Дмитрий Быков: Нарисуем – будем жить

Дмитрий Быков

1.

Забегали, забегали. Еще и «Русской жизни» никакой нет, и дизайн не утвержден, и макет не нарисован, и список авторов под вопросом – но некоторая часть публики уже забеспокоилась. В блогах-то шевелились давно: Максим наш Юрьевич Соколов интересовался, правда ли? Но в последних числах марта залп получился исключительно синхронным: сначала отстрелялись «Ведомости» – мол, ребята, что же это делается?! Караул, у эсеров будет свой журнал, делает его Ольшанский, и он позвал Быкова! И Кузьминского, и Кашина, и Прилепина! Тут же на «Компромате. Ру» вывесили странный текст некоего Виктора Ситнова (интересно, это тот Ситнов, что единоросс в Госдуме от Таймыра? Или есть еще какой-то?). «Дни.Ру» поспешили поместить мой портрет и развернутый комментарий к нему. Портрет и комментарий понравились мне настолько, что несколько строчек я даже процитирую:

«Должность шеф-редактора, по предварительным данным, займет журналист Дмитрий Быков, также известный огульной критикой властей в целом и руководства страны в частности. В то же время партию "Справедливая Россия" называют "второй ногой власти" – в соответстви с притязаниями Сергея Миронова. Лидер "эсеров" претендует на конкуренцию с партией власти – "Единой Россией". Он называет свою партию "новыми левыми" и намерен вытеснить КПРФ из политики. Наконец, он сам работает в законодательной власти – занимает пост главы Совета Федерации. Главное, что постоянно подчеркивает Миронов, – приверженность курсу Владимира Путина. "Мы никому не позволим свернуть с курса президента Путина!" – заявил он на первом партийном съезде. Поэтому для людей, привлеченных к созданию журнала при поддержке "Справедливой России" с самого начала было очевидно, что продолжать критиковать политический курс в стране и его главного гаранта со страниц издания не получится. Наоборот, придется всячески демонстрировать поддержку действий главы государства. Так и до раздвоения личности не далеко. Или не было никакой принципиальной позиции, раз критика при определенных условиях может легко превратиться в одобрение? А журналисты, работающие на "вторую партию власти", приглушат свои антипрезидентские взгляды и будут внимательно прислушиваться к политическому заказу. При этом Ольшанскому только и остается заверять, будто журнал не станет откровенно партийным изданием, хотя партия "эсеров" и помогла в создании высокобюджетного проекта. По данным источника газеты "Ведомости" в партии Миронова, средства на журнал уже выделены. Бюджет проекта эксперты оценивают более чем в $10 миллионов».

Ну, какие это эксперты – мы уже знаем. Это Леонид Бершидский, назвавший такую цифру «Ведомостям» и никакими выкладками своих предположений не подкрепивший. Тот самый Бершидский, если помните, который своим блистательным профессионализмом просадил и чуть не погубил «Огонек», но вовремя был оттуда сдвинут. Он в своем блоге любит порассуждать о журналистике – ведь именно ему принадлежит прочувствованное описание идеальной редакции, в которой журналист не имеет своего мнения, а знай себе щелкает каблуками, отправляясь за очередным экспертным комментарием либо за отчетом о тест-драйве. Сколько могу судить по опубликованным текстам и блогу – в любой прессе, кроме деловой, Бершидский не понимает ровным счетом ничего, но самомнение у него при этом немереное; именно усилиями таких, как он, вся наша пресса чуть не превратилась в чесалку для несуществующего среднего класса… но что мы все о Бершидском, тоже мне повод! Тут другое интереснее: упреки в продажности, исходящие от «Дней.Ру». Это же пишет Игорь Абросимов – восторженный бард движения «Наши» и вообще автор с совершенно недвусмысленной ориентацией. Пафос понятен: мы продались, но нам-то можно, от нас никто другого и не ждал! А вы же типа честные – куда вы-то лезете!

