Планета обезьян

Есть такой замечательный пятисерийный фильм. Классика американской фантастики. Первая серия снималась в конце 60-х годов, остальные — уже в 70-е. Односерийный ремейк нулевых гораздо слабее. Вот часть сюжета. На современную Землю из далекого будущего попадает группа обезьян, которые рассказывают людям, как их цивилизация в скорости рухнет и ей на смену придет обезьянья. Для самих обезьян это их далекое прошлое. Люди научатся использовать обезьян в своем хозяйстве в качестве дешевой рабочей силы. Применение труда обезьян быстро станет повсеместным, и людская экономика окажется в сильнейшей от него зависимости. Но однажды обезьяны научатся говорить одно слово, которое они часто слышали от людей. Это слово "нет". То есть обезьяны как бы стали людьми. Обрели чувство собственного достоинства. А дальше все просто: произошла революция.

В недавней заметке я написал, что при всей своей видимой внушительности, путинская система держится на соплях. Эти сопли — вполне добровольная готовность большого числа людей играть роль кукол-марионеток в руках власти. Это и готовность политиков из так называемой системной оппозиции участвовать в дешевом безвкусном балагане, разыгрывая политическое соперничество исключительно для обмана доверчивой публики. Но далеко не только это.

Куда важнее готовность тысяч и тысяч маленьких "колесиков и винтиков" государственного механизма безотказно совершать по просьбе начальства всевозможные подлости и беззакония. Готовность милиционера составить липовый рапорт или протокол задержания. Готовность судьи явную нелепость такого рапорта или протокола не заметить. Готовность директора использовать школьный ресурс для мобилизации электората в пользу той единственной партии. Готовность члена избиркома фальсифицировать результаты выборов или хотя бы отвернуться, когда это делают другие. Готовность эксперта подписать заключение о допустимости строительства газпромовской башни в Петербурге.

Все эти подлости и беззакония могут быть по отдельности незначительны. Но из них складывается одна большая ложь и большая подлость Путинской Системы. Ее защитники пугают катастрофическими последствиями "нарушения стабильности". По мне, так страшнейшее из возможного — сохранение системы, растлевающей моих сограждан, превращающей людей в обезьян. Создающей липкую среду, в которой не принято отказывать начальству ни в чем. В которой считается, что от его предложений "невозможно отказаться". Эта-то среда и цементирует систему. Система рассыплется, когда "колесики и винтики" научатся говорить: "Нет, я этого делать не буду".

С осени партии "системной оппозиции" начали робко, нехотя, но все же пункт за пунктом нарушать условия своего контракта с властью. В Калининграде они вообще зашли достаточно далеко. Нарушили одно из важнейших правил: не якшаться со "внесистемными", торпедировать любые попытки создания широкой оппозиционной коалиции, включающей умеренных и радикалов, красных, белых, зеленых.

Владимир Соловьев, взваливший на себя тяжкую и неблагодарную миссию бесплатного советчика Путина на предмет, как тому более эффективно бороться с оппозицией, объясняет поведение системных партий расчетом чуть припугнуть власть и выторговать у нее пару дополнительных "приставных стульчиков". Продаться подороже. Нежелание Соловьева замечать в людях какие-либо иные мотивы тоже имеет свои мотивы. Но в данном случае он, в общем, прав. В действиях насквозь конформистских лидеров системных партий указанный им мотив, конечно, присутствует. Однако выведенные на улицу для "припугивания" власти массы рядовых сторонников в какой-то момент могут и не дать своим лидерам в очередной раз сторговаться по-тихому с режимом. Тем более, что неадекватная реакция охваченной паникой правящей верхушки будет подталкивать их дальше и дальше.

А паника уже всамделишная, не театральная. В Калининград отправлена комиссия, которая должна выяснить, как допустили, что власть действовала по закону. Может быть, власть почувствовала, что и в милиции начинается пока далеко не всеобщий, пока в основном пассивный и тихий, но все же саботаж навязанных ей начальством жандармских функций?

По сюжету фильма обезьяны у людей были подневольными. Но есть и существа другого рода, подряжающиеся выполнять совсем уж специальные функции и по совершенно вольному найму. О них — в конце. Сначала отвечу грустным и ироничным скептикам.

В принципе Миронов не собирался выходить за пределы отведенной ему роли: разыгрывать благолепие зрелой, здоровой демократии, в которой нет серьезных противоречий, а все дискуссии по отдельным возникающим вопросам ведутся цивилизованно, по-джентльменски. Но, видимо, с какого-то момента тем, кто эту роль ему дал, она почему-то стала казаться подозрительной и опасной. А их реакция полностью разрушает ту самую картину всеобщего благолепия, которую и должен был создавать, по замыслу режиссера, весь спектакль. Так что визгливая истерика заединщиков — вряд ли инсценировка для очередной разводки лохов. Это паника. И не случайно она началась именно среди функционеров "правящей партии", которые прекрасно знают, что если путинские олигархи еще могут питать какую-то надежду на что-нибудь сгодиться новому режиму и хотя бы в урезанном виде уцелеть (во всяком случае им есть чем торговаться), то эта дырка картонная не нужна вообще никому и ни для чего.

Именно истерическая реакция заединщиков заставила Миронова повысить тон. То есть система сама выталкивает в реальную оппозицию тех, кто вовсе об этом не помышлял. И если тебя всерьез собираются выбросить за борт, тебе не остается ничего другого, как поднять "бунт на корабле". Не инсценированный. Может, конечно, Миронов, подобно благородному римскому сенатору эпохи первых цезарей, предпочтет вскрыть себе вены, а не возглавить бунт или хотя бы выйти на Триумфальную площадь. Не знаю, да и не в этом дело. Но существует достаточно надежный показатель того, насколько положение на корабле действительно серьезно. Об этом знает любой моряк и не только. И возможно, образ, возникающий в связи с добровольным публичным покаянием группы политических киллеров, сдавших своих заказчиков из "Единой России", больше придется по вкусу тем, кому образ симпатичных обезьянок, научившихся говорить "нет" своим хозяевам, кажется слишком уж по-детски наивным.