Moscow Stratagema

Residents are prone to nutrition, but they do not have funds for them.

M.E. Saltykov-Shchedrin. Letters to the aunt

Due to the combination of circumstances, speaking of Moscow, I am trying to combine a few badly consistent positions, in which some paranoidality is read. In fact, as a member of the group developing the development strategy of Moscow, I have to reckon with moderate official optimism as an uncertain condition for the order. At the same time, in some way, a specialist in the field of urbanism, I cannot help but see that the volume of trunk mistakes made in Soviet and, especially, in the post -Soviet time, is so grand that it is decisively impossible to radically cope with their consequences. Finally, as a middle-aged Muscovite in the fourth generation, I recognize the futility of illusions about the fact that we are all-both inhabitants and authorities-we know somewhat seriously what, in fact, we are dealing with, pronouncing the name of Moscow.

It's not about invectors. Due to the whim of history, it was almost impossible to avoid fundamental mistakes - that in the late Soviet times, when a construction complex has developed that could do only what he could, and as he knew how to, in the Luzhkovskaya era, when the new dogmatism led to a kind of understanding of the market, with the effects of which we have to live. Both periods are marked with equal contempt for knowledge and similar energy of prejudices. According to the aspirations, the new Moscow government would like to come off the burden of inertia, but the comprehension of the nature of the strategic is given to it with difficulty, and the lower the floor of the huge bureaucratic body of this power, the stronger the confrontation of any serious change, since the future for the authorities is just its present state with hope for a greater amount of resources. Understanding that strategy is, first of all, the choice of failures is really not easy.

Let's start with empiricism, which has long been, although unfairly, is considered to be wretched. After childhood and youth in the lane between the Ostozhenka and the Prechistenka, after the wandering of the rented apartments between the Volokolamsk highway, Uralskaya Street and even Beskudnikov, I have the opportunity to observe the evolution of the solid fragment of the Moscow map for forty years, the center of which is the South-West metro station. It was here that the Moscow Development Vector was aimed at a series of general plans of the Soviet era, so that the incident has just increased the zone of jurisdiction of Moscow, a solid background. In this direction, after the construction of Moscow State University on the Sparrow Hills, a set of educational and scientific institutions was systematically promoted, and in the area of ​​the University station, a new administrative center of the capital of the state was laid under Khrushchev, which is no longer there. Now over the foundation of this complex, a wretched species of Inteku's residential product rises.

A certain logic in movement to the south-west was undoubtedly, departmental and cooperative housing accompanied the construction of institutions, and it would be unfair to scold those who could form campuses, but did not do this. There were no such ideas, and all educational or scientific institutions were planned in the same way as Soviet factories: each institution itself, behind its own fence, and the fact that the territory was used with rare contempt for rationality, of course, since we had no place for “alien” rationality. In accordance with the iron law of decreasing quality in a closed system as it dilapidates, the level of project culture has decreased with every decade. The idea of ​​the microdistrict stubbornly did not want to completely rot the West, but this was supposed to be a local community, and we turned out to be sufficient to determine a set of mandatory, while increasing the capacity of schools, kindergartens and a polyclinic, hence the enlargement of microdistricts and an extremely sparse network of roads. After all, we were not going to repeat the mass motorization, and the construction of the vase itself has become a forced measure, since we did not find a different way to redirect the money supply that was not provided with a wide range of goods at once. In the post -Soviet time with a violent increase in the number of cars, the mine worked - “it turned out” that the density of the road network in Moscow is three times less necessary.

Poles of the rhetoric of the “free layout”, according to which the high houses should have risen on the lawns washed by sunlight, this product of the Western dreamers stabilized and legalized, as a result of which there were really a lot of greens in the post -war microdistricts. It was not possible to fool their head with stupid trifles like the technology of garbage collection, etc., they did not know how to evaluate the economy of green construction - due to the lack of economics in the presence of estimated documentation. Already in Luzhkovsky time this trap worked - well, how not to use such opportunities! Accordingly, the sanitary standards of illumination were reduced, and the output point development entered into its rights, accompanied by the useless cries of the compacted. At the same time, almost all the wastelands were built up, according to long-standing plans, the money allocated for something that had never been money, and since the idea of ​​a public good was rejected with indignation, it was decided to squeeze the maximum of banknotes from each hundred of Moscow land ...