Пафос ситновского текста примерно такой же, но там лексика экспрессивней: «Давно подмечено, что представители творческих профессий очень любят фрондировать или даже бунтовать против власти и одновременно всячески стремятся к получению от нее же всяческих знаков почета и уважения. И денежных знаков, разумеется. Можно даже сказать, степень лояльности того или иного служителя муз находится в прямой зависимости от его признания, имеющего в том числе материальный эквивалент. Есть свои исключения, но не о них сейчас пойдет речь.
Пару-тройку месяцев назад в аппарате кремлевской партии «Справедливая Россия» (возглавляемой спикером Совфеда Сергеем Мироновым и российско-украинским дельцом Бабаковым) возник очередной «распилочный» проект. Руководство соблазнили идей наладить издание журнала социально-культурной направленности «Русская жизнь», который якобы будет улучшать имидж «эсеров» и привлекать к ним избирателей, измученных глянцем и деловыми вестниками. Дескать дайте нам побольше денег, а мы вам сделаем «конфетку».
В качестве потенциального главного редактора был представлен некий робкий юноша по имени Дмитрий Ольшанский, малоизвестный широкой публике, но зато вполне себе прославленный в журналистских кругах и богемно-литературных кругах. Когда заходит речь об этом персонаже, одни вспоминают его вечно бомжеватый вид (акулы пера известны небрежением к собственной внешности, но даже среди коллег Митя выглядит натуральным погорельцем). Другие – необычайную легкость, с какой он менял свои политические убеждения, переходя от либерализма к «черносотенству», от революционного радикализма к охранительному лоялизму. Третьи – чрезвычайную неуживчивость и конфликтность, достаточно сказать, что за последние пару лет Ольшанский сменил не меньше пяти работодателей и со всем расстался со скандалом. Самая известная история такая: некоторое время Митя трудился штатным пропагандистом на прокремлевском ресурсе Globalrus.ru, прошлой весной его оттуда выгнали, он перешел на не менее прокремлевский Russ.ru, где вскоре опубликовал заметку «Гламурная кремлядь», в которой свел личные счеты со своим бывшим куратором. Заметка эта доставила ему репутацию обличителя кремлевских нравов. Он было попытался осваивать новый жанр. Но филиппиками, увы, сыт не будешь. И оппозиционный лагерь не дождался нового «золотого пера». Вскоре Ольшанский нашел приют у «эсеров», т.е. зашел в то же здание, но с другого подъезда. Поболтался у Левичева (главный «разводящий» у Миронова) в качестве то ли райтера, то ли какого-то советника, а потом через него решили отмыть деньги с журнального проекта.
Окрыленный такой удачей Митя, всерьез поверивший в то, что в нем наконец признали великого знатока журналистского дела, литературы и прочей «культурки» принялся бегать по своим богемным приятелям и вербовать их в «кремлядь». Так в числе потенциальных сотрудников «Русской жизни» оказался молодой, но уже многотомный писатель-телезвезда Дмитрий Быков и начинающий литератор Евгений Лавлинский (aka Захар Прилепин), известный также как активист НБП. В недавнем прошлом они тоже обильно поносили кровавый путинский режим, но как только замаячила перспектива неплохо заработать немедленно перешли на универсальный язык цифр. К этой кампании должны присоединиться Сергей Шаргунов, еще один писатель, уже давно подрабатывающий у Миронова (а еще в 2005 г., будучи лидером молодежной организации «Родины», он призывал устроить в Москве майдан) и Олег Кашин, бывший матрос, а ныне журналист-многостаночник, трудящийся чуть ли не во всех кремлевских СМИ.
Эта команда «богемной кремляди» должна прикрыть собой «освоение» бюджета, исчисляемого едва ли не семизначной суммой. И прикроют, благо сами без копейки не останутся и заодно творческое тщеславие потешат. Для того и шли. Слава Кремлю!».

