Григорий Охотин: Облав больше нет, теперь - задержания на дому. Призыв продолжается

До завершения осеннего призыва осталось меньше месяца. Военные заявляют, что все идет по плану и проблем с набором нет. Другое дело v какими способами этот набор обеспечивается. Под давлением Комитета солдатских матерей военным в этом году пришлось отказаться от уличных облав v излюбленного в последние годы способа загребать в армию здоровых и больных, подлежащих и не подлежащих призыву. Однако это вовсе не означает, что военкоматы начали соблюдать закон. Армия по-прежнему пополняется за счет наркоманов, астматиков и душевно больных.

Вплоть до начала этого года юноша призывного возраста, оказавшийся на одной из московских улиц, рисковал к утру оказаться в военной части v вне зависимости от его состояния здоровья, полагающихся ему отсрочек от армии и даже, в некоторых случаях, гражданства. Солдатские матери подняли кампанию протеста, и, возможно, теперь военкоматы просто боятся прибегать к проверенному методу. Впрочем, по мнению секретаря Коалиции общественных организаций «За демократическую АГС» Сергея Кривенко, облавы в Москве уже просто не нужны. «Люди есть, и в конце призыва военные всегда рапортуют об исполнении плана, - говорит Кривенко. - В прошлый раз Лужков даже выписал сотрудникам военкоматов премии по пять тысяч рублей за хорошую работу».

Но если представители российских правозащитных организаций говорят, что облавы закончились, то директор московского филиала Human Rights Watch Анна Нейстат придерживается другого мнения. Две недели назад HRW выпустил специальный доклад по облавам, который в основном базируется на данных по Москве и Петербургу. Разногласие правозащитников объясняются очень просто v КСМ называет облавами только задержания призывников в метро и других общественных местах, а Human Rights Watch включает в это понятие и задержание милицией по месту проживания. Между тем статья 31 Закона о воинской обязанности гласит лишь, что «в случае невозможности вручения повесток гражданам, подлежащим призыву на военную службу, (...) обеспечение их прибытия на мероприятия, связанные с призывом на военную службу, возлагается на соответствующие органы внутренних дел на основании письменного обращения военного комиссара». Механику «обеспечения явки» закон не раскрывает, и милиция склонна трактовать его так, как ей удобно v вламывается в квартиру и силком доставляет юношу в отделение, откуда его вскоре забирает представитель военкомата.

Если молодого человека в военкомат приводит милиция, призывная комиссия автоматически причисляет его к злостным уклонистам и спешно выносит постановление о направлении его в часть, обходя при этом все установленные правила. Показателен случай московского студента Степана О., которого в ходе прошлого призыва забрали прямо из дома, несмотря на имеющуюся отсрочку, и на следующий же день отправили в часть, изолировав таким образом от родителей и правозащитников. Родители Степана добились того, что прокуратура направила протест в военную часть. Степана отпустили домой с пометкой в военном билете: «уволен из-за незаконного призыва». Но спустя пару месяцев он получил предписание вернуться в часть. Степан пытался покончить с собой и попал в психиатрическую клинику, откуда через некоторое время его насильно перевели в военный госпиталь, где он и находится по сей день. Случай этот далеко не уникальный v по словам Анны Нейстат, списки уклонистов составляются так неряшливо, что туда попадаются и те, кто пользуется отсрочкой, и просто люди, давно не отмечавшиеся в военкомате.

Анна Нейстат считает, что одна из главных причин всех противоправных действий военкоматов v несовершенная система планирования призыва. Даже если в целом по городу план можно выполнить, всегда найдутся проблемные военкоматы, которым, чтобы набрать нужное число призывников, приходится идти на грубые нарушения закона. Что бы ни утверждали в победных рапортах военные, призыв проходит как всегда v очень туго. А к Новому году военкоматам кровь из носу надо собрать приказанное число призывников. И тут уже не до здоровья потенциальных солдат; отсрочки пока не отменены, однако призывные комиссии уже предпочитают их не замечать. Чем ближе к концу призывной кампании, тем неразборчивее становятся военкоматы: в армию забривают студентов, больных, наркоманов, после чего свежеиспеченные воины идут «воевать» v с оружием в руках солдаты выясняют отношения с «дедами», начальством, а иногда и местными жителями.

Военкоматам до всего этого дела нет: их задача лишь собрать нужное количество юношей. И призвать-то надо всего 174 тысячи человек: в России есть люди, которые хотят служить в армии v в провинции зачастую это единственный шанс как-то изменить свою жизнь. Проблемы же начинаются в крупных городах, где план призыва не соответствует количеству желающих служить. В Нижнем Новгороде, например, по плану надо призвать всего около четырех тысяч. Из них в весенний призыв до военкоматов дошла лишь половина. В Москве надо набрать пять тысяч. По словам Василия Красногорского, призыв проходит «без потрясений и срывов» v набрано уже порядка 70% от плана. Однако КСМ как всегда завален заявлениями о неправомерных решениях призывных комиссий. Медосмотр в военкоматах проводится настолько поверхностно, что не запасшись ворохом всевозможных справок, юноша не может добиться внимания врачей к своим недугам. В итоге, по данным самого Генштаба, весной около 25% призванных в армию юношей страдали дефицитом веса и мышечной массы, 10% состояли на учете в психоневрологических диспансерах, и 10% имели склонность к суициду.

Наиболее тяжелая ситуация v в провинции. Нам в руки попала телеграмма начальника Генштаба Анатолия Квашнина рязанскому губернатору Вячеславу Любимову, в которой он говорит «о наличии на местах очень напряженной ситуации в вопросе исполнения гражданами воинской обязанности». В своей телеграмме он призвал областную администрацию всеми силами помочь военным в государственном деле набора призывников. Судя по структуре письма, подобные были разосланы по всем субъектам федерации, и местные военкоматы, после нагоняя сверху, проявляют рвение. Тамошние призывники гораздо хуже, чем столичные, знают свои права, и помощи им ждать неоткуда. В Челябинске призывная комиссия признала годным Ивана Б., страдающего эпилепсией с полутора лет; 15 декабря он должен явиться на призывной пункт с вещами. Дело в том, объясняет его мама Наталья Осиповна, что при переводе из детской во взрослую поликлинику диагноз сына почему-то не внесли в новую карту. Никакие объяснения на военкомат не действуют, а поликлиника упорно не дает направление на специальное обследование. По словам секретаря Союза комитетов солдатских матерей Валентины Мельниковой, поликлиники зачастую действуют заодно с военкоматами, и повлиять на них может только юридически грамотное письмо из КСМ. Но на это Наталья Осиповна не надеется: «Я уже ходила к нашим солдатским матерям. Но мы все равно ничего не можем сделать. А через суд v это надо много денег платить, адвоката нанимать...»

Скорее всего, Иван Б. 15 декабря отправиться в армию. С эпилепсией.

В том же Челябинске призвали юношу с астмой. Три года он пользовался отсрочкой, сейчас она закончилась, и он признан годным: поболел и хватит. Астма у него, конечно, не прошла, но в армии он служить будет. ИЗ МОСКВЫ ГЕНШТАБА ВС РФ НР 10163