
We publish a decoding of a lecture by a famous Russian entrepreneur, a co-owner of Alfa-Group, a member of the bureau and the board of the Russian Union of Industrialists and Entrepreneurs, a member of the Public Chamber of Mikhail Friedman , read on September 18, 2010 in Lviv, in the premises of the scientific library LNU named after Ivan Franko, in the framework of the cycle “Public Lectures Polit.ua” at the XVII Forum of publishers (Lviv). “Public Lectures Polit.ua” - a subsidiary “Public Lectures“ Polit.ru ”. Within the framework of the project, performances of leading scientists, experts, cultural figures and society, Ukraine and other countries are held.
Mikhail FriedmanGood day, Shanovni Lviv'yani, Shanovni Kalgi, I am hot with Ukrainian movy, Shu Pam'yatay ї, I just Mayzhe 30 Rocks I do not grow Ukrainian. I am in a foul tim, hto vitrati vihi vihid day for the time to come to the lecture і obee of me. I want to vibachit, I go to Rosіyska Movay to that, pi -miy vocabulary, not є terelm, everything I want, I want to.
I am grateful to the organizers for the opportunity to visit my hometown and meet with you. In general, I never speak with lectures, I work in a slightly different genre, but, nevertheless, I am interested and pleasant. I hope that I can answer those questions that interest you. The theme of the lecture sounds “How to become an entrepreneur”. Discussing this topic with my loved ones, I said that first you need to be born in Lviv, then come to Moscow in time when the collapse of the empire begins, and, in principle, a simple way to become an entrepreneur.
If you say seriously, I think, in order to become a large, very successful entrepreneur, you really need to be at the right time in the right place - a lot should coincide. It is probably difficult to become a very large entrepreneur in a small or in a very poor country. Although the world is changing and globalized, and today, in addition to the fact that, of course, the Chinese, Hindus, Americans and Russians are represented in the list of richest people in the world, Russia is still a huge country with huge resources, the richest man in the world is Mexican Carlos Slim, which is far from the largest and most richer country in the world. Nevertheless, as we see, starting from a small town, he created a huge business empire that works on almost the entire Latin American continent and successfully competes with representatives of other economies in the world, much larger and stronger. Therefore, I think that each of those present here, who will decide to devote their lives to entrepreneurship, has a chance to achieve almost unlimited successes.
But, nevertheless, the main thing is not how to become a major entrepreneur, to get up at the head of huge business projects, but how to become an entrepreneur in general. And in this case, it seems to me that circumstances are no longer so important, but a completely different quality, namely, entrepreneurial talent is important.
Entrepreneurial talent is the same talent as any other talents in human activity. He is the same as scientific talent or creative, literary - we take part in the literary forum. Although the attitude to entrepreneurial talent throughout history was, in general, quite controversial, I would even say discriminatory. Especially in the territories of modern Ukraine, Russia, those states that existed here. As a rule, public opinion regarding entrepreneurial talents was quite negative. There are, of course, there are many reasons why it happened. I think that one of the most important is religious. As you know, greed, and entrepreneurship by and large - this is the earning of material goods - is one of the mortal sins, and traditionally all religions, especially Orthodoxy, were very negative about material wealth. As Christ said in the Nagorno -High Proaching, "rather a camel will pass through the needle ear than the rich entering the kingdom of heaven." For centuries, this thought has dominated the public consciousness. And still the image of an entrepreneur in Russia and, it seems to me, in Ukraine, in general, at least controversial.
The destruction of this stereotype began with a Protestant. The spread of Protestant ethics for the first time led to the fact that attitude to entrepreneurship began to change, people began to think that entrepreneurial talent is the gift of God, the same as any other, and the person who was born with this talent should use it, must accumulate material wealth, but not to use them for his own needs, but to serve for the benefit of society. From this moment on, entrepreneurship as activity has received complete legitimacy and has become respected and honorary. That is why we have the phenomenon of Anglo -Saxon societies today - America, Canada, England and others - where the entrepreneur is the main figure of public life. Both the general approach that exists in the policy of these countries, both in social life and in culture, has vivid business fiction. The societies of these countries are focused on achieving the result, while strict public control of expenses, the norms of behavior of successful entrepreneurs in terms of their modesty, asceticism, etc. But the proven effectiveness of these societies and the effectiveness of their influence led to the fact that the figure of the entrepreneur and the entrepreneurial occupation is becoming more and more important, significant in all countries, religions, on all continents. Someone is better for someone worse.
Of course, for our country, for Russia, and for Ukraine, the path of a short time should take a lot of time while attitude to entrepreneurship will become worthy of the role and the meaning that are declared.
