ПОЛЕТЫ МУРАВЬЯ

ОБЩЕСТВО

Уже четыре года в Москве работает благотворительный фонд «Созидание». Основная задача его — помочь каждому нуждающемуся всем, чем можно на сегодняшний день. В тех случаях, когда фонд не в состоянии оказать полноценную помощь, его...

Уже четыре года в Москве работает благотворительный фонд «Созидание». Основная задача его — помочь каждому нуждающемуся всем, чем можно на сегодняшний день. В тех случаях, когда фонд не в состоянии оказать полноценную помощь, его сотрудники помогают людям найти тех, кто сможет такую помощь оказать…

Бедные

Машину из Москвы встречали всем хутором. После того как деньги и подарки были розданы, кто-то из хуторян увидел газеты. Это были очень грязные газеты, не в переносном, а в самом прямом, буквальном смысле слова — они всю дорогу валялись под ногами, служили ковриками пассажирам. Хуторяне попросили разрешения взять эти газеты. Услышав недоуменное: «Конечно, можно, но они оборванные, намокшие, грязные…» — дослушивать не стали. Газеты буквально выхватывали из салона — кто руками, кто глазами, выхватывали заголовки какие-то, тут же на месте все это обсуждали…

Не край света, даже не край России. Но — Россия и год 2005. Блокада. Информационная, физическая — всякая. И ладно бы только в одной отдельно взятой области. Елена Смирнова, директор фонда «Созидание», может сегодня смело говорить о том, что в такой же ситуации находятся люди в 54 регионах страны — во многих из них она побывала, со многими находится в переписке. Положение людей, по ее словам, — ужасающее, люди не могут, не должны так жить. Но в маленьких городах, поселках, деревнях нет работы. У ее подопечных — это двести семей — нет денег ни на что. На марку почтовую, чтобы отправить письмо. На газеты, когда их все-таки привозят. На починку давно сношенных ботинок сыну-школьнику… На заколочку дочке…

Блокада…

Богатые

Лену Смирнову слушают состоятельные господа. Фонд «Созидание» празднует свое четырехлетие в московском «Ле-Клубе» на Таганке. Вечер ведут известные артисты Татьяна Лазарева и Михаил Шац («ОСП-студия»). В прошлом году, говорят, было так же, их же и пригласили вести вечер, посвященный тогда, соответственно, трехлетию фонда, заплатили, как водится, гонорар в конвертиках. А потом гостям показали ролик — всего-то несколько эпизодов из тысяч скопившихся, случившихся за те три года, что фонд и жил, и был, и тащил свою ношу, как муравей, и не мог остановиться. Говорят, что Лена Смирнова потеряла двадцать килограммов веса с тех пор, как за ношу эту взялась, — может, шутят, может, утрируют, но если бы нервные клетки измерялись в килограммах, то так, наверное, оно и было.

Посмотрели Татьяна Лазарева и Михаил Шац этот ролик и деньги вернули. Наотрез отказались их брать.

На четырехлетие фонда они согласились поработать сразу, отложив все собственные дела. О гонораре попросили не заикаться…

Гоша Куценко спел на сцене песен десять, я, правда, специального подсчета не вела, но, по-моему, точно — не меньше. Может, больше. Читал стихи Игорь Иртеньев, шутил известный Вадим Жук, выступал Юрий Рост, много было и других узнаваемых, публичных людей — все выступали безвозмездно. Что же это за фонд такой, почему все ему верят? Его придумал Костя, объясняли мне. Как его фамилия?

— Ну… вы поговорите с ним, если он вам сам скажет…

Мне было смешно, потому что я уже, конечно, знала фамилию Кости, а Костя от меня сбегал всякий раз, как видел, а если не успевал, то просил:

— Не надо писать, зачем? Мы не хотим пиара, мы позвали только друзей, а друзья — своих друзей. Я хотел помогать людям, потому что была такая возможность, я — предприниматель. Не олигарх, но человек состоятельный. А Лена Смирнова — я ей верю, как себе, наши мамы учились вместе. Я ее спросил: сможешь работать в фонде? Она сказала: «Да»… Это тяжкий труд, адский на самом деле. Вот я бы не смог. Вам с ней надо поговорить… Я тут ни при чем.

Со сцены тем временем назвали организацию, которая внесла сто тысяч рублей. И тут же предупредили: «Они просили их не называть в прессе». Выступила ведущая радио «Серебряный дождь», передала фонду три тысячи долларов для Машеньки Гудимовой. Письмо от мамы этой малышки мог прочитать каждый, кто был в клубе. Прочтите и вы:

Машенька

«У моей трехлетней дочки врожденный лейкоз. В мае 2002 года мы приехали в Москву из города Стародуба Брянской области, пострадавшего от аварии на Чернобыльской АЭС, для лечения в Российской детской клинической больнице.

