"In the Venice Biennale, Ukraine participated nine times, each time as if starting everything again"

The Lviv-Uzhgorod “Open Group” arose in 2012 and continues to remain one of the main catalysts among the young art of Western Ukraine. Among its regular participants are Anton Varga, Yuri Biley, Pavel Kovach and Stanislav Turin, although the group insists on the openness of its composition, which varies from the project to the project and may include local residents or local communities of the city where the artists are currently working. One of the main projects of the group remains the self -organized Gallery of Detenpyla in Lviv, according to the patterns of which they created other independent spaces. For example, such as “1 m³”-literally a cubic meter of any existing institution that artists rented on a contractual basis as a space that is not subordinate to institutional logic. This year, artists represent Ukraine at the Venice Biennale (they act not only as artists, but also as curators of the pavilion); For her, they proposed the project “The falling shadow of“ Dreams ”to Jardini Gardens,” the choice of which caused a scandal in the local art community and provoked a real struggle around the pavilion.

On the eve of the opening of the Venetian Biennale, the members of the group Anton Varga, Yuri Biley, Pavel Kovach and Stanislav Turin, in their first interview with the Russian publication, told the art critic Valery Ledenov about the independent art scene of Uzhgorod and Lviv, the opportunity to engage in art in the conditions where the combat operations and vicissitudes of participation in Biennal are in.

- Tell us how your group works: who enters it and how you interact with each other? Does your name mean that your group is open?

Stanislav Turina: The name of the group really implies that it has an open composition. The group was founded in 2012 by Yuri Biley, Evgeny Samborsky and Pavel Kovach, almost immediately Anton Varga, Oleg Perkovsky and I joined them. We created our first works by the Vester, but now the composition of the group is sometimes changing (depending on the project). Among the permanent members of the group are Anton Varga, Yuri Biley, I and Pavel Kovach, we all are artists by education.

Most of our works are either “long -playing” and are stretched in time, or suggest continuity. The idea, arising inside the group, goes like a relay and develops step by step. Even our projects as “back yard”, “ Ars Longa, Vita Brevis ” and “Diorama”, which seem to have nothing to add, we can always mentally continue and take the imagination of a new, more desperate step. Incorrectness as an idea is very close to us. In our projects, time is important, the project in it unfolds and grows up.

“Open Group” (Anton Varga, Yuri Biley, Pavel Kovach, Stanislav Turin). Diorama. 2017. Printskrin from the film "41'45". Project for an exhibition of nominees for the Future Generation Art Prose, Pinchukartcentre, Kyiv
© Open Group

Anton Varga: Work in the team requires sacrifice and compromises, first of all, victims of individuality. It is not surprising that not all of the six founders of the group are still working in it. Working together on a certain “object” or “concept” is an ambitious task: from the point of view of classical modernism, probably, completely “unhealthy”. Although let's not forget about the traditions of the collectivity of Soviet avant -garde and non -conformists. Does all this have a relationship with the left theory? We do not directly declare any ideology, and each of us has different political views, but the ideas of collectivity, as well as the principles of comunity BASED Art is definitely close and important to us.

Our works often come out “rounded” and “worn” and exist almost at zero features: as if they can be easily understood, comprehended and “swallowed”. Almost always, they are deprived of visuality, which is the first to sacrifice when the members of the group have different tastes in the visual area. Pure documentation, to which the result of our work is often reduced, in our case - not so much a reference to the traditions of art as the only possible way out of the situation. I would consider the “open group” in the context of the young collective art of Ukraine: in my opinion, it has already developed its own traditions, and its origin is associated with the political life of the country and its cultural processes. It feels like a “open group” recently appears somewhere, has been delaying new participants in the situation, stylizing its work under the “trips out of town”, a bureaucratic office or engineering bureau, and then almost without a trace is scattered at different points of the planet.

Pavel Kovach: We have long been discussing the possibility of the “open group” without us, its founders and regular participants. Over time, she could completely change the composition, and possibly the direction of activity, engaged in mountain tourism, molecular cuisine or simply dissolving in time. But so far these are only guesses on our part.

The “open group” appears somewhere, delays new participants in the situation, stylizes its work to the bureaucratic office or engineering bureau, and then dissipates without a trace.

- Tell us a little about the background of the Open Group. How do you meet and how would you describe the context in which you start working?

