МАЙОР ТЕМЛЯКОВ

БИБЛИОТЕКА

С самого первого дня моя настоящая офицерская служба не пошла. Свалилась безжизненным шлепком, как подстреленная неопытная болотная птица. Отгоняя от вспотевшей шеи взводы атакующего комарья, я стоял на пороге оазиса цивилизации, вперив...

С самого первого дня моя настоящая офицерская служба не пошла. Свалилась безжизненным шлепком, как подстреленная неопытная болотная птица. Отгоняя от вспотевшей шеи взводы атакующего комарья, я стоял на пороге оазиса цивилизации, вперив свой взгляд в КПП.

Напротив меня, сделав крутой «зигзаг Шумахера», со скрипом лихо остановился «уазик». Из него бодро выпрыгнуло большое грузное тело в камуфляже с крупнозвездочными погонами и, упруго выгибая кривые ножки, обтянутые снизу черной свиной кожей, решительно направилось ко мне. И я сразу понял, что это мой командир, мой первый в жизни настоящий командир, который будет учить меня жизни, и премудрости военной, и еще черт-те чему.

Ткнув в мою сторону толстым пальцем и зло сверкнув глазками, он исторг:

— Кто таков?

А я онемел и едва не выпустил из рук свои четыре набитые походным скарбом, грязные сумки.

Командир зыркнул в протянутые мной бумажки и кратко изрек:

— Даю десять минут.

Десять минут на что? В таком немом вопросе застыла моя стриженая физиономия.

— Что вы стоите, как беременная мандавошка, сопли распузырив? Десять минут — и вы стоите в парадной форме одежды на плацу. Бегом! — Он запрыгнул в «уазик» и, обдав меня клубами пыли, укатил.

Ну а я, получив команду, решительно двинулся ее выполнять: в сопровождении солдата с КПП срочно искать ближайшую бытовку с работающим утюгом — по случаю прибытия надо переоблачиться в парадный костюмчик с золотыми нашивками.

Спустя десять минут я ощущал себя героем дня. Липкий пот тек на лоб, заливая глаза, из-под козырька фуражки, накаленного августовским солнцем. Белая рубашка под кителем прилипла к спине сплошным мокрым пятном. На фоне окружающих в этом наряде с золотыми погонами я почему-то чувствовал себя клоуном. На меня в упор, как на вождя племени аборигенов, смотрели сотни усталых, выжженных службой глаз. Пыльная зеленая масса в замасленных камуфляжах. Что-то лагерное ощущалось в атмосфере, окутавшей необъятный плац, как будто кто-то давил сверху на людей, прижимая их к земле, заставляя втягивать плечи в прорезиненную ткань.

Меня представили и водворили в строй. Внедрили, я бы сказал. И я вообразил, как антитела организма обволакивают и поглощают чужеродное тело, делая его своим.

Мимо протопал здоровый детина капитан. Вдруг повернулся ко мне и почему-то изрек:

— Ну что, лейтенант, как служить собираешься? Жопу лизать или с народом?

Я не понял этого вопроса и потому промолчал.

А ко мне уже бежит запыленный солдатик со значком. Так, вызывают к командиру. И я бодрым шагом двинулся в штаб.

Следующие десять минут решили ход моей службы. Без лишних прелюдий комбриг, чем-то напоминавший старого огромного жирного зубра, потирая пухлые лапы, прохрипел:

— Лейтенант, предупреждаю сразу. С этого дня будешь работать под меня. — Многозначительная и не совсем понятная фраза, трактовать которую можно довольно-таки двусмысленно.

— Ты понял меня, ин-тел-ли-ген-тишка в погонах? — продублировал он фразу. И я честно ответил:

— Нет, я вас не понял.

— Ну что, сука рафинированная, тебе неясно?! — взорвался комбриг. Круглый его животище, обтянутый новым четырехцветным натовским камуфляжем и увенчанный золотой бляхой, содрогался. — Будешь делать, что я сказал, и так, как я сказал. Это называется служба! Всему вас, сосунков училищных, учить надо! Брюхом будешь рыть. Потому что здесь! — При этих словах он сделал широкий обводящий жест рукой, как при осмотре владений. — Войска! И я — твой хозяин. Здесь ты, кроме меня, никому не нужен, птенчик.

