В оппозиции

Детская болезнь демофобии в либерализме

20 МАЯ 2008 г. ЕВГЕНИЙ ИХЛОВ

Не надо бояться человека с бюллетенем

Когда редакционная коллегия Оркомитета Национальной ассамблеи обсуждала проект Декларации, то я возражал против слов "весь политический спектр". Мой довод: в число членов Национальной ассамблеи не входят сторонники двух популярных течений — неофашизма (культ всемогущего вождистского деспотического государства — этих ищите в окрестностях Селигера) и "авторитарных прогрессистов".

Я понимаю логику тех, кто боится результатов прямого народовластия. Все их рассуждения блестяще суммировал в «Еже» Леонид Радзиховский.

Действительно, жизнь, как сказал раздумавший вешаться бомж в известном анекдоте, "налаживается". Все вроде более-менее. Всего-то сотня политзеков, всего-то стрельба на юге, вездесущая ложь по "ящику"... Все это мы успешно пережили при Брежневе, Андропове, Черненко, раннем Горбачеве — и ничего. А тут слом и начнется — бешенство недовольной толпы, крах биржи, сцены народной расправы "с гадами"... Сами сравните?!

Надо только забыть лицо матери Юрия Червочкина на несостоявшемся митинге 6 мая... Забыть привезенные "норд-остовцами" снарядные осколки из Беслана, покрытые жирной сажей сгоревших заживо детей... Забыть трейлер, забитый обнаженными телами погибших 13 октября 2005 г. в Нальчике... Забыть мировой участок 359 Басманного суда 7 мая — в день "коронации"... Потому что, как вы понимаете, любезный читатель, проспекты, увешанные линчеванными "ментами", будут страшней тысячекратно.

Но как человек, не чуждый истории, я должен сказать, что именно "либеральная деспотия" торит дорогу взрывам революционной ярости и тоталитарного наваждения... Якобинская гильотина пришла после действительно просвещенного правления Людовика XVI, позволившего спекулянтам оставить без хлеба голодную Францию. Ленин пришел после варварского разрушения традиционного уклада "просвещенным авторитаристом" Столыпиным и поддержки действительно просвещенными кругами России войны с Германией (за сохранение французских и английских колониальных позиций). Гитлер пришел после «просвещенного авторитаризма» фельдмаршала Гинденбурга и полковника фон Шляйхера. Достаточно вслушаться в рассуждения апологетов нынешнего российского режима и, тем более, прочитать листовки его юной поросли, проанализировать, какие предпочтения проявляет «Единая Россия»в отношении режимов и партий, посмотреть, какие неформальные группы преследуются властью, а какие чувствуют свою безопасность и даже имеют скрытую поддержку, — и можно сделать самоочевидный вывод, что сердца партии власти тянутся к самым авторитарным, радикально-националистическим партнерам. Пока они сдерживают свои чувства… Но любой серьезный кризис вынудит их «расширять социальную базу», и тогда власть сама приведет фашистов в руководящие структуры. С другой стороны, продолжение нынешнего «золотого застоя» сравнительно быстро приведет к такому уровню «социального некроза», которого не было и 30 лет назад. Неизбежным ответом на это разложение государства и общества будет попытка захвата власти откровенной хунтой. А идеология и практика этой хунты будет такая, что отличить ее от фашизма можно будет только под микроскопом.

Каждый рождающийся правящий класс в России всегда (по молодости и глупости) сперва решает, что деспотический террор помогает быстро и выгодно переделить власть и ресурсы в пользу опоздавших. Но исклеванные жареным петухом, понимают необходимость гарантий личных прав. Дворяне один раз вытерпели опричнину. Коммунисты — один раз ежовщину. Новорусская олигархия, получившая вместо «бархатной пиночетовщины» дело ЮКОСа, крепко задумалась о важности Великой хартии вольностей и прочей «оттепели».

Каждая новорожденная прослойка реформаторской интеллигенции в нашей стране считает, что лучший вариант — стать советником (чтобы не сказать «Consigliere») у просвещенного автократа. Затем их вышвыривают. В лучшем случае — в эмиграцию или во внесистемную оппозицию. Но детская болезнь демофобии переживается интеллигенцией после каждой русской революции.

Я полагаю, что перед либералами не стоит выбор: бунт толпы (бессмысленный и беспощадный) или «мягкая диктатура». А есть выбор: чреватая сюрпризами демократизация или неизбежная фашизоидная эволюция власти. Поэтому предлагаю предпочесть человека с бюллетенем человеку с ружьем и наручниками.