Гагарин и путч

Дмитрий Дьяконов, докт. физ-мат. наук, заведующий сектором Петербургского института ядерной физики, профессор Академического университета в Санкт-Петербурге, рассказал ТрВ-Н о том, как он встретил полет Гагарина.

12 апреля 1961 г. мне только что исполнилось 12 лет, 5 класс. Нас на радостях отпустили из школы после второго урока. Люди вываливали из всех учреждений, возникали какие-то стихийные митинги. Моя подружка, чуть постарше, написала мелом на доме: «Слава советской интеллигенции!» Милиционер покосился, но промолчал.

Я пришел домой и включил свой собственный, сделанный своими руками радиоприемник, настроенный на любительский диапазон на коротких волнах, который «не ловили» обычные приемники из магазина. Тогда не было Интернета, а мне надо было общаться со всем миром, поэтому я мечтал сделать радиостанцию. Но оказалось, что передатчик можно было иметь лишь с 18 лет, так что я пока спаял только приемник и слушал любителей со всего мира. На коротких волнах любителям разрешалось работать только телеграфом, т.е. азбукой Морзе, с шириной полосы 2 кГц, кто понимает. Пришлось выучить Морзе.

И вот я включаю свой любительский диапазон, а там такое творится! Весь мир сошел с ума! Все как будто забыли, что разрешена только морзянка, — все норовят голосом, в микрофон: си-кью, си-кью («всем, всем»), Russian, space, Gagarin… Все пытаются установить QSO («двусторонняя связь») с советскими любителями, поздравляют наперебой. На ломаном английском, сквозь хрипы — Gagarin, space, rocket, 73 («наилучшие пожелания»)… Никогда не было такого ни до, ни после.

Два раза в жизни я был по-настоящему горд за свою страну — 12 апреля 1961-го и через 30 лет — 21 августа 1991-го, в день, когда путчисты продули.