— На! — кинул он мне со стола здоровенную папку с тесемками, набитую пожелтевшими бумагами. — Это акты на списание пропавшего имущества бригады. Через полчаса на всех актах — твоя роспись. Как это там у вас называется… правовая экспертиза. Хе-хе. Новое требование командующего — без твоей мазилки, юристишко, не принимает командарм акты к подписанию.

А я стоял в обнимку с папкой. Я ловко поймал ее и теперь держал, как сокровище. Напоследок мой комбриг бросил мне последний совет.

— Будешь тупить — заживо в болотах сгною. Женат?! — спросил он. Я кивнул. — Тем более. — Усмехнулся комбриг. — Вот и подумай, заинька, не только о себе. Выполнять!!!

Ну вот и познакомились. Хорошее начало. Правда, было в моем знакомстве и положительное — после этой нашей с комбригом задушевной беседы мне выделили целый кабинет.

Да-а. Я вошел в полуразрушенную комнатенку. На меня радушно взирали разбитый стол и табуретка. Больше ничего не было. Однако ж есть куда папку плюхнуть. И я погрузился в ее содержимое.

Взору моему открылись многочисленные акты на списание бригадного имущества. Списывалось горючее, какие-то прицепы, «уазик» (целый «уазик»!), зипы, мебель, аккумуляторы, двигатели, насосы, конденсаторы, колеса, радиостанции, микросхемы, механизмы с непонятной аббревиатурой… Каждая бумажка включала в себя не меньше двадцати наименований, а всего бумажек-то было — полная папка! И везде, везде, на каждом листочке, в графе «причина утраты» значилось: «похищено м-ром Темляковым В.А.». Или: «утрачено по вине м-ра Темлякова В.А.»...

Что за бред? Где этот негодяй, сукин сын Темляков? Небось сидит уже за растрату и расхищение государственного имущества! Воображение живо нарисовало мне эдакого разгильдяя в камуфляжном отрепье, с пропитой физиономией. Таких сволочей надо гнать из войск, сажать. Только внутренний голос родил простую мысль, что надо бы поднять судебные документы о привлечении этого «орла» — как его там, Темлякова — к уголовной ответственности. Наверняка они в строевой части, у кадровика. Надо туда.

В это время в полуразбитую, скрипучую фанерную дверь постучали. Дверь открылась, и вошел высокий седой майор.

— Трщ лейтенант, я… это… по поводу актов на списание… Ведь вам передали их для работы… — Голос его дрожал. Вообще странновато выглядел и держался этот человек. Потертый камуфляж, но на груди — две планки орденов Мужества и планка медали — боевой, явно не «песочной». Но более странным показался его взгляд — тусклый.

— Вы ведь не знаете… — продолжал он. — Майор Темляков мертв, он погиб в Чечне. Мы служили там с ним вместе. Он был начальником артиллерийской разведки. Его на рейде взяли чичи и сожгли заживо. Я ничего не смог тогда сделать. Артиллеристов, особенно разведку, боевики очень не любят.

Я молчал, опустив глаза. Что мог я сказать в ответ? Я никогда не был в Чечне. Я не видел, как сжигали майора Темлякова. Тем временем седой майор продолжал:

— Лейтенант, спасите хотя бы честь погибшего. Ведь он погиб гораздо раньше, чем установлена пропажа бригадного имущества. Обратите внимание. И потом, Вовка Темляков никогда не был ответственным за ту матчасть, которая списывается. Вы здесь новый человек. Разберитесь, пожалуйста. Я вас прошу. У меня есть документы. Когда Он начал списывать разворованную технику на погибших, я понял, что и до Вовки скоро дойдут. И я выдрал из строевой материалы административных расследований, акты инвентаризации — все они датированы. И нигде не указана фамилия Темлякова, даже среди подозреваемых. В это время он уже был в Чечне.

— А уголовное дело… материалы переданы в прокуратуру? — Теперь-то я потихоньку начал понимать и слова того здоровенного капитана на плацу.

— Я не владею подробностями, но, после того как Он побывал у прокурора, дело закрыли. Материалы остались у Него.