Тут все прелести налицо: ирония по поводу бомжеватого вида Ольшанского, недовольство плодовитостью Кашина, моя многотомность (жаль, что он не упомянул пузо, – ничего, Витечка, не напрягайтесь, я сам! Правда, какой я вам молодой? В этом году сороковник, пора бабло пилить…). В принципе тон этой заметки разоблачает ее лучше любой моей отповеди: видно, что Ольшанскому очень уж не могут простить «Гламурной кремляди». Обиделись они там сильно. Но особенно пикантно вот это главное убеждение в том, что любой человек, участвующий в издании эсеров, обязательно будет хвалить Кремль и всячески продаваться ему.

Эк куда хватили, милые друзья! Ишь губу-то раскатали, кремлевские мечтатели! Да попробуй любой посредник или куратор зайти ко мне в кабинет или вызвать к себе на ковер, да попросить не упоминать того-то и того-то, а приласкать, допустим, сего-то и этого-то, – как духу моего не будет в этом издании, потому что, простите за нескромность, я могу себе это позволить. Я потому такой и многотомный, многожанровый и плодовитый, что в наше время иначе не проживешь: нельзя зависеть от единственного издания, с ним что угодно может случиться. Приходится писать в разные места, и именно благодаря этой счастливой способности я могу легко отказаться от любого места, на котором надо хвалить Путина или облизывать Миронова. Если вы в «Русской жизни» найдете хоть один мой прокремлевский текст – или аналогичный текст, подписанный мною в печать в качестве шеф-редактора, – я вам лично перечислю все свои тамошние заработки, а то, я чувствую, вам обидно. Но я, понимаете, могу себе позволить резко развернуться при одной только перспективе такого использования моего гордого имени. «Собеседник», «Огонек», «Мулен Руж» (хороший, кстати, стал журнал – никакого гламура, полно политических дерзостей), «Времечко», «Сити FM», колонки в пяти местах, книжки тоже что-то приносят по мелочи, да рассказы в «Саквояже», да разовые рецензии в киноизданиях, да переводы в Европе – ребята, проживем кое-как, тем более что и жена зарабатывает. Я могу себе позволить не пилить бюджеты. Это к вопросу об универсальном языке цифр. Чтобы Ситнов не слишком беспокоился, охотно ознакомлю его с предложенными мне в «Русской жизни» должностями и суммами: могу стать шеф-редактором, если захочу, а могу – колумнистом. Или разовыми приношениями ограничусь: хозяин – барин. Но печататься там буду непременно, потому что очень уж хочу сделать нормальный еженедельный российский журнал. Без цензурных ограничений, навязчивых «форматов», гламурных персон: журнал, контактирующий с реальностью. С историческими очерками о том, что мне интересно. С беседами, в которых не будет ни слова о том, на какой машине ездит персонаж и какую кухню предпочитает в это время суток. Журнал принципиально неклановый и уж подавно непартийный – ровно с тем же намерением делать надпартийное издание пошел я в свое время в «Консерватор» и до сих пор вспоминаю о тех временах с наслаждением, хотя уж какого залпа мы тогда удостоились! Линор Горалик, помнится, целый пост накатала о том, что надо использовать любые закулисные технологии, дабы отжать Ольшанского от газеты, а всех нас – от Ольшанского. У меня полно идеологических разногласий с Крыловым, Святенковым, Ильиным, Манцовым и тем же Ольшанским, – но как хорошо нам, товарищи, работалось вместе! (Деньги были скромные, а главное – мне уже и тогда хватало других работ, так что не в деньгах было счастье). Тогда проект быстро закончился – именно из-за отсутствия инвестора; если сегодня инвестор найдется – и не будет при этом связан ни с «Единороссами», ни с «Нашими», ни с ДПНИ, – то и спасибо ему большое. Потому что России очень нужна сейчас хорошая объективная пресса, в которой люди разных взглядов, возрастов и убеждений могли бы вырабатывать общий язык. Без этого страна никогда не вылезет из серого болота. Я понимаю, что новое хорошее издание сейчас никому, кроме читателя, не нужно. Меньше всего в нем заинтересованы нынешние хозяева страны. Но, ребята, губу опять придется закатать: такое издание будет – не сейчас, так в другой раз. Я не знаю, сколько времени просуществует «Русская жизнь». Может, полгода, может, месяц. Да какая разница? Один номер сделать о том, как живет и мыслит сегодняшняя Россия, – уже большое удовольствие. Да еще в приятной разношерстной компании, которая, уверяю вас, будет и еще пестрее: нам нужны умные и независимые, а у них, к сожалению, единой партии нет.