Turina: In 2011, the Detenpyla gallery was founded, where we lived, hung out, many who were traveling, there constantly happened by itself: a near-jum, such as a battles, collaborations, meetings and talk about art. The artistic context of Lviv of those years for me are the foggy, obscure figures of masters, high school knowledge about events and artists. The information was assembled by bit and transmitted as an oral story, step by step, an unknown art Lviv opened us step by step. Life as art and art as life. We quite successfully over and over again took a certain process of “initiation” in a party, our work aroused interest among older artists.

The artistic life of Uzhgorod had a great influence on us, with which we were also closely connected: local art festivals, the informal gallery "Corridor".

The idea of ​​the group arose when Oleg, Pasha, Yura and Zhenya lived together in Poland according to the Gaude Polonia scholarship. They did each of their projects and invented there to create a team with the declared open structure. And Anton Varga and I entered their ranks already in Lviv, and we thought up and implemented the first projects together in Ukraine. At first, they even planned to expand the main constant composition, but stopped at six participants.

Kovach: It's hard to say that we ourselves created this space or it, arising from necessity, in turn, gathered us around us. In the history of the Open Group, there are generally a lot of “random misunderstandings”. In the place where Detenpyla is now, there used to be a workshop of Alexander Zamkovsky, one of the brighter artists of the older generation, a participant in the sign for the history of Ukrainian art of the exhibition “Defloration”. When in 2013 we created the Gallery of Efremova, 26, it was located through the wall from the Gallery of the Chervoni Ruura (Rus. Red pipes. - Ed. ) - the legendary space supervised by Yuri Sokolov, acquaintance with which influenced each of us. He lived in a neighboring house, went for a walk with a dog and sometimes came to us. Recently, we did the project “Not yet to say fame” in the Museum of Contemporary Art in Kherson - he and Detenpyla are based on one day, but with a difference of seven years.

Varga: I lived in Uzhgorod until the age of 21. There he met Pavel Kovach (senior) and through him discovered for himself the Uzhgorod artist Pavel Bedzira (a figure, even then mythologized), with participants in the art groups “Pop-Trans” and “Esmarch Mug”, a literary association of Rotonda and later through them-with Pasha, Yura and Stas. For two years he studied in a magistracy in Kharkov. He arrived in Lviv, joined the “open group”, lived in the Detenpyla gallery for about six months. After the Gallery of Efremov 26 arose, in a strange topological way, connecting us with the already “found” places, and the information object “probability. 89 days of winter ” , the essence of which was that in the winter of 2012-2013 in the kitchen in the apartment of one of the houses (not where there was Detenpyla ) we put up any new project every day to“ fill your hand ”ourselves, and at the same time survive the gray and gloomy Lviv winter.

- Who influenced you as artists and what authors or trends seem important to you on the Ukrainian and foreign art scene?

Turin: First of all, we were influenced by the artists with whom they personally talked, many of the student resistance and students at the Lviv Academy of Arts - Sergey Radkevich, Ruslan Tramb, Ivan Buryanik and many others; In my student years, I was hanging out a lot and literally searched and monitored everyone who does something strange at the academy. Pavel Kovach (senior) and his stories about Pavli Bedzire, Sergey Yakunin, Myroslav Vaida, Vlodko Kaufman, definitely Yaroslav Fomesky, Yuri Sokolov, Lyubomir Tymkiv, Vladimir Topiy, Anastasia Rudneva, Myroslav Berry, Andrey Boyarov; This list can be continued. Well, the participants of the Open Group: with their practice, I am conducting an internal dialogue. Separately, I would like to call Lars von Trier and the work of Damien Hurst “Thousand Years”. The experience of the “Collective Action” group turned out to be very important for me, learning about which in 2011, I once again felt that I was not the only one in this world (I can’t say better).

In those personalities that were important to me, I was delighted with a certain detachment, a natural desire to remain outsiders and not be shy of their marginality. Some of them - obvious archivists, archive and museumification - there is a certain agenda in Ukraine. It is not necessary in the sense of "leave your mark." But, for example, one of the works of a colleague who may no longer be alive. The idea of ​​self -organization in various fields is widespread: media, book publishing, residence for artists, galleries, festivals, educational platforms. DIY -wave has long been launched and still has not dried up in almost every region.

My field of view is mainly limited to the art of Ukraine. With a foreign art scena, I have never been familiar in sufficient volume.

