В Кремле

Медведев как вещь в себе

13 НОЯБРЯ 2009 г. ВЛАДИМИР НАДЕИН

Конечно, спичрайтеры у Медведева просто скверные. Но только одним этим нельзя объяснить беспросветное уныние, которым пронизано его очередное послание стране. Он наверняка внес свой личный вклад в долгожданный диалог между собою и народом.

Говорил, понятно, президент. Народ, как ему и положено, безмолвствовал. Ничего удивительного. Таковы реалии телевизионного мира. Впрочем, для знающих людей представление началось чуть раньше расписания. Все уже сидели, и давно, когда в проходе появился лично В.В. Путин. Шел он рядом с православным первосвященником. Патриарх был в золоте и серебре, но сияние как бы исходило от национального лидера. Поэтому ближние ряды (дальних не показали) радостно вскочили на ноги, развернулись улыбчивыми лицами к проходу и разразились бурными аплодисментами, как бы рвущимися из как бы самых сердец.

В этом зале собирались люди в дорогих пиджаках и твердой памяти. Память не позволяла им хоть на миг забыть, кому они обязаны своими крутыми пиджаками. Здесь было правительство, отобранное Путиным. Здесь были верховные судьи, назначенные Путиным. Генеральный прокурор и его замы, выдвинутые Путиным. А также депутаты обеих палат — как из главной партии, отдавшей себя в полное распоряжение Путина, так и оппозиция, приятная Путину во всех отношениях.

Путин сел между Грызловым и Мироновым, и тут же распахнулись безумно золоченые ворота, и между створками немыслимой высоты в надлежащей пропорции появился наш президент.

Он внимательно посмотрел на меня… Впрочем, возможно, это у меня мания величия… Он строго посмотрел в очко телекамеры, то есть на каждого из нас. Потом он посмотрел на бумажки перед собою. Потом он сказал такое, от чего у меня засосало под ложечкой.

Он сказал, что это начнется «вновь». Он сказал, что уже в ближайшее время опять начнется процесс обретения Россией статуса ведущей мировой державы. Но — на новой основе. Без нефти и газа, без ядерного оружия. Потому что «все это создано не нами». России, сказал Медведев, «вновь необходима всесторонняя модернизация». Перед этим он тепло отозвался о сталинском рывке из России лапотной в Россию ядерную. И тут же добавил, что модернизировать Россию мы будем «на ценностях демократии».

Время от времени камера показывала зал. Особенно когда хлопали. Тут тоже возникли бурные и продолжительные, только я забыл, в каком месте их возбудило. То ли когда упомянули демократию, то ли когда произнесли слово "модернизация". Потому что это совершенно разные вещи. Попробую объяснить свою растерянность на конкретном примере из личной судьбы.

Моя мама родилась незадолго до ленинского переворота, а ушла вскоре после распада СССР. Вся её жизнь прошла при модернизации. Посреди модернизации война отняла любимого мужа. В 49-м, когда воевали в Корее, гордилась первым своим новым крепдешиновым платьем. В 53-м появился первый шкаф — до того все немногое висело на гвоздиках в стене. В 66-м чуть не умерла от счастья, купив распашонку-хрущобку. Работала всегда. После себя оставила 15 тысяч рублей, которые инфляцией превратило в пыль. Я мог бы также рассказать кое-что про своих сверстников и про себя. Нам ведь тоже досталось по отменному куску модернизации. Но не хочу. Во-первых, стыдно. А во-вторых — некому.

.

И вот все это — вновь? Пополам с путинско-медведевской демократией?

Послания о положении страны в наш обиход ввел Б.Н. Ельцин. Путин их продолжил, вызывая поначалу всеобщий интерес, пока не стало ясно, что все это — болтовня. И клятвы, что «мы страну бюрократам не отдалим, пусть не надеются». И проклятия ворам. И сказки про Португалию, которую мы вот-вот. И готовность склонить свою кремлевскую выю пред диктатурой закона.

Медведев довел бессмысленность обещаний и заверений до предела, который будет непросто превзойти.

Президент немало сокрушался кризисом. И тут он помешал, и там не позволил. Вообще анализ поведения властей до и во время кризиса — это просто чудо. Все помнят, что оба они, и Путин, и Медведев, торжественно провозгласили: Россия — остров стабильности. Пусть Уолл-стрит горит адским пламенем — мы погреемся у костра. Многие, поверив, перегрелись. Тысячи бизнесов рухнули, наивно наращивая объемы. Сотни тысяч наивных семей лишились сбережений, повязав себя кабалою автомобильных и квартирных долгов, в одночасье ставших неподъемными. Из острова стабильности мы превратились в страну больнее всех упавших с лестницы процветания. Политиков, которые заводят страну в такой тупик, надо гнать. Так и поступили едва ли не повсюду. И только нашей лопоухой электоральной капусте Кремль предписывает мягкий разгрузочный стул: «Не стоит искать виновных, — заявил Медведев. — Мы сами недостаточно сделали для предотвращения кризиса. Мы сами не переориентировали производство под реальные потребности людей».

