Между Путиным и Чикатило

Кремлевский чиновник в своих высказываниях был осторожен. По мнению Бориса Головкина, замначальника Управления президента по вопросам помилования, до летних каникул депутатам, возможно, придется решать проблему смертной казни. Сообщая эту информацию, Борис Головкин счел необходимым напомнить позицию Путина: президент "решительно выступает против" судебных убийств. Голосуя за смертную казнь, депутаты пойдут против воли государя.

Складывается любопытная психологическая ситуация. Имеется президент, чья точка зрения для большинства народных избранников является руководством к действию и государственной истиной в последней инстанции. Имеется Дума, в которой то же самое большинство профессиональных любителей Путина полагает смертную казнь совершенно необходимым средством борьбы с преступностью, изменой Родине, наркоманией, чеченским сепаратизмом и прочими малопривлекательными явлениями нашей жизни. Имеется также председатель Думы, не раз и со сладострастием призывавший самым жестоким образом карать злодеев. Имеется, наконец, и электорат российский, чье отношение к проблеме, выраженное в опросах, колеблется между тихой пулей в плохо освещенном подвале и четвертованием на площадях.

Речь не о том, кто прав в этом весьма увлекательном споре. Речь о том, как решать эту шизофреническую задачку, в которой для большинства депутатов неоспоримы оба постулата: Путин прав, смертная казнь необходима. Диалектика, блин. С ума свихнуться можно.

Разумеется, в той же Думе немало государственно мыслящих индивидуумов, которые ради общественной и личной пользы не то что смертную казнь отменят - маму родную казнят. Тот же сын юриста, готовый по команде "вправо-влево-кругом" одновременно любить Америку, обвинять ЦРУ в событиях 11 сентября, агитировать за призыв в армию, мочить коммунистов и клеветать на спикера. (К слову, и сам спикер после всего проделанного с ним добреет на глазах.) Подобных ему убийственно принципиальных депутатов немало в "Единстве", в ОВР, в "Регионах России", среди аграриев и, как показывает опыт, широко мыслящих людей можно найти даже в КПРФ. С другой стороны, в СПС есть нижегородская ячейка во главе с одной кровожадной дамой, собиравшей недавно подписи в защиту расстрелов. Короче, сложная на повестке дня проблема. Предсказывать итоги голосования нелегко.

Общеизвестно: проверка смертной казнью для любого государства является испытанием на цивилизованность. Причем в наибольшей степени это касается именно политиков, а не граждан. Замечено, что и во многих западных странах большинство населения выбирает смертную казнь, однако твердо голосует за депутатов, которые в свою очередь отвергают пулю и виселицу. Никакого обмана тут нет: другие партии вместе с казнью предъявляют такие программы, что в нормальном обществе у них нет шансов попасть в парламент. Они и не попадают, разыгрывая свои маргинальные пьески далеко за пределами главной политической сцены.

Совсем по-другому у нас. Новая власть, победившая два года назад на выборах со слоганами типа "мочить в сортире", в роли миссионера правозащитной идеологии выглядит как-то экзотично. Положение "единственного европейца" в России - это суровое внешнеполитическое бремя, которое приходится нести, выгодно обменивая его на кредиты, инвестиции или там резкое сокращение долгов бывшей ГДР. Цивилизованность - мучительная ноша, милосердие - тяжелый крест... Но нести его надо, если хотим и далее ездить в Страсбург и даже иметь постоянную визу в Брюссель.

Времени до летних каникул уже немного, и легко догадаться, что пробный релиз, запущенный из Кремля, рассчитан на ближайшие сроки. Надо полагать, разъяснительная работа с фракциями уже началась. Если депутаты все же упрутся, то "вопрос о казни" придется отложить на осень. Однако не исключено, что стойкая привязанность к Путину окажется сильней стойкой неприязни к Чикатило. И выйдет как в анекдоте про крокодилов: а президент сказал, что летают...

И, сметая сомневающихся и упорствующих, мы одним махом через семь ступенек шагнем в цивилизацию. Непохожие на самих себя, мы встанем в один ряд с Европой. С милосердным законом в протянутой руке.