Original Material
Мальчик в океане
История Элиана Гонсалеса: нет мира между Кубой Фиделя Кастро и почти двухмиллионной кубинской эмиграцией, осевшей в США
(Фото: Fotobank/SIPA)
Вот, пожалуй, и закончились для шестилетнего кубинца Элиана Гонсалеса его отнюдь не чудесные приключения в Соединенных Штатах. Пусть не скоро – пройдет еще, видимо, не одна неделя, прежде чем будут улажены все юридические формальности, — но он вернется вместе с отцом к себе домой, на Кубу, в городок Карденас, что на самом берегу Карибского моря, в нескольких километрах от одного из лучших в мире пляжей, Варадеро. В конце концов, что еще нужно человеку в его возрасте, кроме отцовской заботы, вечно голубого неба над головой, чистейшего, мелкого, как пудра, прибрежного песка и до дна прозрачной, теплой морской воды, из которой можно часами не вылезать на берег?
Однако мать Элиана, видимо, решила, что этого недостаточно, и пять месяцев назад, в конце ноября прошлого года, решила вместе с сыном нелегально уехать с родины в моторной лодке контрабандиста и переправиться через Флоридский пролив к родственникам в Майами. Недолгий, но и не короткий для лодки путь, около 90 километров, освоен за сорок последних лет десятками тысяч кубинцев, которые не захотели больше жить на своей родине, тратя жизнь на борьбу за "социалистические идеалы" и не имея при этом возможности накормить, одеть и обуть себя и своих детей.
Лодка, в которой плыли Элиан с матерью и еще двенадцать беглецов, похоже, выработала свой ресурс за множество предыдущих рейдов, мотор заглох в открытом море, она пошла на дно, все погибли, и лишь маленький Элиан, словно кубинский царевич Гвидон, чудом уцелел, вцепившись в надувную камеру и продержавшись на ней более двух суток. Еле живую находку выловили рыбаки – прямо-таки библейский поворот сюжета. Библейский пафос снизило то, что измученный ребенок, оказавшись в руках своих спасителей, повторял только одно слово: "Чупа-чупс!" Воспоминание о желанных леденцах, которых на Кубе днем с огнем не сыщешь (и которые, видимо, в неограниченном количестве обещала мать сыну по приплытии в Майами), только и брезжило в бедной перегретой головке.
В Майами, давно ставшем прибежищем для почти миллиона эмигрировавших от режима Кастро кубинцев (еще один миллион рассеян по остальной территории Штатов), моментально заявили о себе родственники Элиана — двоюродные дяди и тети. Однако тут же обнаружился и оставшийся на Кубе отец. С матерью Элиана они давно были в разводе, о ее побеге он не знал, но мальчик, который, оправившись, обнаружил редкую для своих лет смышленость, еще в госпитале продиктовал врачу отцовский телефон в Карденасе, и тот связался с Хуаном Мигелем, "работником туристического сервиса" в Варадеро. Работник туристического сервиса – это на Кубе всегда офицер госбезопасности.
Впрочем, и не будь Хуан Мигель так тесно связан с опорой кубинского режима, можно не сомневаться: Фидель Кастро вмешался бы в эту историю. Он никогда не упускает шанса свести счеты со "второй Кубой" — окопавшейся в Майми эмиграцией, которая в свою очередь уже пятый десяток лет спит и видит, как режим Кастро рушится, а они, эмигранты, плывут и летят обратно, на райский остров, чтобы вернуть себе все, что там оставили, – кто-то родной дом, а кто-то и ресторан, отель, фабрику, плантацию...
Уже на третий день после чудесного спасения мальчика Куба официально потребовала, чтобы его вернули отцу. Тяжба между майамскими родственниками Элиана и его отцом затянулась на пять месяцев. В борьбу Кастро со свойственным ему темпераментом втянул все народонаселение подвластного ему острова: пять месяцев, не прекращаясь, по всей Кубе шли демонстрации, манифестации, марши и митинги, на которых уставшие от нищеты, но по-прежнему не унывающие люди требовали вернуть на родину шестилетнего согражданина. Местные остряки горько шутили: сколько изведено бумаги, чернил и красок на плакаты, а в школах детям уже несколько лет нечем и не на чем писать, уроки приходится делать на обрывках оберточной бумаги" В свою очередь кубинская община в Майами, как один, поднялась на защиту прав родственников Элиана и требовала у властей разрешить им взять мальчика под опеку и не допустить его возвращения на "остров-тюрьму", откуда мать его вызволила ценой собственной жизни.
С самого начала было ясно: ребенка придется вернуть, все законы на стороне отца. Однако ряд обстоятельств осложнил ситуацию и затянул ее разрешение на несколько месяцев. К примеру, странная нерешительность, которую проявила в начале событий министр юстиции США Джанет Рино и подведомственная ей Служба иммиграции и натурализации. Оставив ребенка пусть даже под временной опекой его американских родственников, Рино, сама уроженка Майами, отлично знающая нравы кубинской эмиграции и ее отношения с режимом Кастро, должна была понимать, как сложно будет потом "извлечь" мальчика из Майами. Почему всемогущая Служба иммиграции и натурализации сразу не взяла мальчика под свою опеку и не вступила в прямые переговоры с отцом, а ограничилась достаточно странной для себя ролью посредника? Можно предположить, что первоначально власти спасовали перед кубинской диаспорой, точнее, ее элитой, которая играет не последнюю роль в политической и финансовой жизни США, имеет мощное лобби в Конгрессе и способна повлиять на исход грядущих президентских выборов.