Я слушал, слушал, а майор рассказывал мне про Темлякова. Когда из Чечни начали возвращаться первые побывавшие там и срубившие «боевые» барыши — в бедном, голодном, потерянном среди болот, забытом Богом военном городке начался ажиотаж. На фоне долгожданного достатка одних другие выглядели еще более ущербно, чем раньше. Автомобили, холодильники, стиральные машинки, мебель, телевизоры и магнитофоны — вся эта железная рухлядь, приобретенная «счастливчиками» в одночасье, совершила в мозгах одичавших людей переворот. Жены офицеров пинками выпихивали своих мужей на войну.

Еще час после разговора с этим майором я сидел и тупо смотрел в распятую на моем столе папку. Если честно, я не знал, кому верить.

После вызова дежурным по штабу я стоял на паркете перед комбригом.

— Какого хрена ты опаздываешь, лейтенант?! — начал свою речь командир. — Ну да ладно. Акты подписал? Давай сюда.

Актов не было. Я не взял с собой злосчастную папку.

— Товарищ полковник, — горло пересохло, голос сел. — Я не подписал акты, потому что выяснил, что майор Темляков погиб.

Комбриг глянул на меня, как петух на червяка. Он развалился, расправив живот, на кожаном кресле. Большие его брови угрожающе сползли к переносице.

— Ну так и что, что погиб, мать твою! Да мне плевать, что он погиб! Тем лучше. Какая разница! — Комбриг сорвался в крик. — Не твое соплячье дело, литеха! Подписывай, сука, и лишних вопросов не задавай. Подумаешь — погиб майоришко! Списывать надо это барахло! Понимаешь?! Спи-сы-вать!

Шутка ли — двигатели, аккумуляторы с серебряными плитками, радиостанции с платами, содержащими драгметаллы, — хорошее барахло.

Комбриг долго еще орал на меня. А я вспоминал слова седого майора, и до меня дошло, что его слова были правдой. Я знал, что теперь здесь меня ждет полуразваленный гнилой барак, а не новое офицерское общежитие; полное лишение всех надбавок, а не премии; набитая до отказа служебная карточка выговорешников и иных «огурцов», а не благодарности и поощрения; суточное неспанье по нарядам и проверка караулов по «бегунку», а не два выходных в неделю; вечные командировки, патрули, сопровождение арестованных солдат на гауптвахту, строительство генеральских дач, а не исполнение прямых должностных обязанностей.

На крыльце штаба я стоял и улыбался. Акты я так и не подписал. Я радовался солнцу, слепящему и греющему раззадорившихся москитов и комаров.

Так начался первый день моей настоящей службы…

Ноябрь 2003

ОТ РЕДАКЦИИ

На самом деле — Боряев

Постоянный автор и друг «Новой газеты» офицер-подводник и писатель Александр Покровский прислал в редакцию рассказ Владимира Авдевичева. Попал рассказ к нему случайно, что называется, самоходом, поскольку вся страна знает страсть Покровского к собиранию военных историй.

Дочитал до сюжета о печальной судьбе начальника артиллерийской разведки, на которого «хозяин» бригады пытался списать похищенное, и понял: я знаю героя — реального офицера, ставшего прототипом майора Темлякова. И сейчас, после сопоставления всех известных мне фактов, нет сомнения, что это не кто иной, как бывший помощник военного коменданта Ведено по артиллерии подполковник Сергей Боряев.

В октябре 2001 года он по приказу начальства сопровождал на автобусе местных жителей и был захвачен бандитами Хаттаба. Хаттаб потребовал за жизнь офицера 25 боевиков. Я пытался помочь — в «Новой» тогда вышел материал «Спасти жизнь подполковника Боряева». Увы, из-за нерасторопности военного руководства и коварства бандитов сделать нам это не удалось. Но сослуживцы Сергея и военные прокуроры не дали опорочить его честное имя.

Я не смог удержаться — позвонил в военный городок Мулино, что в Нижегородской области, его жене Инге. Она одна воспитывает дочь и сына — Сережу Боряева-младшего, которому уже три с половиной года. Инга по-прежнему ждет: «Я верю, что Сергей жив, родители верят, мы будем его ждать, сколько потребуется».

Вячеслав ИЗМАЙЛОВ, военный обозреватель «Новой»