Original Material
Андреналиновый шок
Задача советника президента по экономике Андрея Илларионова - не столько проводить реформы, сколько приучать общество к непопулярным идеям
(Фото: Николай Галкин)
На просьбы поделиться впечатлениями о профессиональных качествах и идеях советника президента по экономике Андрея Илларионова нам дружно ответили отказом практически все опрошенные экономисты. Причем, что удивительно, и его идеологические противники, и коллеги, исповедующие схожие взгляды. Вряд ли тут дело только в высокой должности, на которую Владимир Путин назначил молодого экономиста на зависть многим. Скорее, в резкости характера, за который его недолюбливают: опасном свойстве говорить правду в глаза, неумении идти на компромиссы. Благодаря этим своим качествам Илларионов с завидной регулярностью портил отношения со всеми - от коммунистических экономистов до либерал-реформаторов, которым в свое время не нравилась критика пирамиды ГКО, валютного коридора и предсказания грядущей девальвации, а сегодня не нравятся идеи о том, что Россия не должна слишком надеяться на западные инвестиции и кредиты. Поэтому Илларионова охотно критикуют идеологические союзники, называя исповедуемый им либерализм популистским и одномерным.
Хождения во власть
Тридцатидевятилетний Андрей Илларионов родом из Питера, вырос в семье преподавателей. В 1983 году окончил экономический факультет Ленинградского государственного университета (ЛГУ) по специальности "Экономист, преподаватель политэкономии". В 1987-м окончил аспирантуру ЛГУ по кафедре экономики современного капитализма, кандидат экономических наук. До 1990 года работал ассистентом кафедры международных экономических отношений ЛГУ, а следующие два года - старшим научным сотрудником и заведующим сектором лаборатории региональных экономических проблем Санкт-Петербургского финансово-экономического института (руководителем лаборатории был Сергей Васильев).
С началом гайдаровских реформ Сергей Васильев, назначенный директором Рабочего центра экономических реформ при правительстве (РЦЭР), сделал Илларионова своим первым заместителем. Вместе с шефом тот участвовал в разработке программы правительства, утвержденной летом 1993 года.
С легкой руки тогдашнего министра финансов Бориса Федорова сразу после референдума о доверии президенту, 26 апреля 1993 года, Илларионов был назначен советником премьера Черномырдина, руководителем группы анализа и планирования при председателе правительства. Вместе с Федоровым Илларионов резко осудил операцию с обменом купюр 26 июля 1993 года и после тяжелого разговора с премьером попал более чем на месяц в больницу. После этого Черномырдин никаких заданий руководителю группы планирования не давал. В последующие полгода Илларионов встречался с премьером всего трижды и всякий раз сам выступал инициатором встреч.
По мнению Илларионова, одной из главных причин поражения демократов на выборах 12 декабря 1993 года стала инфляция, в которой Илларионов винил тогдашних главу ЦБ и премьера. Он советовал премьеру отправить в отставку председателя Центробанка Виктора Геращенко. Считая, что после ухода Гайдара правительство "повернулось к полномасштабной бюрократической реставрации, к откровенному массированному лоббизму", Илларионов подал в отставку, обвинив Черномырдина в "экономическом перевороте". В ответ на это 9 февраля 1994 года он был уволен "за нарушение трудовой дисциплины": прогулял три дня, читая - без ведома премьера - лекции в Великобритании. С тех пор вплоть до назначения экономическим советником президента 12 апреля этого года Андрей Илларионов занимался чистой теорией - возглавлял Институт экономического анализа. При этом результаты исследований, порой сенсационные, позволяли ему периодически будоражить общественное мнение резкой критикой проводимой властями экономической политики.