Тому, кто не сталкивался с этим, трудно понять, как это тяжело. Все лечение — это лечение химиотерапией, от которого падают все анализы, от которого обыкновенный насморк лечится полгода, а первый долгожданный зубик появляется в полтора года. Девочка не знает, что такое волосы, зато для нее в порядке вещей, нет, в обязательном порядке маска на лице…

Как тяжело для нас, родителей, когда твой единственный и самый любимый ребенок лежит и не может пошевелить ручкой и головой, а в его взгляде нет смысла. Отец Маши приехал на заработки в Москву, так как в нашем городе невозможно заработать деньги для жизни и лечения в Москве. Как трудно ему было найти работу. И самый первый его заработок был три тысячи рублей, а он работал грузчиком по 12 часов.

Маше необходима трансплантация костного мозга, и ей необходим донор. А для этого нужно 20 000 евро».

Контактные телефоны мамы — Ольги Алексеевны Гудимовой: 8-916-433-83-39 и 596-96-41.

…На вечере в «Ле-Клубе» для Машеньки собрали сумму, близкую к половине необходимой. Больше не получилось. Трудно смириться с фразой «медицина бессильна». И совсем невозможно, когда медицина не бессильна, она — платна, и эта плата — ничто по сравнению с жизнью ребенка.

Но она убивает.

Люди

Начали разыгрывать лоты: кассета с фильмом Андрея Звягинцева «Возвращение». Двести долларов, кто больше? Триста? Четыреста! Продано. Гости расплачивались сразу, на месте. Цена книги Юрия Роста мгновенно взлетела до тысячи долларов. Работа фотохудожницы Леры Манухиной-Такновой — до 650, виски с дисконтной картой клуба — до 1,5 тысячи. Таким же образом, с шутками, с прибаутками, собирали деньги и в прошлом году.

Полный отчет по каждому рублю в виде специального выпуска газеты фонда раздавали всем: потратили гораздо больше, чем собрали. Муравей-трудяга (эмблема фонда) полз-полз, а потом как полетел, налетел на цены, которые убивали детей, купил Андрюше Давыдюку лекарство октагам за

60 014 рублей, без которого ребенок бы погиб. Оплатил Илюше Русакову (25 650 рублей) курс лекарства после пересадки костного мозга. Детдомовскому мальчику Варежкину оплатил дорогостоящую операцию по исправлению лица и купил специальные внутрикожные пластины (110 960 рублей). Подоспел Муравей вовремя к умирающему трехмесячному Даниле Зайцеву из Белгородской области — операция на маленьком сердце состоялась, жизни малыша ничто больше не угрожает (27 000 рублей).

Можно перечислять и дальше все, что было сделано для больниц, детдомов, многодетных семей, погорельцев, инвалидов и просто семей, у которых тяжелое материальное положение в связи с отсутствием работы в маленьких городках, селах и деревнях, но пора уже, наверное, остановиться. Я бы давно остановилась, но нигде пока вы не найдете информации о фонде «Созидание» — у них за четыре года жизни так и не появился сайт. Зато нажита репутация и есть телефон:

(095) 959-74-63.

И вот здесь, наверное, уже точно бы следовало остановиться, потому что слов не надо — ни про особенных каких-то людей, ни про сострадание или там, к примеру, патриотизм. Этих слов вообще нельзя говорить, потому что так всегда бывает: ты или говоришь их, или делаешь что-то, и чем больше ты делаешь, тем меньше тебе хочется говорить, увещевать кого-то и пиариться. Просто не доходят руки даже до сайта. Тут еще такая вот тонкая грань, очень сложная: как только что-то назовешь, обозначишь, создашь рамку, сразу же что-то теряется — так бывает всегда, когда дело очень живое, а люди ответственные и действуют по собственной, а не по чужой воле. Есть вещи, которые живут на самом деле в каждом человеке, как вирусы. Только вирусы входят в силу тогда, когда человек резко ослабевает, а эти вещи — наоборот, когда он укрепляется духовно. Когда понимает: в стране с таким количеством обездоленных, несчастных людей невозможно быть счастливым.

Надо делать что-то самим, поддерживать вымирающие регионы, реально гибнущие социальные слои населения. Пора понять: государство нам не поможет. Есть такой юридический термин: пренебрежение нуждами ребенка. Вот когда родители пренебрегают нуждами ребенка — это законное основание для лишения их родительских прав. Когда государство пренебрегает нуждами подавляющей части своего народа — не создает равных возможностей для учебы, для лечения, для работы, — оно практически лишает этих людей права на жизнь. И можно заблокироваться вместе с этим государством: ты предприимчив и успешен, но напрягает этот ужас вокруг — массовая алкоголизация удаленных от центра регионов, деградация, джунгли. «Под собою почуяв страну» — озвереть, стать похожим на героев пьес Островского: «не хочу в ворота, ломай забор». Или бежать, повсюду таская себя самого, скучного, питающегося сплетнями, или мечтать о побеге, как героини Чехова: «В Куршевель, в Куршевель! Там жизнь…».

И можно попытаться самим прорвать все блокады. И тогда, может быть, люди на хуторе получат номер газеты, которую вы сейчас читаете, не из-под ног сотрудников фонда, а из рук киоскера…