Now a few words about what talents, it seems to me, is needed by the entrepreneur and how entrepreneurial talent arises. There is such a common public opinion, in general, confirmed by scientific facts that the two hemispheres of the human brain are responsible for different talents. It is believed that in people who have analytical inclinations, inclinations to natural sciences, to logic, and the right hemisphere is more developed to calculations. But the left hemisphere is more responsible for creative inclinations, for intuition, for creative thinking. And in principle, it is believed that each person has either a tendency in one direction or in the other. But from the analysis of the activities of people who have achieved serious success in business, there is a feeling that entrepreneurs in a sense represent the category of people who have both the hemispheres to quite equally develop. Perhaps they would not have such good scientists or not such bright artists, but they, apparently, have a little both talent, equally, so to speak.
Why do I think so? Because, it seems to me, on the one hand, of course, entrepreneurship is a thing that develops on the calculation, economy, on a quite sober and very accurate approach, on planning activities and calculating its results, effectiveness and so on - that is, it is purely such a natural science, analytical function.
Mikhail FriedmanOn the other hand, of course, just like creative people, a person is the main object of work of entrepreneurs. And a person, as you know, is a very complex, contradictory being, and only with the analytical method it is quite difficult to approach it, especially when it comes to such “subtle” things as building a team in business or relations with partners or with the authorities. Therefore, in principle, it seems to me that a successful entrepreneur is one who, on the one hand, can very accurately, cold -blooded and balanced to calculate what will happen, and on the other hand, he knows how and loves to communicate with people, feels human nature well, sometimes even at an intuitive level understands the motives and forms of actions of others. That is, in fact, a business is such a science about the behavior of people, and large masses and individual, bright individuals. And it seems to me that the combination of sufficient equally these qualities, as a rule, gives good grounds to become successful in business.
Entrepreneurial talent is expressed in such a standard set of very important qualities that are useful in any form of human activity: leadership qualities, perseverance, perseverance, and so on, and so on. These are probably such "common" properties that are important for almost any activity, for any work. But there are such a part of the characteristics and qualities that are quite specific for entrepreneurial activity.
As the first specific quality, I would like to say that the entrepreneur, in my opinion, has such a healthy adventurism. The word "adventurism" does not always bear a positive meaning, very often in some personal relationships or in family life, in friendship it may not be very good, and in business it is sometimes very useful. I recently told my friends a story: when we began to engage in entrepreneurial activities at the dawn of the cooperative movement, we had an office that was located in the premises of the Institute of Chemical Physics. This is one of the largest academic institutions in Moscow named after Nikolai Nikolaevich Semenov. We rented a piece of premises, next to us-our peers worked in the building (then I was about 24-25 years old), graduates of the best Soviet universities-the Moscow Physical and Technical Institute, Moscow State University, MEFU, the Soviet scientific and technical elite. They were already either young candidates of sciences or professor, although we, in principle, were all more or less of the same age, in other words, the guys were brilliant, educated, smart, erudite, etc. By the way, I also at one time tried to enter the Moscow Physics and Technical Institute, but, unfortunately, I did not act, for various reasons, and I envied them, so to speak, with easy envy. We were friends, talked, talked, and since we were just starting to do something, I tell them: "Well, let's join." And they seemed to treat this with interest, but then we talked with them, and they very logically and thoroughly explained to me why, in principle, this should not be done. For example, they said that the starting capital is needed, which is not, which, in principle, is certainly right. Then they explained to me that it was dangerous - racketeering, banditry, which also completely corresponded to reality. Third: they said that the Soviet government would not allow this anyway and will be put in the end. They called the ten reasons why it was definitely impossible to do business, after which we continued to engage in business, and they, in turn, continued to engage in scientific activities and gradually, as they say, the result was on the face: a few years later the institute broke up, they were left without work. I am not saying that I want to criticize their logic. I think that we had no answers to the questions that they raised, we just had some kind of inner conviction that we would cope. As a matter of fact, often a businessman acts in very conflicting circumstances, it is very difficult for him to accurately calculate all the factors and conditions of his activity. And moreover, I would say that if everything can be accurately calculated, this is not a business, but simply a technique of execution. But healthy adventurism, confidence that in a rapidly changing world you will find the right solution, this is one of the most important qualities for a businessman.
