Саммит РФ-ЕС: испытание на зрелость

Саммит Россия – ЕС, который все-таки состоится в Самаре, что еще накануне совсем не было очевидно, станет, пожалуй, самым драматическим моментом в отношениях России и Европейского союза. От того, насколько обеим сторонам удастся преодолеть собственные внутренние разногласия, устойчивые стереотипы и проявить понимание, «терпение, смиренномудрие» и стратегическое мышление, – во многом зависит как долгосрочный вектор развития России, так и будущее ЕС в глобальном мире.

И это не громкие слова. От Кремля сейчас, по сути, требуется та же добрая воля, что и 11 сентября 2001 года – нужно протянуть руку европейским партнерам. Помочь им сохранить лицо. Эффект будет многоплановым. Первое: этого не забудут в Брюсселе и, тем более, в Берлине и Риме. Второе: Россия сможет получить немалую экономию средств, которые тратятся на «улучшение имиджа»: неглупая европейская пресса, прежде всего немецкая и британская, обязательно отметит дальновидность и «европейский выбор» Москвы. Третье, наконец, с точки зрения политики России удастся сохранить больший маневр для проведения традиционной для нее двусторонней дипломатии.

Даже поверхностный анализ создавшейся ситуации в отношениях России и Европейского союза показывает, что по существу стороной, не готовой к дальнейшему развитию более тесного, тем более стратегического партнерства, является ЕС. Во-первых, это связано с его неготовностью к усилению роли России, что вызывает на Западе шок. Активная жесткая самостоятельная политика Кремля, подкрепленная уверенностью, даже самоуверенностью в своей силе в такой стратегической сфере, как энергетика, на фоне сужающегося как шагреневая кожа демократического пространства внутри России не может не работать на еще не забытые стереотипы восприятия России 20-летней давности.

«Холодновоенные» страхи, дремлющие в Западной Европе, в последние три-четыре года не только подпитываются и раздуваются, но и упорно переносятся на уровень реальной политики некоторыми новыми членами европейского и евро-атлантического сообщества из Центральной и Восточной Европы, прежде всего Польшей и странами Балтии. Ведь там испытывают не полуабстрактные «озабоченности», но элементарный животный страх перед Россией – многовековой опыт не забывается за 15 лет. Не принимать их позицию во внимание Евросоюз не может.

Но помимо разногласий в формировании «восточной политики» ЕС, где Польша пытается играть первую скрипку, добиваясь регионального лидерства (а в последнее время ее активно, «вслух» поддерживают Эстония и Литва), последняя волна расширения вызвала или, вернее, усугубила внутренний кризис Евросоюза. Именно внутренние серьезные разногласия, своего рода кризис «сорокалетнего», к тому же женившегося на молодой, стали второй – не по значимости, впрочем – причиной неготовности ЕС к стратегическому партнерству с РФ.

То, что Польша накладывает вето на переговоры Еврокомиссии с РФ о новом соглашении о сотрудничестве и партнерстве (срок старого истекает в конце 2007 года), есть следствие несовершенства механизма разработки и принятия внешнеполитических решений в Евросоюзе. Но одновременно также следствие позиции Варшавы по новому конституционному договору (старый, напомним, был заблокирован ею и Францией – но по разным причинам — в 2005 году). То есть внутренние проблемы, что мы видим на примере любого классического демократического института, неизбежно канализируются на уровень внешний.

Поддержав в предстоящие дни Брюссель, Москва поддержит тех, кто выступает за устойчивое развитие Европейского союза как образования, где общие интересы не приносятся в жертву узко национальным, где тенденции европейской интеграции и усиление роли ЕС как глобального игрока ставятся выше появившихся в последнее время настроений ре-национализации. Напомню, что, согласно последней редакции проекта европейской Конституции, решения по внешнеполитическим вопросам должны приниматься простым большинством, права вето не предусматривается.

Иными словами, Москва поддержит своих традиционных партнеров – Берлин и Рим. В сугубо практическом плане Кремлю удастся, с одной стороны, помочь Германии, с председательством которой в ЕС связывали большие надежды как в плане преодоления внутреннего кризиса, так и в отношении нового договора с Россией. С другой стороны, Россия примет меры против вспыхнувших еще осенью прошлого года опасений по поводу энергетической политики России. Консолидировав многие страны, эти опасения стали серьезным барьером на пути традиционной двусторонней дипломатии Кремля, о чем сказано выше.

Одновременно Москва пошлет сигнал новому хозяину Елисейского дворца, от которого не ждут продолжения сердечной дружбы с Россией, но который, как считают эксперты, намерен активно действовать в «первом круге усиленной солидарности»: укреплять отношения с Берлином, принять европейскую Конституцию, отправив ее в парламент и не проводя референдума.

После успешного визита в Казахстан и Туркмению, если и не лишив шансов, то сильно затруднив на ближайшую перспективу поиски Евросоюзом «обходных» путей для доставки энергоносителей, Москва может и должна проявить великодушие в отношении своего стратегического партнера. Это несложно: еще раз подтвердить свои обязательства в сфере энергетики, а заодно поторговаться с партнером по проблемам допуска российских компаний на европейский рынок. Признаться, что Россия и сама бывает небрежна в сохранении памяти о войне (наказав пару чиновников из Химок), публично отстраниться от хулиганства у посольства Эстонии. Но при этом твердо сказать, что историю не нужно превращать в инструмент внутриполитических игр. Тем более что в Центральной и Восточной Европе достаточно примеров разумного, правильного, европейского отношения к памятникам. В той же Польше опросы показывают, что большинство населения выступает против сноса памятников. С цифрами в руках доказать, что санкций против Эстонии не было. Подтвердить еще раз уже сформулированную Сергеем Лавровым позицию о необходимости деполитизации проблемы поставок мяса из Польши, может быть, снять ряд ограничений на плодо-овощную продукцию. Намекнуть Литве, что, продавая Мажейкяй польскому Орлену, а не российским или казахским компаниям, нужно было подумать о том, что ни у Литвы, ни у Польши нефти нет. Не подчинять бизнес политике. А трубы – что ж, трубы действительно находятся в плохом состоянии. И этим действительно озабочены и Евросоюз, и сама Россия. Нужны инвестиции, необходимо сотрудничество. Для того-то и нужен новый договор, к подписанию которого Россия стремится.

В общем, подтвердить европейский выбор. Потому что другого выбора у России, если она хочет модернизации, нет.