Let's get back to observations. The entire final of the Soviet era at the South-West was marked by filling out empty spaces according to a relatively sane plan, but after a pause in the early 1990s, a quasiurbanistic explosion followed. At first, the small local market was swollen in rows of junk, then it began to be squeezed, attaching the so -called shopping complex from the side of the avenue, on the upper floor of which barbecue struggled. Accordingly, the contingent, a newcomer from the North Caucasus sharply expanded. After all, this is only in statistical chimera there are some migrants in general - in reality, these are three qualitatively different layers. The first, lower, - traders in the market; The second, intermediate, - supervisors in the proportion to sellers (by eye) one to ten. The third is clerks, since the owners are not here. The overseers should add valiant police representatives who graze here constantly. Along the avenue, but at a certain distance, so that he did not fall under the hot hand of Sobyanin, the market continues in the form of a continuous row of paviliones, where everyone is traded, including stolen mobile phones, and there is even their own mini-lumber. This is not even Istanbul, it is rather the peripheral zone of Sharm El-Sheikh, which is no less absurd in Moscow than boutiques that were built into the facades along the Tverskaya and mainly do not trade anything, being built into some cunning money laundering schemes. Those who can buy, do it on the road, those who dress from the clothing rows do not come here-the secret of the profitability of these institutions, in which bored-representing saleswoman grazes, deserves its researcher.

The “southwest” has overgrown with several more shopping centers that differ in decoration, but they trade the same. There are as many as two “chocolate” with one “coffee house” and “McDonald's”. At the same time, within a radius of three hundred meters, you can find only one store of the so -called walking distance with violently lifted prices. Oh, this store is a separate ballad. Going from

Hands in hand, this former Soviet trade institution parasitized for a long time on a thermal unit single with the residential building, and attempts at home to sue it, of course, were repulsed with damage. In the framework of the lost campaign, I had a chance to somehow find on the tasks of the store, that is, in the “” part of the basement of a residential building, a dozen three Vietnamese workers engaged in the manufacture of pillows. Finally, the store entered a higher order system, and now all its staff is from Dagestan. But the district clinic, where local pensioners go to complain about illness and have fun in line in the lines of the offices, is now fully equipped with immigrants from Abkhazia. Not without the participation of the district council, the authorities of which changed (with an increase in a degree) of the car like gloves, the former janitors-Tatars washed away, as if there were never here, and Tajiks are quite selflessly working in their place ... If we dial the “ethnic map of Moscow” in the search engine, an entertaining series of explanations will jump out. The only trouble is that this is a 2003 map, compiled according to 1999 research materials. There was a grant - there was a study, there is no grant - there is no study, so all the observations, like a search for an answer to the question: where the Chinese from Cherkizon went, are purely private.

My observation post allowed not only to regularly photograph the changes in the panorama (one unchanged - at first the beautiful huge crystal of the failed office, losing glazing from a month to a month), but also fix the courtyard in the Monad, where the lanterns on the diagonal path do not burn for many years, the already well -known demographic decline. Two clearings of playgrounds are gradually overgrown, and on the newly installed game composition of color plastic, 3 (three!) Children have been seen at different times. And this is for 380 apartments in two houses! Simple surveys made it possible to determine: several mini-hotels are operating in the house alone (of course, without registration, since it is impossible to register them in a residential building) and about twenty apartments are constantly leased. Among the old-timers-and the house was once formed by a wealthy people from military academies and a university public-there are several those who categorically do not want to pay. In theory, they can be spread rot in court, but the accountant lives in the same house, the chairman does not want to contact - therefore, they pay for them other ... one of the brilliant decisions of the Luzhkovsky administration - payment of one concierge for the entrance at the expense of the city budget, with the fact that this is one day shift, while the main need in weak old women - at night, when bums break into the houses. You can write a novel about the ups and downs with fundraising for the payment of concierges, while relations between the HOA authorities with quite active management companies are already a detective, which is based on the very real corpses of the chairmen of self -composed HOAs.