Затянуло и осложнило ход дела и поведение Хуана Мигеля, отца Элиана, который появился в США лишь 6 апреля, хотя американские власти предлагали ему прилететь за ребенком едва ли не с самых первых дней конфликта. Конечно, не "работника туристического сервиса" здесь вина. Несмотря на всю его благонадежность, кубинские власти явно опасались, что, ступив на землю США, он попросит там политического убежища. Когда же наконец Хуан Мигель прилетел, его окружало более двадцати человек неких "психологов" в штатском, а возглавлял эту самозванную делегацию ни много ни мало, как председатель кубинской Ассамблеи народной власти (аналог Верховного совета СССР), бывший министр иностранных дел и представитель Кубы в ООН Рикардо Аларкон. Отца Элиана поселили в резиденции полномочного представителя Кубы в Вашингтоне, и он отказался лететь в Майами для встречи с сыном, хотя тамошние опекуны Элиана гарантировали, что встреча произойдет тет-а-тет, без всякого вмешательства с их стороны.
Можно назвать еще ряд причин, из-за которых простая с юридической точки зрения история превратилась чуть ли в casus belli (в одном из своих выступлений на митингах в защиту малютки Элиана Фидель заявил, что ради возвращения своего юного гражданина Куба готова даже воевать с Соединенными Штатами). Нет, однако, большого смысла их перечислять, подоплека у всех этих причин, превративших историю Элиана в затяжной международный скандал, одна: лютая, патологическая вражда и ненависть между "двумя Кубами".
Элиан Гонсалес, таким его выудили 25 ноября прошлого года рыбаки в открытом море после двухдневного дрейфа на надувной лодке.(Фото: АР)
И символично, что, хотя Кастро грозил войной Соединенным Штатам так, в силу природной склонности к преувеличениям, точки над i в истории Элиана пришлось, как известно, расставлять армейскому спецназу, который в субботу 22 апреля штурмовал дом родственников Элиана в Майами, в буквальном смысле слова вырвав мальчика у них из рук и на военном самолете переправив его в Вашингтон, где он наконец и встретился с отцом. Мальчик, говорят, был счастлив, а отец плакал от радости. Впрочем, счастлив Элиан был, судя по многочисленным снимкам, видеозаписям и человеческим свидетельствам, и в Майами у родных, зацеловавших, закормивших и задаривших его такими игрушками, о существовании которых он, бедный, и не подозревал на Кубе, где ребенку раньше полагалась одна игрушка в год по "карточкам", а теперь не полагается ни одной. На то он и ребенок, чтобы радоваться жизни – тем более что ему она была подарена заново. Будем надеяться, что из всего с ним случившегося за эти пять месяцев глубокий след в душе Элиана оставит лишь смерть матери. Остальные переживания забудутся.
Не в мальчике дело. В том-то и беда, что дело не в мальчике. Участники этой истории, все время твердившие, что они борются за интересы малолетнего Элиана Гонсалеса, кривили душой. После революции, которая привела к власти Фиделя Кастро, в начале 60-х годов в Майами прибыли тысячи малолетних кубинцев без родителей: для тех уже упал железный занавес, и они не могли выехать, чтобы воссоединиться с родственниками в Майами, а для детей еще существовала какая-то юридическая лазейка. И родители спасали детей от наступавших трудностей и репрессий, разлучаясь с ними порой на долгие годы, а порой и навсегда. Надев своему малолетнему сыну или дочери на шею табличку с именем, родители сажали их в гаванском аэропорту на самолет – сцены, говорят, были душераздирающие, — а через 40 минут в Майами их встречала новая семья. Почему-то тогда правительство Фиделя не собиралось "воевать" за своих малолетних граждан, они ему были не нужны. Не воевало оно за них и в дальнейшем, когда десятки тысяч людей вплавь, нелегально переправлялись с кубинского побережья во Флориду. А если и воевало, то против них. Не одна лодка с беглецами, на борту которой были дети, была расстреляна кубинской береговой охраной.
Нет оснований верить и в абсолютную искренность родни Элиана в Майами. То есть вполне возможно, что дяди и тети полюбили своего внучатого племянника и от души желали для него лучшей участи, чем та, которая является уделом большинства кубинцев на Кубе. Однако они по сути дела спекулировали мальчиком, не давая ему встретиться с отцом на тех условиях, на которых тот настаивал – вне Майами, — и научив, как маленького попугая, повторять, что на Кубу он возращаться не хочет. Все это прежде всего показывает, насколько они были не уверены в своей моральной правоте.
В этой борьбе Элиан ни для кого не был просто Элианом – осиротевшим шестилетним ребенком, нуждающимся в человеческом участии. Для одних он был знаменем, символом, амулетом в борьбе против Кастро, для других – таким же орудием в борьбе против врагов кубинского режима. Никто не хотел уступать, и если бы в дело вмешался царь Соломон с его знаменитым методом проверки родительских чувств, то ни за кем – ни за майамскими дядьями, ни за Хуаном Мигелем – он не признал бы прав на отцовство. Каждый тянул мальчика в свою сторону и готов был разорвать его пополам, но не выпустить из рук.
Приехавший под плотным надзором в Штаты отец был в заложниках у Кастро, а сын — в заложниках у майамских противников Кастро. Один невольник приехал вызволять другого, чтобы перевезти его из золоченой клетки в другую, победнее. Одна несвобода бросила вызов другой. В истории с Элианом Гонсалесом две Кубы стояли друг против друга, как армии на поле боя. Мальчик? Кто помнил о мальчике "в этой битве глухой и упорной"?
Расколото надвое и разрушено до самых своих основ – до семьи, где брат идет на брата, а маленького ребенка заставляют отрекаться от отца, — современное кубинское общество. Настоящее Кубы тяжелое, но какое ее ждет будущее? История Элиана Гонсалеса подталкивает к невеселым прогнозам.