Темный как ночь

16 февраля, в первый день года по китайскому календарю, вышел новый альбом Бориса Гребенщикова «Время N» — хроники «времени разгула бесов», непростое путешествие от тьмы к свету в девяти песнях и, наверное, самая мрачная и отчаянная работа в его дискографии.

Альбом начинается со строчек «Позвольте мне прервать вечные споры, / Позвольте расшатать скрепы и опоры» — и сразу понимаешь, что дальше будет только горше и злее. «Время N» еще до выхода успели сравнить с «Русским альбомом» и «Навигатором», записанными в тяжелые для страны 90-е, но такого отчаяния в голосе у Бориса Гребенщикова раньше, пожалуй, не было.

Сейчас уже забыты бесконечные интервью нулевых, в которых Борис Гребенщиков говорил, что в России никогда и ничего не меняется, и подмечал преимущества тысячелетнего династического правления в Китае. Теперь другой расклад. «Время беспощадно, оно как волчица, / Вот мы сидим здесь, а оно мчится», — сообщает он в заглавной песне. И все это после опусов про бессмертную сестру Хо, братьев Забадай и беспечного русского бродягу. Что тут скажешь: раз довели даже его — значит, и впрямь прогнило что-то в Датском королевстве.

В целом сумрачный пейзаж, складывающийся из строчек новых песен, точно повторяет предыдущую пластинку «Соль», меняются только оттенки и полутона. В одной из песен русскую безнадегу расцвечивает сегун с флейтой сякухати, которую монахи Древней Японии использовали как для духовных практик, так и для сбора подаяния. В другой — специально записанная в Тель-Авиве восточная перкуссия.

Для столь прямого высказывания, как «Время N», эти выразительные средства, скорее, избыточны. В записи приняло участие больше 30 музыкантов, многим из которых здесь явно не хватает пространства. Так, без специального упоминания слушатель вряд ли догадался бы, что клавишные в песне «Крестовый поход птиц» записывал Брайан Ино. А в «Песнях нелюбимых» звучит слайд-гитара большого мастера этого инструмента — британского гитариста B.J. Cole. Сильнее врезаются в память саксофонное соло участника King Crimson Мела Коллинза, гитарные партии Лио Эбрамса (которого Гребенщиков считает одним из лучших музыкантов молодого поколения) и ориенталистские мотивы тунисского скрипача Зиеда Зуари в песне «Соль».

Пластинка делится четко пополам. Первая часть — песни нелюбимых, спетые с мертвыми на ржавом ветру, где Гребенщиков то хрипит, то рычит разбуженным зверем. Во второй он обретает буддийское умиротворение, однако от прежней благости не остается следа и здесь. «Не надо стоять у меня на пути, я могу оказаться немного острей, чем кажусь», — предупреждает Гребенщиков в балладе «Прикуривает от пустоты». Единственным спасением от окружающего мрака оказывается эскапизм, а главным образом — нож. В песне «Ножи Бодхисаттвы» эти самые ножи, созданные для отсечения привязанностей, помогают совершить побег от реальности. А в заключительной песне «Крестовый поход птиц» Борис Гребенщиков хочет «взять это небо, как нож, и вырезать нас из сети».

Любопытно, что музыкантом, который четче и яснее всех сейчас говорит о времени, в котором мы живем, стал Борис Гребенщиков — долгие годы воспринимавшийся отстраненным гуру, размышлявшим исключительно о вечном. Любопытно и то, что за редким исключением на эту территорию совсем не ступают молодые музыканты — хотя все, о чем поет БГ, просто-таки витает в воздухе. «Время N» слушается как промежуточный этап — поэтому интересно, наконец, и то, каким будет окончание трилогии, начатой альбомом «Соль». За пределами «Времени N» оказалось больше 20 новых песен, многие из которых были засвечены на концертах. Например, жизнеутверждающий гимн масону Лёве, который ждет большой перемены. Или замечательная вещь «Бог зимогоров», чей рефрен сообщает: «Хоть бросай в меня каменем, мы идем под знаменем того, что горит синим пламенем в кризис». В конечном счете, кто, как не Борис Гребенщиков, знает, что опыт и ум, убеждающие тебя в том, что все плохо, не должны мешать сердцу, верящему в то, что плохо будет не всегда.

Презентация альбома Бориса Гребенщикова «Время N» пройдет 16 марта в клубе А2 (Санкт-Петербург), а 18 марта — в Crocus City Hall (Москва)