Wretched empirical, but all fun is that it, along with the suffering of motorists and "non-hazardous", is the main part of the city life, which is categorically shaded in the minds of the city government, collecting the reports of the so-called municipalities about their modest activity. Try at your leisure to view the heels of the Internet sites of the district administrations-you will be able to understand a little. Really, it becomes clearer than the skepticism of the mayor, who is deeply doubted that Moscow needs some kind of strategy there, when, with the words of an unforgettable Sobakevich, a crook on a crook sits and drove a crook. We must hope that the new administration managed to at least partially understand the mysterious zone of the colonial operations of the former government of Moscow in Russia and beyond. The matter is not easy - the Atlant Airlines, officially called the property of the Moscow government, but what and what is the case with the marble careers of Altai or the lands in the Krasnodar Territory, or with acquisitions in the Czech Republic or Montenegro, science is unknown. However, the whole circus lies in the fact that a metropolis is impossible without a strategy, because patching holes and improvisation, like an allegedly necessary replacement for kilometers of really bad asphalt, unverified tiles, lead to a collapse in direct stroke.

It has long been known that we are prisoners of words, but it is by no means always understood to what extent. One of the words playing the role of magic signs without intelligible content is the “city”. Simultaneously with the strengthening of national state systems in the seventeenth century, the concept of “city” has lost the real meaning even in Western Europe, while in Russia, after the suppression of Novgorod, to talk about the city differently than in the official sense of control over the rural district, it is completely silly.

However, the word dominates consciousness, and we continue to call the cities the shapeless clusters of buildings, by inertia called London, Paris or Moscow. If you appeal to the residual sense of justice, you will have to admit the obvious: the words “Paris”, “London” or “Moscow” mean a historical center, but by no means an immense field of the Roases on the tasks of the Liverpool Station, not Saint-Deni and not Southern Butovo. In reality, we are dealing with amorphous urbanized territories everywhere, the scale of which obviously exceeds the ability of perception accessible to ordinary citizens. This real ability with the greatest stress allows you to read the half -million collection of people as a city, but then the field of political speculation is extending from scratch.

This situation is universal, however, in the case of Moscow, it is additionally weighed down by its status of the subject of the Federation, which creates a paranoid splitting of consciousness. Moscow is the province, and its “mayor” is not the mayor at all, but the governor, which, among other things, allows you to replenish the budget of Moscow due to income tax (if the profit is shown) and most importantly - in full, without exemptions, due to income tax. Since Moscow is the largest concentration of bureaucracy in the country, and all the post -Soviet years of power took care of the income of officials, first of all, the “urban” budget dependent on activities in all other types. However, for those who do not know: the largest taxpayer in Moscow is an oil refinery in Kapotne. You can forget about the scientific public or the professor, but the “white” income that in trade, in industry, cannot be taken seriously, so that officials and banking employees of the middle level and above are the real basis for the well -being of the capital.

At the same time, a significant part of the All-Russian poor is also concentrated in the territory, conditionally called Moscow, although the features themselves will not understand the absence of any reliable statistics, for example, how many apartment owners who receive rent from real estate in the “gray” rental fee. The jurisdiction of Moscow is now extended to an impressive area removed from the jurisdiction of the Moscow region, however, within the "old" border of Moscow, vast territories are excluded from its jurisdiction, being assigned to the exclusive rights of the Federation. At one time, under the pressure of the resignation of the mayor, the law on the basics of local self -government appeared an article on a special form of a municipal organization in “cities of federal significance”, which is why every tenth citizen of the Russian Federation, being registered by a Muscovite, was deprived of the right to elect municipal power and at least theoretically inflated. Well, it is not to consider the municipal meetings touching in their helplessness in fact, over which the so -called district councils rise like cliffs, although these councils themselves are nothing more than lower bureaucratic constructions subordinated to other bureaucratic constructions called prefectures.

To take seriously a strategy for the development of a metropolis is, firstly, to recognize the existing ones, and secondly, to name real problems and look for their solutions, and not imitate the inimitable Ministry of Economic Development with its delicate attachment to the so-called scenarios. Scenarios without any scheme mean the differences in digital indicators taken, frankly, from the ceiling, since it is more difficult to predict the evolution of the global economy. Finally, we repeat once again: a strategy is a rejection of inertial schemes.

