Original Material
Да, азиаты мы
Первое восточное турне Владимира Путина реализует установку новой концепции внешнеполитической доктрины Кремля в Азии: "активизировать участие"
Большое место в программе визита Владимира Путина в Пекин заняли всевозможные ритуалы, напомнившие о временах великой дружбы (Фото: AP)
Новое — это не очень хорошо забытое старое. В начале 90-х в дискуссиях о том, какой должна быть внешняя политика новой России, часто фигурировали "две головы орла", одна из которых смотрит на Запад, другая — на Восток.
Десять лет спустя Владимир Путин вновь заговорил о двух, правда, не головах, а "крыльях" российской внешней политики. Так изящно он выразился в интервью китайскому агентству Синьхуа, подчеркнув, что восточное "крыло" ничуть не менее важно для России, чем западное.
И вот на прошлой неделе российский лидер опробовал восточное "крыло" в полете, в течение недели облетев Китай, Северную Корею и Японию. Азиатское турне, возможно, призвано было ответить на вопрос: есть ли основания после несбывшегося "золотого западного сна" 90-х впадать в сон восточный?
Сны о Поднебесной
В Пекине Путин и Цзян вспомнили старую китайскую поговорку насчет того, что близкий сосед лучше дальнего родственника. Однако отношения России и Китая — близких соседей — пока что не оправдывают эту народную мудрость.
Три с лишним десятилетия конфронтации после смерти Сталина, сотни кровопролитных пограничных стычек, миллиарды, в буквальном смысле слова закопанные в землю — потраченные на укрепление границы: вот что такое российско-китайское "близкое соседство" в 60 — 80-е годы. Одиннадцать лет, прошедших после нормализации отношений в 1989 году, пока что принесли много пустой и пышной риторики о "стратегическом партнерстве", о "стратегическом треугольнике Россия—Китай—Индия" (идея Евгения Примакова в его бытность министром иностранных дел) и мало практических результатов. В 1996 году, когда Ельцин и Цзян провозгласили прямо-таки медовый месяц в российско-китайских отношениях — именно тогда был подписан документ о "стратегическом партнерстве, устремленном в XXI век", — российский президент "пообещал" к 2000 году довести товарооборот между двумя странами до 20 млрд. долларов. Тогда, в 1996-м, он едва достигал 7 миллиардов. Сейчас, в 2000-м, упал до 5 миллиардов.
Увы, внешнеторговый оборот КНР нечувствителен к политической риторике: реальная доля России в китайской внешней торговле едва составляет полтора процента. Если российско-китайский товарооборот составляет 5 миллиардов, то китайско-американский — 45, а китайско-японский — 65 миллиардов. Что же это за "стратегические партнеры" с такими вялыми показателями заинтересованности друг в друге? При этом еще стоит добавить, что кардинально изменилась в последние годы структура российских поставок в Китай. Экспорт машин и оборудования резко снизился, в основном Россия поставляет в Китай сырье — газ, нефть, древесину.
В Пекине на прошлой неделе Путин и Цзян подписали новые декларации: общую, политическую, уже вошедшую в историю под названием Пекинской (в ней речь идет о готовности совместно бороться с национальным сепаратизмом, международным терроризмом, религиозным экстремизмом и международной преступностью), и более конкретную — заявление по ПРО, в котором подчеркивается, что Договор об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года остается "краеугольным камнем глобальной стратегической стабильности и международной безопасности".
Эти документы идеально отражают спекулятивно-риторический характер "стратегического партнерства" двух стран. Китай поддерживает Россию в вопросе ПРО — Россия заявляет, что соблюдение прав личности и национальных меньшинств в Китае ("борьба с национальным сепаратизмом и религиозным экстремизмом") — его "внутреннее дело". (То есть своих уйгуров, а также христиан и тибетских ламаистов Китай может преследовать и дальше). Китай никогда не присоединяется к критике действий российской федеральной власти в Чечне — Путин выступает в Пекине против независимости Тайваня. И т.д., и т.п.