Андрей Илларионов знакомится с чилийской пенсионной реформой, о которой рассказывает экс-министр труда Чили Хосе Пиньера, посетивший администрацию российского президента в конце апреля. (Фото: Дмитрий Пленкин)
Кассандра
Может быть, еще одна причина стойкой неприязни экономистов кроется в том, что прогнозы "неглубокого" (каковым его считают некоторые коллеги) Илларионова часто сбываются. "Валютный коридор вообще ущербен, - утверждал он в 1995 году, - есть политика плавающего рубля и есть - фиксированного. То, что границы коридора передвинули, с моей точки зрения, - удар по финансовой стабилизации... потому что он дает ориентир на дальнейшую девальвацию национальной валюты..."
В январе 1996-го он подвергал сомнению правительственные планы покрытия бюджетного дефицита за счет доходов, получаемых из неинфляционных источников - например, на рынке госбумаг. Рост поступлений от продажи госбумаг с 1,6 до 2,6% ВВП, записанный в бюджете, Илларионову казался нереальным без допуска на рынок большого количества западных инвесторов. Однако такая перспектива, по его мнению, была чревата усилением нестабильности рынка государственных ценных бумаг: зарубежный инвестор чрезвычайно чуток к любым колебаниям политической конъюнктуры. Надо ли напоминать, как бежали западные инвесторы с рынка ГКО в 1998-м?
В июне 1998 года Илларионов давал уничтожающую оценку планам выхода из финансового кризиса за счет 15-миллиардного кредита МВФ. По его мнению, предоставление такого кредита было бы авантюрой и со стороны МВФ, а правительственная антикризисная программа показывала, что у ее авторов нет ни адекватного представления о тяжести ситуации, ни необходимых планов по выходу из кризиса.
Девальвацию рубля Илларионов считал неизбежностью и описал свой вариант программы выхода из кризиса: бездефицитный бюджет, законодательный запрет заимствований - как внутренних на рынке ГКО, так и внешних (евробонды, различные кредиты международных организаций), как федеральных, так и местных, радикальная реформа государственных финансов и денежной политики, введение системы, при которой денежная эмиссия будет на 100% обеспечена валютными резервами по официальному курсу. Эту программу позже начали осуществлять правительства Кириенко и Примакова.
Совсем недавно Илларионов предсказал снижение темпов экономического роста России с 7,9 до 5,2% из-за увеличения государственных расходов (с начала года они выросли с 35 до 38% ВВП). Сбудется ли этот прогноз?
На том стою
Надо сказать, что взгляды Илларионова мало изменились за последние годы. По его словам, он сформулировал себе семь экономических заповедей: "Не воровать, не печатать фальшивых (необеспеченных. - "Итоги") денег, не брать взаймы у своего населения, не занимать у иностранных кредиторов, полностью обслуживать долги, не заниматься валютным регулированием и вообще ограничить вмешательство государства в экономику и социальную сферу". Он всегда был против существования рынка госбумаг, за проведение политики "валютного управления", или currency board, означающей жесткое соответствие рублевой денежной массы, которая находится в обращении, объему валютных запасов страны. Он не перестает ратовать за резкое сокращение государственных расходов до 17-20% ВВП.
Чем же обязан Илларионов столь неожиданному для многих назначению сначала экономическим советником президента, а затем и главой межведомственной комиссии по участию России в "восьмерке" (конечно, помимо того, что он из Питера, умный и с незапятнанной репутацией)? Видимо, экономист говорит то, что сегодня хочет слышать Владимир Путин. Говорят, что Илларионова "пристроили" в администрацию после того, как он вместе с Волошиным и Грефом доложил президенту, каким должно быть бюджетное послание главы государства. Бездефицитный бюджет, сокращение госрасходов, экономический рост не меньше 5%. Не может не импонировать Путину установка Илларионова на мобилизационную модель экономики, то есть на отказ от внешних займов, расплату с внешними долгами из золотовалютных резервов, как это происходило в последние полтора года, уверенность, что государство может обойтись и без западных инвестиций. После встречи в конце мая с министром финансов США Лоуренсом Саммерсом Илларионов не без гордости заявлял: "Отношения просителя и дающего становятся достоянием истории. Мы будем говорить на равных".
