На страже хаоса

«Век контролируемой информации окончен», — уверяет со сцены молодая ясноглазая американка Лиз Гарви, бывший пиарщик Instagram, а ныне глава PR-департамента полиции Лондона. Лиз погналась за фунтом, который всегда длиннее доллара, и перебралась в Старый Свет по зову Ричарда Миллера, прогрессивно мыслящего шефа полиции с аллергией на глютен. Но если за его здоровьем успешно следят специально обученные люди, то взять под контроль улицы Лондона несколько сложнее. Когда подведомственный ему полицейский спецназ неловко вламывается в чей-то дом и без особых причин бьет электрошоком всех подряд — и лающую собаку, и ее хозяина без штанов, — случайная камера мобильного телефона делает эти подвиги достоянием публики.

Камер в «Вавилоне» вообще много, Дэнни Бойл, режиссер пилотной серии, использует их на всю катушку. Статичные кадры с камер уличного наблюдения соседствуют с дрожащей документальной съемкой со спецназовского плеча, один из героев шоу — кинооператор, делающий сюжет о работе лондонских патрульных Наличие камеры дисциплинирует полицейских — вместо того чтобы бить протестующего курда дубинкой, его всего лишь угрожают «вербально унизить» в случае неповиновения.

Дэнни Бойл определяет «Вавилон» как полицейский сериал, где нет копов, что, конечно, не совсем верно. Копы здесь повсюду, недостает главной приметы любого коп-шоу — детективов в строгих костюмах и с непроницаемыми лицами. Бойл и сценаристы сериала, Сэм Бэйн и Джесси Армстронг (авторы «Peep Show», «Fresh Meat» и «Четырех львов»), взяли древнейший на телевидении шаблон — полицейский «процедурал» — и поместили его в новый антураж: вездесущие камеры, социальные медиа, мгновенная коммуникация. «Вавилон» стал остроумной перезагрузкой жанра, причем с невиданной ранее перспективы: пиар-менеджера.

Лиз Гарви считает, что любую, даже самую неловкую, историю можно представить в наилучшем свете, если быть с публикой откровенной. Слово «прозрачность» она повторяет как молитву, а фразу «Мир, живущий в режиме 24/7, требует 360-градусной коммуникации» хочется немедленно печатать на любой попавшейся под руку футболке. Но жизнь сложнее семинара, Лиз предстоит на своей шкуре узнать: когда речь идет о человеческой жизни, а не фотографии ужина в ресторане, эффектные пиар-мантры могут подводить.

Проблемы у заморской пиарщицы начинаются буквально с трудностей перевода: американка не знает расхожего британского ругательства «scrote» («идиот»). Позже выяснится, что у названия «Вавилон» есть другое дно: авторы шоу считают, что хаос на планете начался не потому, что люди стали говорить на разных языках. Хаос — неотъемлемая черта человеческого общества. В главном полицейском управлении увлекаются маленьким вертолетным дроном. Пригодность спецназа к службе диагностирует молоденький психолог, не отрывая при этом глаз от бумажки с вопросами. «Есть ли у вас чувства?» — спрашивает он. Что тут скажешь. Фарс превращается в драму: по Лондону бродит психопат с винтовкой и Твиттером и убивает прохожих. Но даже в такие моменты «Вавилон» Бойла не до конца серьезен — пиарщики издеваются над ошибками в твитах убийцы, а спецназовцы обсуждают преимущества FaceTime перед Skype прямо во время захвата снайпера.

Дэнни Бойл держит высокий темп, играет с ракурсами и отражениями и, несмотря на обилие персонажей и сюжетных линий, убедительно изображает новый миропорядок, где камера в кармане прохожего тоже превратилась в оружие, способное напугать всю вертикаль городской власти — от простого патрульного до мэра. Сейчас у «Вавилона» готов только пилот, серии появятся в эфире осенью, дальнейшее участие Бойла пока под вопросом — следующий эпизод ставит Джон С. Бейрд («Грязь»). Но «Вавилон» уже учит нас полезным вещам — в частности, такой: когда полицейские стучат в дверь, лучше надеть штаны и включить камеру.