Kovach: As for the “cd”, I remember how we read to the holes the special issue of the “art magazine”, which Sergei Yakunin gave us. To those whom Stas listed, I would add to Igor and Svetlana Kopystyanski, Andrei Sagaidakovsky, Vasil Dymidu, Leonid Voitskhov. From the foreign - Miroslava Balka, Arthur Zhmievsky, Felix Gonzales Torres, Dania VO, the Polish group Azorro .

I hope that all this gave a reason to rethink questions that pop up in connection with the presence in the city of an abandoned Jewish cemetery or empty pedestal from the monument to the Soviet soldier, reminiscent of the Soviet heritage.

- The press is now widely discussed your project for the Ukrainian pavilion at the Venetian Biennale "The falling shadow of the" dream "to Jardini gardens." Tell us what it will be.

Yuri Biley: In short, the story of the “dreaming shadow of“ Dreams ”to Jardini’s gardens” is as follows: “The largest Mriya cargo aircraft in the world (“ Dream ”. - Ed. ) Flies over Jardini at noon, discarding the shadow to the gardens, and after that returns to Ukraine. In the cargo compartment there is an HDD -disc with information about all artists and artists of Ukraine ” -those participants who responded to our Open Call , announced in all regions of the country and announced on the Pavilion website, where those who wish could fill out an application for participation in the project and be mentioned in it. In the pavilion itself, for six months, performers will tell the history of the project.

The project is designed to rethink the concept of myth and its significance for modern Ukrainian art. The story about the "Dream" is an allegorical form of presence in Venice. The shadow over Jardini is an illustration of the dynamics of forces and power in contemporary art - Ukrainian, European and world.

Kovach: In the pavilion for six months, the story of the flight of “Dreams” will be transmitted by living people from mouth to mouth - for this performance we came up with a special scenography. The project will become the place of the meeting of the history of the event and visitors to Biennale, where the performers will perform the guardians of history and memory as an artifact. The stories of people with different life experience, a living story that will constantly change and go beyond the biennal. The exposition directly will become an official representation of the history of “Dreams” and all Ukrainian artists whose names were mentioned in it.

Varga: In our project, we turn to Ukrainian artists and artists as a “unified imaginary community”. There will be no selection among the registers: everyone who will correctly fill out the application form will fall into the final list of participants. These participants will be recorded on a hard drive, and based on the results of the project an archive in the form of a telephone book-reference book will be assembled. It will be published as a catalog of the national pavilion, and all the artists, artists and art groups mentioned there will automatically become participants in the project.

-You implemented a similar project in Katowice in 2018: a plane flew over the city, to which a banner was attached with the inscription “We were somewhere among you”. Are they somehow connected for you?

Kovach: As for me, these projects are completely different, any connection will look artificial. I do not see any similarities except the aircraft.

Biley: In the work “We were somewhere among you”, the topic of searching for your place, the theme of presence is important. After spending two months in a residence in Katowice and having left there, we illustrated the fact that we were "somewhere among you." On the other hand, depending on the site over which the plane flew, the phrase on the banner acquired a different context.

In Katowice, the plane flew over 13 places, each with its own history and related narratives. History related to various environments, cells and communities. Those who saw the banner probably wondered who these “we” and “you”, and probably answered him everyone in their own way. Unfortunately, these individual stories cannot be documented. But I hope that all this gave a reason to rethink questions that pop up in connection with the presence in the city of an abandoned Jewish cemetery or empty pedestal from the monument to the Soviet soldier, reminiscent of the Soviet heritage. Think about the industrial power, which the Katowice possessed in the past - non -working mines were preserved in the city. About local cultural processes presented in the exposition of the National Museum, etc.

“Open Group” (Yuri Biley, Stanislav Turin, Pavel Kovach, Anton Varga). We were somewhere among you. 2018. Aircraft, banner with the inscription, size 150x300 cm. Promotion was implemented on 10/04/2018 at 13: 30-14: 30 in Katowice, Poland
© Maciej Gapiński

- The choice of the Open Group project for the Ukrainian pavilion in Venice provoked a scandal . What, in your opinion, happened?

Turin: This is a set of factors that are difficult to reduce to a single denominator: changes that have occurred in the country, something related to the distance between generations, the projection of the conflict associated with the act of censorship in the arsenal .

Kovach: It so happened that we won the competition of curators of the Ukrainian pavilion in Venice and by default became a lump in the throat of the artist, who took second place. Everything began to move according to the worked out scheme, when the competition wins one project, and as a result of intrigues (as it was in 2001) or due to the intervention of the country's leadership (as in 2005), another receives another. This becomes a tradition, but there is mriya - the dream that we will finally change it.