Let's start with failures. The first is the refusal of inherited ideas that power is directly able to influence the economy, science and culture in all its modalities-from the one that is revered by the highest, to popving, within which Moscow in a sense was successfully captured by immigrants from Brighton Beach. The second is the rejection of hatching, which is given to the Russian tradition with considerable difficulty, but it is still necessary to take a step in this direction. In terms of rating assessments, Moscow in the economy has a third of indicators characteristic of the first dozens of cities, but by many indicators the Russian capital takes a position below 31st place. In the field of economics, this is a GDP per inhabitant, the area of ​​offices per inhabitant, as well as a set of risks. The attractiveness of the consumer market in terms of price and quality (33rd place). The same place-according to safety and calm indicators, at the proposal of trade and domestic services, the same place-in pollution of the medium sulfates and nitrates (for carbon dioxide emissions, is somewhat better-26th place), for the presence of comfortable landscaping in the central part of the city. Moscow takes the same 33rd place according to the criterion of the convenience of movement, and in general it is enough to indicate 30th place by life satisfaction.

The already listed comparison is clearly indicated by the choice of the main directions for setting strategic goals. Однако не меньшее значение имеет второй эшелон рейтингов, по которым Москва занимает диапазон 21—30-е места, среди которых — степень обеспеченности продвинутыми кадрами и уровень заработной платы; места среди 200 лучших университетов мира, расходы на науку и технические разработки, привлечение исследователей извне России. В этом же диапазоне — количество международных конференций, общее количество гостиниц, масштаб культурного обмена, средняя стоимость съемного жилья. Здесь же уровень экологической эффективности (от 26 до 28-го места) и плотность остановок общественного транспорта (23-е место).

Имея в виду неизбежную претензию на состязание с мировыми городами первой десятки, необходимо признать, что по совокупности показателей Москва близка к Пекину и Шанхаю в сфере культуры, находясь в одной с ними группе по качеству жизни и несколько уступая обоим по размаху НИОКР и уровню транспортной доступности, а в том, что относится к освоению IT-технологий, входит в одну группу с Сиднеем и Буэнос-Айресом. Для начала не так уж плохо, но что из этого следует?

Вернемся к «Юго-Западной». В полукилометровом радиусе от этой станции метро друг о дружку колотятся более десяти тысяч студентов и тысячи полторы человек профессуры, но кто назовет это место студенческим? В Москве полно учреждений культуры, но площадок незарегулированной культурной деятельности всего несколько: «Винзавод», отчасти «Гараж» и «Стрелка» — вот, пожалуй, и все. Ничего, что хоть сколько-нибудь походило бы на лондонский Сохо или нью-йоркскую Гринвич-вилледж, мы обнаружить не сумеем. Вот тут мы и обнаруживаем не только проблему, но и возможности. Никакими силами московская власть не в состоянии вернуть жизненные силы учреждению под именем «Российская академия наук», но вот отдать всю территорию фабрики «Эйнем» (опять же «Красный Октябрь») артистическому народу под свободное, незапрограммированное освоение, сформировать зону Liberal Arts от Волхонки до Яузских ворот — это власть Москвы сделать может, если сумеет отладить отношения с федеральной бюрократией, которая ничего отдавать не любит.

В наследство от незабвенного команданте московского метрополитена Гаева остался план протянуть красную линию метро до Солнцева. В результате столпотворение автобусов у «Юго-Западной» переместится на несколько километров в сторону Калуги, и из микрорайона Тропарево можно будет выехать на автомобиле, не простаивая четверть часа перед сплошной стеной из автобусов и вылезших из них пешеходов, бредущих к метро. Зато сесть в вагон на той же «Юго-Западной» будет затруднительно. Подлинная драма в том, что, пока товарный транзит через всю европейскую часть страны не удастся отвести от МКАД (а это сотни километров обводов через соседние области и многие миллиарды рублей под распил), существенно ослабить транспортную катастрофу Москвы невозможно. Власти делают что могут, иногда быстрее, чем думают, вследствие чего полосы для автобусов ввели раньше, чем закупили более современные машины в достаточном количестве, чтобы эта полоса была постоянно в работе. В планах властей — наращивание километража все того же злосчастного метрополитена и умножение числа его станций. Однако это даже не полумеры. Магистральная проблема состоит в том, чтобы проложить второй метрополитен без привязки к старинной радиально-кольцевой схеме путей, создать экпресс-линии из области в область через Москву, но мимо ее центрального ядра... Количество нулей необходимых для этого затрат превосходит мои математические способности, однако иного пути нет. И как вообразить признание того факта, что устранить транспортный коллапс возможно лишь через двадцать лет? И какая же власть рискнет объявить, что иного пути, кроме введения дифференцированной платы за парковку, для начала в пределах хотя бы Садового кольца, не предвидится?