Ну, что «мы» не имеем отношения к «Роснефти» и Газпрому — это я уже понял. Будем считать, что моя мама, минуя меня и моих внуков, непосредственно передала свою долю Сечину и Абрамовичу. Но производство!... Про себя я хорошо помню, что ни один из отечественных заводов я не ориентировал и не переориентировал. Григорий Явлинский — тот да, пытался. Еще до назначения Д. Медведева начальником Кремля Явлинский, тогда еще лидер «Яблока», написал книжечку. Небольшую такую, но буквально ором орущую. Про то, что у России истекают самые последние годы, чтобы срочно слезть с иглы и диверсифицировать производство. А для начала (для самого начала и как непременное условие успеха!) — прекратить произвол с собственностью. Явлинского не услышали. Как вы думаете, почему? Потому что тираж книжки был всего 3 тысячи экземпляров и не на всех хватило? Или ввиду неполной, на тот час, завершенности дела распила бабла?

Впрочем, не надо создавать иллюзию эксклюзивной проницательности Г.А. Явлинского. Вместе с ним и точно то же твердили изо дня в день радио и газеты, еще не до конца утонувшие в кооперативе «Озеро». Были губернаторы, имелись отдельные депутаты и замминистры, предлагавшие конкретные планы. Всех их поганою метлою повымело из власти.

И вот теперь: «Не стоит искать виноватых». А стоит, по Медведеву, включиться в позитивную программу. Состоит эта программа в том, что надо изменить регламенты капитального строительства и создать технологическую базу конкуренции. Но Боже упаси трогать политическую «систему, которая сложилась». И тут же гневный оскал: «А с теми, кто будет мешать нам, — разберемся». Очень похоже на популярный лозунг из предыдущей модернизации: «Если враг не сдается — его уничтожают».

Такой молодой; почему же он так мало забыл и столь малому научился?

Накануне описываемого события было немало гаданий, какие еще показательные зверства предложит наш оратор против коррупции и коррупционеров. Ничего особенного. То есть ничего запоминающегося. Кроме, пожалуй, афоризма, который вызвал оживление в гуманном зале: «Одними посадками дела не решишь, но сажать надо», — ничего особенного.

Преемственность правлений стала характерной особенностью этого дня. Медведев призвал науку ополчиться против гриппа. Невольно вспомнился Л.И. Брежнев, обратившийся к президенту Академии наук Александрову с предложением «изобрести бомбу против гриппа». И про вооружение армии: «Не нужно рассуждать — нужно приобретать». И про ветеранов войны, которых, «как это ни трудно», но надо обеспечить жильем. А трудно потому, что их аж 30 тысяч. Было 20 миллионов, осталось 0,15 процента — а все равно державе не в подъем.

До сих пор было 15 президентских посланий о положении страны. Это — 16-е. Длилось оно более полутора часов. С учетом того, что Служба охраны тщательнейше прощупывала у входа каждого из сотен почетных гостей, на сборы рядовому участнику требовалось не менее трех часов. И отлучиться после проверки — ни-ни. Не всякий пожилой пузырь такое выдержит. Но Медведев вошел в азарт. Ему искренне нравилось нанизывать благие пожелания на великие бюрократические глаголы: должна, должны, должно.

Правительство должно… Наше бедное недалекое правительство столько должно, что даже перечислять боязно. Оно должно прекратить воровство на Кавказе, но дать Кавказу больше денег для процветания. Оно должно подготовить демократизацию выборов, но ничего по сути не менять. Вооружить армию новыми ракетами, которые умеют летать, и новыми подлодками, которые умеют выныривать. Обеспечить мировое первенство по Интернету. Открыть новые неиссякаемые источники энергии. Больше! Выше! Дальше! Глубже! Еще глубже!

Ни сам Медведев, ни его подручные не умеют говорить с народом. Много политических двусмысленностей. Масса набивших оскомину штампов. Засоренность второстепенными деталями, избыток терминов, смысловая нестыковка, нарушение логической последовательности. Какая-то тухлая, неискренняя помпезность: «Они победили — мы победим». Все это, вместе с претензиями на повышенную интеллигентность, производит гнетущее впечатление. Путин на фоне своего подменщика выглядит Цицероном. И — Софоклом. И — Столыпиным. Скорее всего, именно в этом сравнении заключена политическая изюминка второго президентского послания. У сбивчивого, раздрызганного, внутренне противоречивого сочинения кремлевских гуманитариев есть только один очевидный результат. Он заключен в выводах тех, кто сидел в креслах вельможного Георгиевского зала.

Медведева слушали совсем не так, как Путина. Путин ясен. Медведев — все еще вещь в себе. За срок от послания к посланию президент несколько раз вроде как бросил вроде как вызов всесильному премьеру. И вот теперь глубоко состоятельные, проницательные до предельного цинизма, сытые, но вовсе не объевшиеся властью патриции еще раз прикидывали, за кого им держаться и кого кинуть. Вывод очевиден даже для тех, кого и на версту не подпустят к кремлевским зарплатным ведомостям. Путин, с легким прищуром наблюдавший за попыткой очарованного самим собою президента сыграть в российские Джоны Кеннеди, может сегодня с легким сердцем по-сталински распить бутылочку «Киндзмараули».

Очень похоже, что как раз про день 12 ноября 2009 года впоследствии будут говорить: «Она утонула».

Фотография РИА Новости