Varga: At first it seemed that the matter was in the conflict of generations. But the older artists spoke in our support too. At this stage, it seems that the struggle for power from those who corrupt methods wants to lobbit their interests is already familiar to Ukraine. Prominent representatives of the art community, without embarrassment, resort to the methods of the times of Yanukovych, and I want to ask who we really are dealing with their person - with artists or functionaries from culture?

Biley: Among the accusations in our direction are statements that Mriya is the largest Soviet cargo aircraft in the world and symbolizes Soviet achievements, and not the successes of today's Ukraine. But the fact that the Soviet aircraft recalls the historical heritage with which we have to live. What have we inherited? Culture after stopping time? The painful awareness of one’s own peripherality, the consequence of which was the constant cultivation of “pioneers” like “first” and “largest” exhibitions-replacements of modern Ukrainian art abroad? In the Venetian Biennale, Ukraine participated nine times and each time - as if starting all over again. What is the greatest pride in Ukraine has Soviet roots, and we are interested in working with it. This is not a reason to blame us for anything, this is a banal fact that speaks a lot. About how countries at times resurrect and store uncomfortable myths. О том, как современная политика умело рисует черно-белую картину прошлого, приватизирует пространство национальной памяти и манипулирует ей.

Процесс загрузки оборудования и взлет самолета Ан-225. 2015, 2016
© Компания «Антонов»

— Многие ваши проекты, такие, как «Открытая галерея» , «Ключи от галереи» , «1 м³» и др., связаны с организацией альтернативных художественных пространств и pop-up -галерей. Почему вам интересно заниматься подобными вещами и связано ли это с художественной средой тех городов, в которых вы работаете?

Билей: «Открытая галерея» — это первый и до сих пор существующий долгосрочный проект, с которого, в принципе, и началась «Открытая группа». Идея галереи стала «направляющей» для всей деятельности группы, готовой приглашать новых участников для новых проектов. Создавая «открытые галереи», мы постулируем существование пространства для репрезентации искусства без художника — и наоборот.

В рамках «Открытой галереи» мы создали более 15 новых галерейных пространств: это галереи «Два» (2012), «Тиса» (2012), «На Арсенальной площади» (2012), «550 кв. метров» (2012), «Галерея с видом на лес» (2012), галерея «В. Внутри» (2013), галерея «19» (2013), «Наибольший Немировский арт-центр» (2013), галерея «На Biesentaler Strasse » (2014) , «Галерея на участке дороги» (2014), галерея «Освещенная территория» (2014), «Галерея исчезнет в конце этого предложения» (2018). Устройство каждого из этих мест зависело от контекста, в котором они возникали.

Проект «Открытая галерея» породил многие наши последующие проекты. Например, «Ключи от галереи», «1 м³», «Паспорт объекта», «То самое место», « Ars longa , vita brevis » .

«1 м³» — долгосрочный проект в нескольких частях. Мы обращались к различным институциям и предлагали на определенный срок (три-пять лет, а иногда и до закрытия самой институции) выделить нам кубический метр их помещений, подписав с нами договор, определяющий права и ответственность сторон. По названию институции-«сдатчицы» кубический метр получал свое название. Мы размышляем здесь о понятии свободы художника. Лично для меня этот проект — вирус, чтобы протестировать институцию. В процессе переговоров и подписания документов всплывает множество деталей, раскрывающих степень доверия, открытости и позицию институции относительно художника.

В проекте «Паспорт объекта» (2014) мы совершаем интервенции в строящиеся здания и на паспорте объекта — он всегда висит на заборе, ограждающем стройку, — анонсируем появление новой институции. Писали, к примеру, что в этом доме будет центр современного искусства или галерея. Мы планировали реализовать его в разных местах, но пока сделали только в городе Днепр (старое название — Днепропетровск), видоизменив паспорта пяти строящихся объектов.

«Открытая группа» (Юрий Билей, Павел Ковач, Станислав Турина, Антон Варга). Паспорт объекта. 2014. Проект для фестиваля «Конструкция», г. Днепр, Украина
© «Открытая группа»

Турина: Проект «Ключи от галереи» был придуман в разговоре с художницей Алевтиной Кахидзе. Предыстория заключалась в том, что на фестивале «Креденц» в городе Виноградово в Закарпатье, в котором мы участвовали в 2012 году, мы обнаружили заброшенный дом, где хотели сделать нашу вставку: 2,5х2,5 метра с низким потолком — в прошлом это была сторожка одного из предприятий. Дверь была заперта, но влезть можно было через окно. Сами мы так и поступали, но зрителям на открытии предлагать влезать через окно было не комильфо. Паша Ковач пробовал открыть домик ключами, которые были у него в кармане, и ключ от галереи Detenpyla подошел! В домике мы выставили наши работы и назвали его галереей «Тиса» — по названию протекавшей неподалеку реки.