Перед властью субъекта Федерации Москва стоит задача, дьявольски сложная в политическом отношении. Приращение территории являет собой скорее обходной маневр, чем решение. Если уж быть последовательными, то надлежало бы начать с признания существования города-региона с населением порядка 17 млн человек, занимающего пространство в радиусе порядка 70 км от Манежной площади. Сказавши А, надлежало бы произнести и Б, то есть признать, что существование Московской области за минусом Большой Москвы противоестественно, а вслед за этим демонтировать область, раздав сегменты «бублика» соседним регионам. Обойти тьму формальных препятствий было бы проще всего, учредив Федеральный округ Москва, тем самым изъяв Большую Москву из обычного административно-территориального деления страны. В принципе ничего невозможного в такой операции нет, но в реальности никто в ближайшее время на нее не пойдет, и тратить место на объяснение нет нужды.

Напротив, теоретически нет препятствий тому, чтобы московская власть развязала себе руки и сняла с себя ответственность за то, чем руководить реально не может, пойдя на радикальную реформу управления. Не ради перестановки клерков как таковой, а затем именно, чтобы отделить возможное от невозможного, а линейное управление — от рамочного регулирования. В самом деле, не во власти администрации Москвы изменить, к примеру, парадоксальную ситуацию, в которой жалованье профессора с докторской степенью в три раза уступает жалованью армейского лейтенанта. Дело, разумеется, не в деньгах только, но и преуменьшать значение всеобщего эквивалента нет оснований. Не во власти этой администрации осуществить перетряску высшей школы, с чем не может совладать и федеральное министерство, и освободить ее от человеческого балласта, накопленного за два десятилетия негативного отбора и понятной жалостливости ректоратов по отношению к людям, которых психологически невозможно выкинуть на жалкое пенсионное существование.

Не во власти этой администрации принудить крупный бизнес к выдвижению реального спроса на инновации, да и где для этих инноваций незанятые ниши в условиях глобального порядка, при котором будь ты трижды российский Эдисон, затраты денег и квалификаций на продвижение продукта непомерно велики, и при попытке работать на свой маленький российский рынок они окупиться не могут.

Ничего нового не сказано, но если признать сущее сущим, то для начала надо расстаться с поползновениями управлять производством и мифическими в нем инновациями, хотя можно оказывать содействие вполне реальной, честно догоняющей модернизации во всем городском хозяйстве. Реализм — жестокая штука, и если ему следовать, то, скажем, на высшую школу Москвы можно оказать только две формы влияния: содействовать формированию университетской среды и выдвигать ей городские заказы на модернизацию городского хозяйства, да и городской среды в целом. Вот на среднюю школу Москва (в теории) может оказать серьезное влияние, сделав шаг от дурацких споров вокруг ЕГЭ к обсуждению переформатирования технологии передачи способности кое-что знать и многое соображать. И на систему работы со здоровьем, а не только с болезнями влияние оказать в принципе возможно, хотя в обоих этих случаях на пути встанут не только федеральные правила игры, но и профессиональные легионы. И на систему ЖКХ влиять можно, хотя бы взяв пример с Петербурга или Перми, где-таки впустили к себе иностранные управляющие компании...

Вот уж на что точно можно оказать влияние, так это на строительный комплекс и на планировочную деятельность, до сих пор целиком от него зависевшую, вследствие чего был упущен отличный шанс увеличить число и частотность улиц в микрорайонах между Третьим кольцом и МКАД. Этот шанс был, когда провозгласили неглупую идею сноса знаменитых пятиэтажек, чем вроде бы намечался переход к вменяемой жилищной политике от жилищной политики столь циничной, что ее можно сравнить с политикой отцов Чикаго или Манчестера середины XIX века, столь энергично описанной у Фридриха Энгельса. Не все ведь даже успели осознать, что именно стало реальностью к середине 1990-х, и только господа Лужков и Ресин, грамотно обменявший часть информации о московских делах на место в парламенте, знают, кто именно был автором гениальной идеи.