И самое главное, что, вероятно, устраивает Путина и вызывает резкую критику коллег-либералов: экономический ультралиберализм Илларионова вполне сочетается с равнодушным отношением к гражданским свободам, к институтам, защищающим политическую и интеллектуальную свободу, свободу информационных потоков (при этом справедливости ради нужно сказать, что отмена контроля за СМИ стоит одним из первых пунктов в его короткой программе). Недаром Илларионов не устает апеллировать к опыту авторитарных режимов Аргентины и Чили, а также Китая, где после кровавых событий на площади Тяньаньэнь в условиях однопартийной системы, политических репрессий и нерыночного валютного законодательства удалось заметно снизить бюджетную нагрузку на ВВП и добиться завидного экономического роста.
Искусство невозможного
Почти сразу же по приходе в администрацию президента Андрей Илларионов привычно шокировал публику, придумав в противовес грефовской программе комплекс мер радикальной экономической реформы, поместившейся на двух страничках. Смысл ее - распустить большую часть министерств и ведомств, оставить самые необходимые, полностью отказаться от большей части госрегулирования, квотирования, ликвидировать институт банковского контроля.
"Все понимают, что это правильно, и все понимают, что этого не будет, - делится своими впечатлениями глава Центра по защите прав инвесторов Дмитрий Васильев. - Но я исповедую идеологию 60-х годов, когда люди говорили: "Будьте реалистами - требуйте невозможного!" Реальная политика - эта борьба за невозможные цели. Успешное воплощение за годы реформ получили только сумасшедшие идеи. Проведение приватизации - сумасшедшая идея, кто бы поверил в 91-м, что такое произойдет?"
Что же, ставить нереальные цели, пугая своей радикальностью правительственных чиновников, чтобы реформа хоть чуточку сдвинулась с места, - основная миссия нового экономического советника? "Его важнейшая функция - объяснять за Кремлевской стеной Путину, что такое экономика, как она работает, - считает Дмитрий Васильев. - Он объясняет очень сложные вещи очень простым языком, приводя примеры из мирового опыта. Полемист он блистательный".
Никто, да, наверное, и сам Андрей Николаевич, не обольщается: реальных рычагов для проведения экономической реформы в его варианте у него нет. Правительство будет всячески сопротивляться сокращению госаппарата и госрасходов. Слишком много противников, слишком большая политическая воля нужна для радикальных преобразований, тем более что в правительстве и Кремле сегодня скопилось много людей, которые тянут совершенно в другую сторону. Так, к примеру, административное регулирование во многих сферах только усиливается, осуществляются проекты, задуманные еще при Примакове. Скажем, обретает плоть любимая идея Маслюкова - Банк реконструкции и развития, через который в реальный сектор должны пойти огромные суммы инвестиций из бюджета.
Но если к осени мировая экономическая ситуация ухудшится (упадут цены на нефть или опять начнет трясти мировые фондовые рынки), то о радикальных мерах придется не только говорить, но и проводить их в жизнь. И тут главное - не запутаться в насущных, средне- и долгосрочных целях, правильно определить приоритеты. Судя по всему, основной заботой Илларионова в ближайшие месяцы станет не столько проведение реформ, сколько популяризация некоторых непреложных истин: нужно снижать нагрузку на государство и одновременно избавляться от вмешательства государства в дела коммерческих структур, сокращать разросшуюся за годы реформ армию чиновников, вводить в общественный оборот словосочетание "пенсионная реформа", "накопительные счета", "бездефицитный бюджет". Эту миссию Илларионов вполне осознает: "Для того чтобы проводилась разумная экономическая политика, нужно, чтобы ее принципы, подходы, цели разделял не только один человек, нужно, чтобы они стали темой общественной дискуссии".
При участии Венеры Карпинской
(Фото: АР)