Позже Алевтина пригласила нас на Muzychi Christmas Art Fair в «Я-галерее» в Днепропетровске. Посетители могли приобрести ключ от галереи «Тиса» и вместе с ним — одну из работ, которые мы в ней реализовали. Помимо ключа покупателям вручались карта и инструкция, как добраться до галереи и забрать работу. В Днепропетровске у нас купили три комплекта ключей. За двумя работами спустя год приехала одна из приобретательниц. Один ключ был показан на выставке на острове Лидо в Венеции с обещанием подарить его тем, кто готов был приехать в галерею, — ими оказались два сотрудника бельгийской галереи Transit . Один комплект был подарен в 2013-м Бьорну Гельдхофу, тогда куратору, а сейчас арт-директору PinchukArtCentre . Последний остался у нас. Позже, когда я делал в «Тисе» персональную выставку, по приезде обнаружил, что дверь снова заперта, и я опять открыл ее своим ключом от галереи Detenpyla .

«1 м³», когда мы только его придумали, первым делом хотели реализовать на выставке номинантов на PinchukArtPrize в 2013 году, когда были номинантами, и получить кубический метр в PinchukArtCentre , но ничего не вышло. В 2014-м мы получили наш «первый метр» в ныне уже несуществующей «Я-галерее» в Днепропетровске. За ней последовали галерея «Лабиринт» (Люблин), галерея Гэри Боумена (Львов), Харьковская муниципальная галерея, галерея «Арсенал» (Белосток). Велись переговоры с Музеем современного искусства Одессы. Будут ли в этих метрах сделаны выставки, мы еще не решили.

Важно понимать, что когда мы говорим про галереи, то всегда имеем в виду некоммерческие галереи и пространства, потому что на Западной Украине коммерческих галерей современного искусства не было в принципе. Нас интересовала не институциональная критика, а попытка создания независимого пространства, работающего по другим правилам: по правилам леса, законам физики или атмосферных явлений. Нас можно было сравнить с ребенком, сооружающим свой шалаш.

Ковач: К работе с самоорганизованными пространствами мы пришли естественным образом. Вместо рутинного написания магистерских работ по завершении учебы нам разрешалось сделать выставку и показать свои работы. И выпускные проекты мы защищали в галереях. У меня выставка была в галерее DZYGA (Львов), у Юры Билея — в Музее идей (Львов), а Стас Турина решил сделать выставку у нас в квартире-мастерской, потому что других галерей «нашего» формата не было. Все выставки открывались в один день с разницей в пару часов, толпа перемещалась из галереи в галерею, и самые «стойкие» дошли до третьей выставки «Дом Стассы», как бы сшив все эти пространства, легитимизировав их и сделав видимыми.

Среди обвинений в нашу сторону звучат заявления, что «Мрiя» — самый крупный в мире советский грузовой самолет и символизирует советские достижения, а не успехи сегодняшней Украины; но факт, что самолет советский, напоминает об историческом наследии, с которым нам приходится жить.

— Ваш проект «Открытый магазин» представлял собой газету объявлений, среди которых разместили объявления о продаже ваших работ. Много людей вам позвонило в итоге?

Турина: При первом запуске проекта во Львове я реально хотел получить нормальную кассу. Я продавал реди-мейд — шариковую ручку за две гривны, но в описании в газете указал, что это скульптура из пластика. Мне позвонили уточнить, не из бронзы ли она.

Евгений Самборский продавал свою живопись 2010 года, и у него спросили по телефону, нет ли у него работ 70-х — 80-х, хотя он сам родился в 1984-м. Юрий Билей продавал документацию перформанса на DVD — объявление в итоге напечатали в разделе «Накопители и диски». Пашину инсталляцию назвали «картина-инсталляция». Живописный объект Антона Варги стал «объектом живописи». Эти работы было очень смешно подавать в газету по телефону.