Понятно, разумеется, что при высокой инфляции ни об ипотеке, ни о посильных длинных банковских кредитах всерьез говорить было нельзя, но сверхприбыль Москвы, обеспеченная ее столичным статусом, давала возможность обойти это препятствие. При нормальной логике вещей существенная часть этой сверхприбыли могла быть направлена не на популистские прибавки к пенсиям и жалованью сословия бюджетников (их тут же, а то и с опережением съедал рост тарифов и цен), а на грамотную подготовку участков за счет бюджета и на льготы по банковским кредитам. Примерно так мыслил, к примеру, наивный губернатор Белгородской области. Реальная политика, однако, есть искусство упрощения, и упрощение было осуществлено блистательно: все расходы, включая произвольно вздутую стоимость земли и ее аренды, переложили на конечного покупателя, вследствие чего стоимость жилья возросла непомерно для среднего москвича. У девелоперов возник двойной соблазн — во-первых, ориентироваться на богатых, а во-вторых — пуститься в гонку инвестиционного строительства. Стала реальностью ситуация, когда без малейшего риска банки и крупные риелторские компании могли перепродавать друг другу фьючерсы на будущие квадратные метры, взвинчивая цены до небес.

При всем этом гениальность заключалась и в том, что сохраненный в советском своем естестве пул московских домостроительных комбинатов приобрел возможность не только практически в полноте сберечь убогую номенклатуру жилых домов «для бедных», какие в цивилизованном мире не строят уже полвека, но еще и продавать убогого качества полуфабрикат. Это скверно собранные коробки, в ячейки которых покупатель должен вложить бешеные деньги, чтобы превратить их в сносные квартиры. Ну а жилье «для богатых»? Наивность нуворишей, в прежней своей малогабаритной жизни не знавших, что такое комфорт, помножилась на дикость воображения девелоперов, которые в большинстве руководствовались исключительно собственными представлениями о том, что такое «элитное» жилье. Знаю, о чем говорю, поскольку в квартирах класса люкс бывал в Лондоне, Париже и Нью-Йорке неоднократно, и в Москве пытался, среди прочих, безуспешно обучать штаб «Миракс-груп» азам понимания уровней качества жилья.

В районе «Юго-Западной» весь этот вихрь обмана и самообмана, включая «долевое» строительство до и после принятия слабенького закона о нем, я мог наблюдать воочию. Годами сохраняют девственную черноту ночные окна в «элитных» домах — доля «инвестиционных» квартир остается высокой, и нет, наверное, ни одного из крупных губернских деятелей от власти, от бизнеса и от гибрида бизнеса и власти, который не приобрел бы за эти годы квартиру или квартиры в Москве. А уж если добавить к этому недавний трюк с формированием по приказу властей лже-ТСЖ и переименованием ДЕЗов в управляющие компании, то поле для деятельности открывается широкое, а то ведь нескольких председателей реальных товариществ искалечили, а кое-кого просто убили...

В принципе весь этот бедлам можно заставить работать иначе.

Легко себе представить, как этот нехитрый тезис может быть воспринят массивом московской бюрократии, однако же попробуем заглянуть в него поглубже. Включение в черту Москвы вполне дееспособных муниципалитетов Троицка и Щербинки позволяет наконец сломать застарелое табу и задаться вопросом о муниципальном строении субъекта Федерации Москва. Никто в здравом уме не усомнится в необходимости реально централизованных систем жизнеобеспечения, включая все магистральные инженерные сети и дорожные магистрали, однако там, где от магистрали есть отвод внутрь жилых микрорайонов, в принципе должно начинаться вполне самостоятельное муниципальное хозяйство. Весь мировой опыт показывает, что централизованные системы и муниципии вполне нормально сосуществуют, и наличие что 125, что 150 муниципалитетов в пределах одной юрисдикции города или, скорее, города-региона, если речь о мегаполисе, не несет в себе сколько-нибудь существенных угроз. Никто в здравом уме не будет повторять тех благоглупостей, что гремели по Москве в перестроечные годы — достаточно вспомнить претензию Краснопресненского района на суверенитет над воздушным пространством в его границах. Разумеется, необходим укрупненный бюджет, в построении которого не может не происходить известного перераспределения средств между «богатыми» и «бедными» муниципальными районами. Далее, однако, резонно предположить, что утвержденный представительным собранием Москвы бюджет разбивается на общую часть и на бюджеты районов, за соблюдение которых вполне в состоянии отвечать полновесные муниципальные собрания и формируемые ими администрации...

