В защиту хайпа

В поздние советские годы идеологического маразма распространялся культ двойного агента. Что общего между «Семнадцатью мгновениями весны» и «Иронией судьбы»? В обоих сбывается мечта придурка о чуде запасного варианта. Ты и Штирлиц, ты и господин Вользен, ты и Максим Максимыч Исаев. Борман слушает. Юстас Алексу. А в «Иронии судьбы» ты вроде уже не хирург-выпивоха, а молодой жених ленинградской интеллигентки с жилплощадью. Воспитанные этими фильмами люди станут обманутыми дольщиками и вкладчиками пирамид, погоревшими на собственном желании надуть и обуть всех окружающих.

В голову так называемого простого человека трудно залезть не потому, что он крепко-накрепко увяз в пропаганде и безоговорочно верит своим соловьям. Напротив, такой человек вовсе никому не верит, его недоверие — это не скепсис цивилизованного человека, а непереубедимость дикаря. И это дикарство усугубляется с каждым новым витком пропаганды.

Так было и в 1990-х, когда на свет появились мемуары Павла Судоплатова, подтвердившие выпущенную за сорок лет до того литературу свидетельства, которые оставили перебежчики. Но даже признания оберчекиста в массовых военных преступлениях, вроде сознательно спланированного уничтожения десятков тысяч советских солдат подо Ржевом, не взволновали общество 1990-х гг. Романтика спецопераций, восторг перед агентурным всемогуществом оказались гораздо сильнее неприятной рациональной критики. Мало того, по прошествии двадцати лет после публикаций откровений двойного агента-предателя чуть ли не половина граждан РФ одобряет сталинский террор интересами «великой державы». Муму подала голос в защиту Герасима.

Вот, собственно, почему признания людей, ответственных за текущее положение дел, обладают высокой ценностью. Не сегодня, нет, но в обозримом грядущем будет изучаться и высказывание о превращении Украины в Малороссию, о переносе столицы нового государства из Киева в Донецк, которое обсуждается как «хайп» господином Сурковым. Этот высокопоставленный чиновник выступил в роли пресс-секретаря донецких сепаратистов, объяснив миру, что они никакие не сепаратисты, а настоящие визионеры, живущие по альтернативной хронологии, ведь они «по-другому видят будущее своей страны».

С одной стороны, В. Сурков должен был сказать слово, приличествующее европейскому костюму и белой рубашке. И он произнес слово «хайп», почти знакомое десяткам миллионам россиян по выражению «поднять хай», но, на самом-то деле, конечно, являющееся американизмом. Хайп — это рекламная движуха, бегущая, так сказать, чуть-чуть впереди реальности. Это господин Сурков подмигнул американским слушателям. Может быть, даже самому ужасному президенту Трампу — любителю коротких словечек, вываливаемых на головы людей без всяких грамматических связок.

Слово, которое употребил Сурков, оказалось у него общим с человеком, который, собственно, и поджег Донбасс, — со Стрелковым-Гиркиным, не далее как в четверг 20 июля повторившим в теледебатах с Навальным, что для него-де Россия состоит из Великороссии, Белоруссии и Малороссии, или Украины. И что он, Гиркин-Стрелков, стремится, дескать, к одному — к восстановлению «исторической целостности русского народа».

За три года надулся и лопнул пузырь Новороссии. Ему на смену идет хайп Малороссии. Очередное имя для той химеры бывшей Российской империи и совка, которая брезжит в сумеречном сознании постсоветского человека, требуя для воплощения все больше жертв и все новых территорий.

Людям с раздвоенной спецслужбистской психикой невыносимо жить под собственными именами в наскучившей им Российской Федерации. Здесь, в новой России, они чувствуют себя засланцами другой страны — большей, прекраснейшей. Для того чтобы состоялась эта утопия Гиркина—Жириновского или Захарченко—Прилепина, им придется под хайп подложить что-то погорячее.

Гиркин-Стрелков ведь прямо так и сказал: работая в ФСБ, он не любил ни Советский Союз горбачевского заката, ни Россию ельцинского десятилетия, ни путинскую РФ. Все это ему не ндравится. Что же тебе ндравится, Штирлиц—Исаев и немножко господин Вользен? Оказывается, ндравится убивать за химеру. За хайп единой России с Чечней в ее составе, за единую Югославию с Косовом в составе Сербии, за Русский Донбасс.