Должность руководителя аппарата правительства, на которую назначен один из начальников «Единой России» Вячеслав Володин, во все постсоветские времена была чрезвычайно влиятельной, хотя здесь не столько место красило человека, сколько человек кресло.
Например, во времена Виктора Черномырдина глава аппарата Белого дома Владимир Бабичев по степени своего влияния, в том числе политического, превосходил иных министров. А в 1996 году его фактический вес был конвертирован и в соответствующее звание — он оказался первым, кто на этом посту обрел статус вице-премьера. Это был могущественный чиновник, который, как рассказывали очевидцы, в случае необходимости мог даже лично править уже вышедшее протокольное решение правительства, тем самым подавляя активность некоторых своих замов, в том числе посланцев либерального, чубайсовского крыла.
Впрочем, в иные времена гипервлиятельными могли оказаться персоны, занимавшие пост начальника секретариата председателя правительства. Эта традиция была заложена еще в советские времена, когда Борис Бацанов, руководитель секретариата предсовмина СССР Алексея Косыгина, в течение долгих лет оставался одним из влиятельнейших аппаратчиков. Например, в правительстве Михаила Фрадкова огромную роль играл шеф его секретариата Михаил Синелин, которому была «придана» приставка первый заместитель руководителя аппарата правительства. Кстати, он сейчас трудится одним из зампредов ВЭБа, где на аналогичных должностях работают еще два бывших заместителя аппарата Белого дома — Михаил Копейкин и Сергей Васильев.
Иной раз эти две позиции оказывались приблизительно равными по весу. Как, к примеру, во времена Михаила Касьянова, которого везде и всюду сопровождали Константин Мерзликин (руководитель секретариата премьера, а затем аппарата правительства) и Олег Буклемишев (соответственно, замруководителя секретариата и замруководителя аппарата).
Словом, все зависело от задач, которые ставились руководством, от близости личности начальника аппаратной структуры к первому лицу, от стиля управления, от особенностей конкретно-исторических обстоятельств. К примеру, роль Алексея Головкова (руководителя аппарата правительства Егора Гайдара) сильно отличалась от функционала Игоря Шувалова (главного аппаратчика Белого дома при «раннем» Касьянове). Головков, в силу особенностей времени и команды, был одним из политических координаторов, а Шувалов, который на посту главы аппарата еще и получил ранг министра, наводил в Белом доме железный бюрократический порядок. Да и первое правительство трудилось на Старой площади, а остальные — на Краснопресненской набережной. Тоже разные стили, в том числе архитектурные.
О том, насколько важен правительственный аппарат, можно судить и по карьере нынешнего президента Дмитрия Медведева. Сегодня уже все забыли, что в Москве 11 лет назад он начинал с должности заместителя руководителя аппарата правительства Дмитрия Козака.
Что же до Вячеслава Володина, то его назначение противоречит нормальной бюрократической, причем бюрократической в хорошем смысле, логике. Он не аппаратчик, способный управлять огромным кораблем, пришвартованным к Краснопресненской набережной столицы. Даже с точки зрения бумагооборота, не говоря уже о таких зонах ответственности, как административная реформа или электронное правительство, за которые отвечал рафинированный номенклатурщик (опять же в хорошем, с позиций эффективности, смысле слова) Сергей Собянин.
Поэтому назначение Володина — политическое. В свое время Владимир Бабичев возглавил исполком движения «Наш дом — Россия», теперь происходит обратное перемещение политического назначенца в аппарат. Вывод логичный и естественный: приход высшего функционера «Единой России» в аппарат правительства — это превращение Белого дома в предвыборный штаб Путина.