Риски, разумеется, есть, авантюриста или параноика избрать могут, но ведь и средств общегородского контроля предостаточно, и технологии восстановления здравого смысла не вчера отработаны. Важно одно: без этого невозможно преодолеть фантастическое по масштабам отчуждение жителей от как бы своего города, без чего все разговоры о модернизации стоят недорого. Можно себе представить выражение ужаса и негодования на лицах городских чиновников, столь привыкших за годы лужковского правления к тому, что Москва сберегла в неприкосновенности советскую систему управления — такую комфортную для управленцев. Убрать посредничество, навсегда расстаться с противоестественной практикой «приема граждан» — при современной информационной технике у чиновника есть все возможности играть натуральную для него роль привратника при законодательной норме. Правда, при этом нормы должны быть и понятными, и однозначными, и принимать их необходимо по строгой демократической процедуре, а для этого горожане должны взять на себя ответственность.

Подводя баланс в рамках анализа возможного и действительного, нельзя не прийти к простейшему выводу: единственная по-настоящему внятная стратегия Москвы заключается в том, чтобы для начала прибраться и, что называется, вымыть пол. Поднять качество услуг и на порядок повысить качество среды обитания в социальном и предметном смыслах этого словосочетания. Dot. Если этого удастся достичь, то остальное можно нарастить, вернее, можно дать остальному нарасти, будь то активность отечественного бизнеса, привлекательность для бизнеса мирового, наконец — отношение к Москве. Вещь это нематериальная, но очень чувствительная. Если восемь из десяти внешних туристов утверждают, что их нога никогда более не ступит на московскую землю, то за этим тянется череда предсказуемых последствий.

Увеличение зоны московской юрисдикции создает шанс без принуждения и спешки создать стимулы для переселения существенной части московских обитателей за нынешние административные пределы урбанистического образования. Там можно создать качественно новые кварталы арендного жилья — коммерческого, льготного, социального, повысив при этом уровень всех публичных услуг. Там можно создать эффективные бизнес-парки, что вместе с новым жильем открыло бы возможность для некоторого сокращения плотности населения в старой городской черте — это ведь плотность Гонконга! Это не означает пренебрежения к сущему. Разумеется, можно и нужно вычистить участки бывших промышленных предприятий и бывших научных институтов, использовать их не столько для строительства жилья, сколько для расширения набора публичных услуг, включая острую потребность в небольших, часто расположенных парках и скверах, в небольших недорогих гостиницах и хостелах. При этом главное — понять, что при отсутствии теплого моря нарастить поток внешнего туризма возможно только «на плечах» развития системы внутреннего туризма. Перед Россией острейшим образом стоит задача, которую отлично понимали еще отцы американской республики — Building the Nation — создание Нации.

Совсем не случайно скучный Вашингтон является крупнейшим туристическим центром США. Давно работает машина поддержания потока, в котором каждый американец, независимо от цвета кожи и уровня образованности, должен своими глазами увидеть Конституцию США в здании архивов, поглазеть на интерьеры Белого дома, пройти на галереи здания конгресса, подняться на вершину обелиска Вашингтона и постоять у мемориалов Линкольна и Джефферсона. Вот уж что необходимо России, так это принятие государственной программы, в которой визит в Москву стал бы непременным элементом школьного воспитания. Без прямой поддержки федеральной власти эта задача невыполнима, но без активнейшего лоббирования этого сюжета Москвой тоже сделать ничего нельзя. Этому сюжету легче всего найти массовую поддержку, и его продвижение могло бы стать основанием реальной системы развития национального туризма, которая в дальнейшем может послужить формированию географического «всеобуча», шаг за шагом расширяя список мест, в которых нельзя не побывать российскому гражданину.

Пишешь наибанальнейшие вещи, очевидные для обывателей западных мегаполисов, и при этом понимаешь, что... скорее всего — не в этой жизни... По причинам, обсуждать которые скучно. Однако же выполнять подряд надо честно.