Сны об утренней свежести
Северная Корея могла бы стать настоящим ноу-хау президента Путина. Идея посетить КНДР, будучи высказана вслух полтора месяца назад, прозвучала сенсационно. Еще бы: похоже, впервые за всю послесоветскую историю Кремль решился обзавестись собственным "сукиным сыном". И каким — в Пхеньян, как известно, никто из западных лидеров не заглядывал никогда.
Но настоящей сенсации из визита в Пхеньян не вышло. Полтора месяца, прошедшие со дня информации о поездке до самой поездки, — срок слишком большой для современной политики. Или во всяком случае, достаточный для того, чтобы провести контригру. И американцы ее провели. В двадцатых числах июня они объявили о смягчении санкций против КНДР. Эти санкции были введены после корейской войны 1950 — 1953 годов и с тех пор не пересматривались. По мнению экспертов, сейчас они не просто смягчены, но пересмотрены кардинально: остался лишь запрет на поставки в КНДР продукции военного и двойного назначения.
Вдогонку за смягчением санкций Вашингтон принял решение о срочной продовольственной помощи КНДР. Пхеньян в ответ заявил о том, что продлевает мораторий на испытания своих ракет. А вслед за этим Пхеньян и Вашингтон сообщили о готовности возобновить зашедшие более года назад в тупик переговоры по ракетной программе КНДР. 10 — 12 июля они провели в Куала-Лумпуре новый раунд этих переговоров.
К небывалому прогрессу в северокорейско-американских отношениях, конечно, надо присовокупить прогресс в отношениях межкорейских (саммит лидеров Южной Кореи и КНДР в Пхеньяне 10 — 14 июня был организован при содействии США и Китая, но без российского участия).
Что мог предложить российский президент северокорейскому? Продовольственную помощь? Увы, нет. Посредничество в отношениях с Западом? Уже нет. По некоторым сведениям, Кремль хотел использовать Пхеньян, чтобы, называя вещи своими именами, шантажировать американцев в вопросе о ПРО. Ведь именно на северокорейскую ракетную программу Вашингтон ссылается, обосновывая необходимость создания национальной ПРО. В процессе дипломатической подготовки путинского визита Кремль "настоятельно советовал" северокорейским товарищам попытаться "разменять" продление моратория на американский отказ от программы национальной противоракетной обороны. Однако этого не получилось: мораторий корейцы продлили без всяких условий, равно как и переговоры с Вашингтоном по своей ракетной программе решили возобновить.
По итогам переговоров с Ким Чен Иром российский лидер заявил, что Северная Корея готова отказаться от своей ракетной программы. С условием, что другие страны окажут ей содействие в "мирном исследовании космоса", предоставив свои ракетоносители. Напомним, что запуск корейской ракеты в августе 1998 года, пролетевшей над Японией, подтолкнул США к разработке планов модернизации систем противоракетной обороны. Учитывая это, нетрудно было представить реакцию на последнюю инициативу Пхеньяна со стороны Вашингтона. Официальный представитель Белого дома заявил, что если речь идет о передаче Пхеньяну западных ракетных технологий, то об этом не может быть и речи. США готовы рассмотреть другое предложение — чтобы северокорейские спутники запускались в космос ракетами других стран.
Общение с высыпавшими на улицы пекинцами и катание на лодке в городском парке не могли не доставить российскому президенту массу удовольствия (Фото: AP)
Сны о восходящем солнце
Поездка на Окинаву — кульминация азиатского турне российского президента — привлекла к себе повышенное внимание еще и тем, что, по сути, ей суждено было стать прелюдией к визиту Владимира Путина в Токио, намеченному на начало сентября. С каждым новым кремлевским руководителем японская сторона связывает новые надежды на прорыв в отношениях с Москвой — подписание мирного договора и решение многострадальной территориальной проблемы — вопроса принадлежности Южных Курил. Сумеет ли Путин пойти дальше Михаила Горбачева, признавшего существование проблемы, и Бориса Ельцина, заявившего о желании приложить все силы для ее урегулирования до 2000 года, — вот главный вопрос, который волнует японцев.
