позволила на Дальнем Востоке резко прибавить доходы.

Она, конечно, напоминала существовавшую в 90-е годы систему фиксированных платежей, но только тогда по ней платили избранные, допущенные к привилегированным складам временного хранения, особо доверенные коммерсанты - например, Тельман Исмаилов или Александр Таганцев. Поэтому, кстати, до 2000 года в России официально не ввозились плазменные или жидкокристаллические телевизоры, они шли под маской другой техники — их же можно больше набить в контейнер. А остальные, не допущенные, должны были идти к допущенным на поклон, брать в долю. СУР же действовала для всех — на Дальнем Востоке 80 процентов грузов обрабатывались в течение дня, ускоряя товарооборот и, соответственно, нашу с вами финансовую жизнь. А не понравилась она потому, что не оставляла простора для "крыши".

В 90-е годы крыша была милицейская - особенно прославился генерал МВД Орлов. После принятия кодекса таможня отошла под покровительство МЭРТа, ушла из-под погон к Грефу. А в 2006 году, как раз когда Киотская конвенция вступила в силу, ФТС вывели из подчинения Министерства экономразвития и опять поставили практически "под погоны" - только уже голубые. ФСБ очень не нравилось, что Греф не согласовывает с ней назначения начальников таможен, — вот Владимир Путин и помог бывшим коллегам. Теперь они шагают назад — от Таможенного кодекса к порядкам 90-х.

Дело даже не в справедливости — теперь у таможни недобор платежей. Раньше это было неважно: основные доходы шли от экспортных операций, а цена на нефть и газ росла. При кризисе стала видна дыра в операциях по импорту. По подсчетам известного таможенного специалиста Марата Файзулина, две трети денег, нуждающихся в отмывке, приходят из контрабанды. Но почему-то, говоря о посадках, Владимир Путин не вспоминает о в/ч 54729, складе центрального аппарата ФСБ, где был застукан 151 вагон с контрабандным "шмурдяком" (конфекцией), предназначенный для Черкизовского рынка. На этот же склад, как писал в своей записке осужденный Бахшецян, шли каждый год 150 тысяч тонн контрабандного китайского мяса. К тому же не прошедшего санитарную проверку.

А ничего - и так съедят.