Ковач: Мы до сих пор вынашиваем планы «оккупировать» подобным образом газету, в которой было бы много объявлений от художников, и сделать тем самым каталог современного искусства. Газета должна выходить очень большим тиражом, а объявления должны размещаться в ней бесплатно, кроме случаев, когда ты хочешь цветную фотографию большого формата и на первой полосе. Газета «Ваш магазин» должна быть еженедельной и стать настольным изданием каждого коллекционера. Я думаю, что таким образом мы можем и в самом деле сформировать украинский рынок современного искусства.

Билей: Первый раз этот проект мы реализовали во Львове в 2012 году, опубликовав объявления о продаже работ в реально существующей газете объявлений «Ваш магазин». В 2017 году во время выставки, посвященной пятилетию «Открытой группы», сделали его ремейк в газете Okazje , выходящей в Белостоке (Польша). Для меня «Открытый магазин» — это попытка поговорить про арт-рынок и место молодого художника на нем. Альтернативный анархический рынок без посредников и процентов. Это движение в сторону каждого потенциального потребителя-коллекционера. Подобные методы мы использовали в недавнем нашем проекте «Только пока Славе не говори». Номинально это первый музей современного искусства в Украине, хотя возник в частной квартире в 2004 году, где находится до сих пор. Мы попросили художников отдать свои работы в его коллекцию, и 50 художников и художниц согласились. Так случилось, что у директора музея в момент приема работ были сломаны кисти обеих рук, а ему нужно было поставить около семисот подписей, и эта процедура заняла примерно половину рабочего дня. Сама выставка была приурочена к дню рождения музея (15 лет) и галереи Detenpyla (8 лет) — оба пространства открылись в один и тот же день (5 марта).

Только пока Славе не говори. 2019. Вид экспозиции выставки. Музей современного искусства в городе Херсон (МСМХ). Куратор — «Открытая группа» (Юрий Билей, Павел Ковач, Станислав Турина, Антон Варга)
© «Открытая группа»

— В таких проектах, как «Дом культуры» , «Те же самые места» или «Исключительно для внутреннего пользования» , вы работаете с местным сообществами. Как вы строите свою работу в этом случае и чем она вам интересна?

Турина: Внутри таких проектов мы, как по мне, все же остаемся режиссерами. Для меня это довольно тяжело, так как я предпочитаю камерное общение, разговор и действие в большом коллективе мне некомфортны. В таких проектах я, скорее, «мониторю» происходящее. Или по завершении проекта разыскиваю участников, чтобы раздать им документацию работы. Например, в рамках «Дома культуры» я разместил ее на стенде в самом Доме культуры рядом с архивными фотографиями села. В этом году я снова в силу обстоятельств окажусь в том же месте и обязательно встречусь с кем-то из участников акции. Картина освещенного бегающими пятнами фонарей местного Дома культуры — из тех моментов, которые запоминаешь на всю жизнь. Такие работы порождают новые модели коммуникации, и этот опыт невозможно передать, если делаешь по итогам выставку в галерее. Я думал разработать новый способ максимально полной передачи всего опыта проекта, синтетического вида документации.

Ковач: «Дом культуры» мы реализовали в селе Могрица Сумской области. В проекте приняли участие местные жители, всего порядка десяти человек. В основном мальчишки от 10 до 18 лет, которых Юра «завербовал» возле сельского магазина. Вместе с ними мы договорились из темноты подсветить фонариками здание местного Дома культуры.

Процесс работы в подобных проектах оказывается скоротечным и остается в памяти каждого как совместно прожитое время, момент получения нового интересного опыта, который редко удается передать в самой работе, и эти две вещи обычно существуют параллельно. Иногда бывает нужно вступить в быстрый короткий диалог с абсолютно незнакомым тебе человеком, предложить сделать совместное групповое фото или установить веб-камеру на дверь дома, хозяин которого призван на войну. Или описать во всех деталях свой разрушенный войной дом, в который ты вряд ли когда вернешься, или подсветить фонариком здание Дома культуры в твоем селе. Или набить на своем теле татуировки автобиографического характера, или просто сесть в автобус и поехать неизвестно куда и зачем. Такие вещи позволяют иногда «проснуться» и немного «перекодировать» реальность. Этого невозможно достичь, просто читая книги дома. Это определенная практика, разделяемая всеми участниками наших проектов.