Что касается обязанности восхвалять Кремль, сотрудничая с Мироновым, – это такой бред, что на него и отвечать неловко. «Эсеров» уже и сейчас понемножку мочат, и это в самом деле очень смешно – самим создать оппозицию, чтобы с нею потом бороться. Но в Кремле иначе не умеют – случай с «Родиной» у всех на памяти. Вот они создадут сперва, а потом и громят: классическая кремлевская схема, организация проблем на ровном месте, имитация бурной деятельности с последующим расхлебом. Будем откровенны: никакого своего политического лица у «Справедливой России» сегодня нет. Но запрос на социальную партию, которая бы заботилась о слабейших и уязвимейших категориях населения, – безусловно есть, как был и на партию вроде «Родины» с ее цивильной, но нескрываемой ксенофобией. К сожалению, в сегодняшней России существует только одна политическая схема: партии нынче снизу не создаются, все происходит с соизволения верхов. Но вот воспользоваться этим продуктом для реализации собственных идей – милое дело, благо и деньги дает не Кремль, так что совесть получается вдвойне чиста. (Впрочем, в том, чтобы ругать Кремль на кремлевские деньги, тоже был бы некоторый смак – но это уж цинизм, в котором так любит меня упрекать Евгений Евтушенко; признаюсь, если бы Франциск Ассизский назвал меня человеколюбцем – это было бы почти так же почетно. Орден от основателя ордена!).

Сегодня все силы в политическом поле существуют только с дозволения президентской администрации, отвечающей тут у нас за идейную борьбу. Очень славно, нам же проще. В России, честно говоря, всегда были проблемы с тем, чтобы осуществить что-нибудь снизу, – только у Ленина получилось, но тут уж больно сильно подыгрывала сама отечественная реальность: власть не отобрали, а подобрали. У «Справедливой России» покамест нету внятной идеологии? Отлично, нарисуем – будем жить. А делать из нее полноценную оппозиционную партию нам поможет все тот же Кремль, с ненавистью косящийся на все, что не он. Так ребенок яростно замазывает черным фломастером лично нарисованного страшного пирата. Но у пирата нет своего журнала – не то процесс замазывания, конечно, несколько усложнился бы.

Так что будем медленно делать приличную партию из того, что есть. Будем издавать хороший журнал при помощи этой партии. А если эта партия не позволит сделать приличный журнал и категорически не сможет стать альтернативой единороссам – благополучно бросим это дело и продолжим трудиться в тех нишах, которые уже заняты. Без куска хлеба как-нибудь не останусь – я ведь, если вы забыли, еще и в школе преподавать могу, а словесники в наше время – едва ли не главный дефицит.

Но как забегали, забегали! Если они и дальше будут так бегать – через полгода Миронов вынужден будет бежать за границу, а через год народ поставит его на броневик…

Вот только будет ли ему что сказать с этого броневика?

Впрочем, это уже неважно, как показывает история.

2.

Хочется высказаться еще по одному вопросу, но не писать же на эту тему отдельную колонку? Раз уж у нас эта получилась в жанре «всем сестрам по серьгам», вспомним еще одну сестру и ответим еще на одно вранье.

Юрий Александрович Богомолов в «Российской газете» написал, что я выступил на церемонии «Ника» с рифмованным хамством и «плюнул в суп», но Андрей Сергеевич Смирнов, к счастью, «осадил самодовольного поэта».