Собственно, отслеживать поведение преемника Ельцина в Токио начали сразу после того, как он стал исполняющим обязанности президента. В феврале газета "Асахи" обратила внимание на то, что, заняв кресло главы государства, Путин имел телефонные разговоры с Клинтоном, Шрёдером, Шираком, Олбрайт и только 28 января позвонил тогдашнему премьеру Кэйдзо Обути — спустя почти месяц после того, как связался с западными лидерами. Так что никаких признаков особого интереса к Японии со стороны нового российского президента на первых порах явно не просматривалось.
Однако, как известно, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Преемник внезапно скончавшегося Обути Иосиро Мори сам прилетел в Россию в апреле — как хозяин окинавского саммита он должен был посетить все семь стран-участниц и первой точкой своего маршрута выбрал Санкт-Петербург. Японцы подчеркивают, что Мори отошел от сложившейся практики, когда хозяин очередного саммита "большой восьмерки" первым делом летит в Вашингтон. В "северной столице" и произошла первая неформальная встреча лидеров двух стран. На Окинаве — вторая.
Пытаясь поддержать высокий темп в отношениях с Москвой, Иосиро Мори, по сути, выполняет политическое завещание Кэйдзо Обути. Информированные японские источники рассказывают, что Мори встречался с Обути за несколько часов до его тяжелого инсульта, после которого он впал в кому и умер, не приходя в сознание. По свидетельству Мори, последние слова покойного премьера были о его желании заключить мирный договор с Россией.
Не вызывает сомнения, что для прорыва в российско-японских отношениях сегодня сложились исключительно благоприятные условия. Дело не только в преемственности пророссийской линии Хасимото — Обути — Мори. Премьеру Мори сейчас крайне необходимо повысить свой рейтинг, снизившийся из-за ряда неосторожных высказываний. Мирный договор с Москвой стал бы лучшим средством укрепить собственные позиции.
Однако есть пределы компромисса. Мирный договор без какого-либо шага вперед в решении проблемы спорных островов для Токио не имеет смысла. Более того, наряду с группой высокопоставленных японских чиновников, настроенных по отношению к России максимально благожелательно, есть и сторонники жесткой линии, которые говорят — хватит, надоело ждать, Москва только тянет время и ничего не делает для того, чтобы подготовить общественное мнение к решению проблемы, которое устраивало бы и нас. Пока пророссийски настроенная часть японского истеблишмента берет верх, однако не следует рассчитывать, что такое положение сохранится и в том случае, если Москва не докажет свою серьезную заинтересованность в решении проблемы.
Готов ли дзюдоист Путин поддержать тот темп, который предложен ему регбистом Мори? Утверждать так пока нет достаточных оснований. Более того, есть ощущение, что новый российский президент пока не нашел свою линию и повторяет прежние наработки российской дипломатии. Накануне Окинавы в интервью японским и иностранным журналистам Путин выразил надежду на то, что "...те проблемы, которые сегодня кажутся такими сложными и трудноразрешимыми, перестанут быть во главе угла наших отношений. Они просто отойдут на второй план, и, конечно же, будут решены". Понятно, о чем идет речь. Однако трудно поверить в то, что территориальная проблема отойдет на второй план и сама собой рассосется. Такое может только присниться.
Владимир Путин и северо-корейский лидер Ким Чен Ир впервые в жизни пожали друг другу руки. От этой встречи у российского президента осталось неизгладимое впечатление. Уважаемый руководитель КНДР "неожиданно ...открылся как современный человек, имеющий представление о ситуации в мире, образованный, хорошо информированный" (Фото: AP)