Варга: Помню, Ярик Футымский, который тогда тоже там был, позже мне сказал, что проект «Те же самые места» ни много ни мало «вернул ему веру в современное искусство». Я представляю, как странно было внезапно увидеть сочетание этих разных людей с такими абстрактными деталями, как «место» или «история». И наверняка вся суть в том, чтобы в результате эти абстракции физически «прошили» людей, реактуализировали сами себя не только на уровне пространственном, а, скорее, на уровне памяти и воображения, стерли их отчужденность от собственного контекста. Мы представляли, что людям в «Исключительно для внутреннего пользования» будет интересно после групповой фотографии на вокзале на секунду понять, что они 18 часов были частью сообщества, которое по приезде в Киев растаяло на глазах. Вообще существование в истории группы проекта «Исключительно для внутреннего пользования» само по себе интересно. И хотя его можно повторить в любой стране, тогда у нас получился «отрывок» конкретного социального и информационного контекста и даже просто отдельного дня. Кипы книг, наполненных всей информацией, что люди читали и слушали в одном вагоне метро на трех станциях дороги между вокзалом и арт-центром, до сих пор пылятся где-то в Detenpyla .

«Открытая группа» (Антон Варга, Юрий Билей, Павел Ковач). Исключительно для внутреннего использования. 2015. Мультимедийная инсталляция: акция, фотография, тираж книг, шесть видео
© Сергей Ильин, фото предоставлено PinchukArtCentre

— Ваши проекты «Задний двор» и «Без названия» (2015) затрагивают проблему военной агрессии России на Востоке Украины. Эти события как-то повлияли на то, чем вы занимаетесь как художники?

Турина: Думаю, однозначно да. Это невозможность сказать что-то без внутренней оглядки на линию фронта. И вопрос, которым постоянно задаешься: то, чем я занимаюсь, — важно ли это вообще? Все, что я делаю, я делаю в стране, где идет война. Каждый раз, выходя в город, я вижу военных: иногда узнаю их по обуви, сумке, очкам, кепке, кофте-флиске. И я постоянно думаю: что видел этот солдат? Может быть, он просто в отпуске перед возвращением на фронт? Несколько художников из нашей среды воевало, один до сих пор воюет.

Проект «Без названия» по-своему ужасен: я фиксирую каждое новое знакомство, и мне кажется, что все это не закончится, что этот проект — навсегда. Мне некомфортно на физическом уровне, когда я думаю о нем или веду его: мне сдавливает грудь и горло. В моем сознании в этом реквиеме каждое мое новое знакомство встречается со смертью.

Вспомнилось: была зима, и выпало много снега. Возвращаешься рано утром первым поездом метро домой с женой после клуба, куда я вообще хожу раз в три месяца как на музыкотерапию, и видишь в вагоне молодую девушку в военной форме и с вещмешком, ее руки в военных перчатках, сама она задремала. И что-то «случается» внутри.

Пишу эти слова и понимаю, что отвечать на этот вопрос мне сложнее всего. Пишу и вижу линию фронта на карте.

«Открытая группа» (Юрий Билей, Павел Ковач, Станислав Турина, Антон Варга). Without the name. 2015 — наст. вр. Стол, принтер, интернет-интерфейс, бумага. Проект сделан в рамках выставки Future Generation Art Prize @ Venice 2017 на LVII Венецианской биеннале
© Сергей Ильин, фото предоставлено PinchukArtCentre

Ковач: Особенно сложным оказался для меня проект «Без названия». Из-за него я думаю о войне почти каждый день независимо от того, пользуюсь ли интернетом, с кем в настоящий момент общаюсь и где нахожусь. Это означает не просто думать, но представлять себе, что каждый твой новый знакомый равен одному погибшему на войне, и единственный способ уйти от этого проекта — это стать одиноким. У нас вообще была задумка исчезнуть без вести, но она осталась на уровне мифа, хотя кто знает.

Варга: Мы начали проект «Без названия» в 2015 году. Договорились записывать данные обо всех наших знакомствах с людьми. После я поехал в Нью-Йорк и Лос-Анджелес, где провел год с небольшим. Можно ли сказать, что каждого, кого я встречал в клубах и на вечеринках в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, я мысленно приравнивал к погибшим в АТО? Probably not. Эти числа оставались абстрактными. Хотя статистика не стояла на месте, и к старым знакомствам добавлялись новые; потом, когда они через принтер отпечатывались на бумаге, все они казались отчужденными. Вероятно, в этой холодности и даже бездушности кроется притягательная сила этой работы.