Юрий Александрович, я вас знаю не первый год, и вы меня тоже. За руку здороваемся. Вроде бы никаких нареканий я от вас прежде не слышал. У вас была полная возможность подойти ко мне на «Нике» и высказать любые претензии – но вы отчего-то предпочли отреагировать в «Российской»; ваше право, каждому своя площадка. Я сейчас полностью приведу тут текст своего выступления на «Нике», которое ни у Гусмана, ни у Вырыпаева, которого я награждал, никаких упреков не вызвало. Если вы в этом тексте найдете хамство и представите мне доказательства – буду рад покаяться; но вообще-то, Юрий Александрович, на вашем месте я бы извинился. Оно, конечно, не очень престижно человеку в ваших годах извиняться перед каким-то сорокалетним щенком, – но еще неприличнее врать на него, как на мертвого. Выкладываю текст полностью, вместе с купюрами, сделанными на СТС (купированное выделено курсивом).

«Друзья мои! Меня позвал сюда бакинский сын еврейского народа, чтоб я шутя, вприпрыжку, как всегда, со сцены объявил «Открытье года». Я оседлаю своего конька – и, несколько смутясь в собранье строгом, попробую в формате «Огонька» потешить вас брюзгливым монологом. Спасибо «Нике». Все мы дружим с ней, она – последний блик былой свободы, но нет, пожалуй, участи грустней, чем стать открытьем года в эти годы. Безрыбными я их назвать могу. Америки мы этим не откроем. Любой, кто смог произнести «Агу!», немедленно становится героем. Здесь трудно развиваться и расти. Мы родились в таком занятном месте, где лица есть процентов у пяти, но эти пять используют на двести.

У нас теперь настолько нет кина, что еле-еле набралось на «Нику»: святым провозглашают Лунгина (Мамонов-то давно причислен к лику), хоть к вере наше новое кино относится, как Пасха к Первомаю… В. Соловьев в апостолах давно – чего Сердючка ждет, не понимаю! Все прут в гламур без ложного стыда. Кто святостью берет, кто эпатажем. Короче, если вы сейчас звезда – то это не заслуга, прямо скажем.

Отечество предстало в неглиже. На всех площадках царствуют придурки. Достаточно мелькнуть – и вас уже не выпустят, не высосав до шкурки. Вот вы сидите – номинанты, блин, – инфанты, дебютанты, неофиты, – а через пять минут из вас один пойдет под эти хищные софиты. От зависти завоет большинство, а медиа, прислушиваясь к вою, затеет так раскручивать его, что пять минут не даст побыть собою. Московско-петербургский наш общак не даст вам молвить искреннего слова. Вы будете как Ксения Собчак, как Федор Бондарчук, как Волочкова! По щучьему веленью местных щук вы станете гламурнее, чем «Космо». Простите мне, Собчак и Бондарчук: я не со зла, все это зависть просто.

Отныне вы медийный персонаж – златей тельца, священнее коровы. Вас нежно спросят: яхонтовый наш, какое нынче носите белье вы? Расспросят вас про доллар, про Ирак, любое лыко вам поставят в строку: с кем спите вы? А покажите, как вы спите – в смысле сверху или сбоку? Кто ваш партнер? А кто ваш куафер? Кто ваш стилист? Вы носите кальсоны? Всем будет наплевать, что вы актер, что режиссер, – вы медиа-персоны. Но это ладно. Репортерский зуд – не главная беда на общем фоне. Вас в Ново-Огарево повезут и там представят лабрадору Кони. Вы с робостью взойдете на крыльцо, от острого почтения худея, и строго спросит первое лицо: «А в чем национальная идея?». Вы скажете, как русский человек, что сила в правде, брат, а правда в силе – и половина ваших же коллег синхронно завизжит, что вас купили! Чуть отогнавши репортеров рой, вы станете работать мало-мало, – и лишь завидев ваш проект второй, все станут ожидать от вас провала. И критика, забвением грозя, теснить вас будет с игрового поля...

Короче, здесь открытьем быть нельзя.

Я всех бы вас закрыл, моя бы воля.

Мой выбор справедлив и милосерд, как древняя царица Нефертити. Короче, я сейчас порву конверт – и на фиг. Не хотите? Как хотите».

В чем претензии, господа? Вы за лабрадора Кони обиделись?

Так бы и сказали.