В 2015 году мы также сделали работу «Синоним к слову “ожидать”» для украинского павильона в Венеции. Проект получился любопытным и достаточно прямолинейным, он был сделан под влиянием событий 2014—2015 годов — самого «горячего» времени в ходе вооруженного конфликта с Россией. Мы сидели в павильоне и по девяти экранам следили за дверями подъездов домов, в которых жили солдаты, только что призванные на фронт (проекция транслировалась в павильон при помощи веб-камер). По восемь часов каждый день смотрели на двери, за которыми были те, кто ждал. Искали свой синоним к слову «ожидание» в стеклянном кубе на одной из набережных Венеции. Хотели поймать момент возвращения солдата домой. В итоге увидели, как вернулись трое. У нас была идея, что проект должен работать в обе стороны, но организаторы сказали нам, что из-за активных военных действий невозможно было установить камеры в ДНР и ЛНР. Сейчас понимаю, что это было важно сделать, идея и сегодня не утратила бы актуальности.

«Открытая группа» (Юрий Билей, Павел Ковач, Станислав Турина, Антон Варга). Синоним к слову «ждать». 2015. Потоковое видео, шесть фотографий, перформанс. Проект для выставки «Надія!», Национальный павильон Украины на LVI Венецианской биеннале
© Сергей Ильин, фото предоставлено PinchukArtCentre

Билей: Проект «Задний двор» мы сделали в 2015 году для выставки « Dispossession » в рамках параллельной программы LVI Венецианской биеннале. Ее тема — память о доме, потерянном из-за войны. О том, что остается, когда твой дом был разрушен и стерт с лица земли. Участницами проекта стали две переселенки — Филомена Курята и Светлана Сысоева: обе лишились домов во время Второй мировой войны и теперешнего военного конфликта с Россией. Мы попросили их вспомнить и как можно точнее описать вид их домов изнутри и снаружи и в сотрудничестве с архитекторами и дизайнерами воссоздали дома в виде макетов. Воспоминания двух женщин были записаны на видео и транслировались во время выставки.

— Могли бы вы рассказать, как существует ваша группа в институциональном смысле: на что вы живете как художники? Есть ли возможность грантовой поддержки внутри Украины и за рубежом, возможность продажи ваших работ или сотрудничества с галереями?

Билей: До начала войны на Востоке Украины в стране существовало несколько частных фондов и грантовых программ от украинских олигархов — после начала войны они сменили направление деятельности и занялись социальными проектами. Период с 2014 по 2015 год в этом смысле проходил в относительном вакууме. С 2018 года начал работу государственный Украинский фонд, выдающий гранты на культуру. Также был основан Украинский институт, финансирующий представительство украинской культуры за рубежом. Художников продолжает поддерживать Польский институт, в последние годы очень ощутима поддержка Британского совета. Есть ощущение, что деньги на культуру стали появляться, что в последние годы доказывает и Министерство культуры, финансирующее участие страны в Венецианской биеннале. Все чаще художникам стали платить гонорары за работу — сама идея, что гонорары должны выплачиваться, начинает закрепляться на украинской художественной сцене.

Ситуация с зарубежными грантами, стипендиями и гонорарами от тамошних институций складывается намного лучше: они и составляют почти все доходы, которые мы получаем. Но, чтобы их иметь, необходимо участвовать в конкурсах, подавать заявки и жить и режиме дедлайнов. Работаешь на полную ставку, а живешь как будто на социальное пособие.

Что мы унаследовали? Культуру после остановки времени? Болезненное осознание собственной периферийности, последствием чего стало постоянное выращивание «пионеров» вроде «первых» и «крупнейших» выставок-репрезентаций современного украинского искусства за рубежом?

Турина: Я время от времени преподаю, беру оформительские заказы, но живу также на гонорары за проекты и выставки, деньги, сэкономленные в резиденциях. Несколько раз велись переговоры о покупке наших работ, но дальше разговоров дело не пошло. Единственная наша продажа состоялась во время Muzychi Christmas Art Fair в Днепропетровске: три коробки с ключами от галереи по 500 гривен каждая.

Мы никогда не рвались в галереи и в данный момент не сотрудничаем ни с одной. Это не позиция противостояния, так само собой получилось. Мы и сами не понимаем, почему так получается. Возможно, из-за того, что у нас уже есть своя галерея?

Ковач: Я когда-то преподавал в художественной школе, потом брал разные заказы в качестве приработка. Последние годы живу на стипендии, гранты и гонорары, но все это нестабильно, и в материальном смысле меня часто поддерживает моя девушка, у которой собственный бизнес.

Subscribe to the COLTA.RU channel in Yandex.Zen to miss nothing