Another quality that, I think, is interesting for an entrepreneur, is a combination that, too, in ordinary life is controversial in terms of his positive, a combination of great flexibility, on the one hand, and a very firm defending of their interests. Flexibility in tactical matters and firmness in defending their strategic goals, which, in principle, are rare in people. Moreover, this flexibility, it seems to me, sometimes creates a feeling in a sense of unprincipled. Very often, businessmen in public consciousness are people, in general, immoral, because they are ready to be friends with yesterday’s enemies, to unite against those with whom they were friends the day before yesterday, etc. And in principle, from the point of view of human ethics, this seems unprincipled. Nevertheless, it seems to me that this thin line, which is very difficult to determine, between tactics and strategy, between tactical, current tasks and strategic goals, is an extremely important quality.
Another interesting moment, in my opinion. In principle, entrepreneurship is a very conflict thing. Most people do not like to participate in conflicts, and this is normal. People love to be friends, negotiate, communicate in a good tone with their friends and relatives. But business involves a conflict, if necessary, a willingness to it. A person in business should be ready from time to time to strictly defend his interests.
I think that of all types of human activity, entrepreneurship in a sense is the closest war. The same corporate wars reflect the degree of intensity of struggle and sharpness and uncompromising. And in principle, it seems to me that if a person has an internal readiness for such a war, comfort in a state of conflict is probably a prerequisite for his business to succeed.
Well, the last, funny thing, which, it seems to me, is related to entrepreneurship, is an adequate assessment of oneself and others. Sometimes people confuse this with cynicism and accuse entrepreneurs of a very cynical attitude towards reality. Again, we can say that in some everyday sense of the word this is true, because the entrepreneur is probably obliged to perceive the whole world very adequately, suggesting, perhaps, the most negative scenario of the development of a situation, the most unpleasant actions from others, including loved ones. After all, we are talking about a business where there are conflicts and with friends ..
Nevertheless, it seems to me that if this rightly reflects the world around him, then this quality is good for business and for relations not so bad. Of course, this is the charm to be mistaken and live in the illusions regarding their acquaintances and friends and other unfamiliar people ... But it is better to treat more soberly. I may be a little thicken the colors, talk about such things that, in the ideal sense of the word, are not the most attractive. But I’m not talking about those things that are generally accepted - yes, of course, this is activity, energy, drive, charisma and so on, so on - but these are, in principle, such bright human qualities that are suitable for almost any lesson.
Concluding my speech, I want to say that, of course, a person who is engaged in business, entrepreneurship has different situations in life, pleasant and unpleasant, like any of us. Nevertheless, in my opinion, this is one of the most remarkable and intriguing forms of human activity, exciting, causing very vivid emotions. Looking back at my modest participation in business for more than 20 years, I sometimes think that he reminds me of a good thriller, in general, while with a happy outcome. (Although I hope that it is still not an outcome).
And I advise everyone who feels such skills, inclinations and talents to engage in entrepreneurship. It is really interesting and exciting, and your life, it seems to me, will be very saturated and bright. Good luck to you all!
Mikhail FriedmanBoris Dolgin: Thank you very much, Mikhail Maratovich. The first question. There are two words in the Russian language: a businessman and an entrepreneur. There are some analogues of such a relationship in other languages. It seems that a businessman is anyone who is engaged in something that directly brings income. A person who goes home and sells things - he is apparently a small businessman, but he is not an entrepreneur. And the entrepreneur, as if, is a need for what you talked about, in creating something new, in some kind of risk. How do you see, is there any productive difference here?
Mikhail Friedman: Well, unfortunately, I do not possess literary talents to distinguish such subtle nuances between the words “businessman” and “entrepreneur”, although in a sense I am from a family of Lviv writers: my grandfather wrote the book “Accounting Guide”, a textbook for a technical school. ( Laughter in the hall ). Therefore, in principle, it’s hard for me to say. As for the home, I remembered the story: there is such a famous businessman, entrepreneur Ron Lauder, the son of the great lady Este Lauder. So, he said that his mother, miraculously saved the Hungarian Jewish, cooked soap in the bathroom and went home to sell it. And at home everyone went on a string, because it was impossible to interfere with her mother, she was engaged in her favorite work. I don’t know who she was, a businesswoman or an entrepreneur, nevertheless, became one of the richest women of the planet. Therefore, it seems to me that it is very difficult to find a line when a businessman turns into an entrepreneur, and vice versa. I think that any person who decides to entrust their makings to such a restless sea of private initiative, where the final result is not defined is an entrepreneur. And any person who is engaged in labor, the payment of which is somehow guaranteed by the state, the employer, someone else, is not such.
Dolgin: Thank you. And the second question. Вы назвали много замечательных качеств, которые, действительно, кажутся необходимыми бизнесмену, и могут в других ситуациях быть, может быть, не самыми лучшими. Но есть еще одна профессия, с представителями которой Вам, я думаю, в разных странах приходилось встречаться и как-то взаимодействовать, – это политики. Не кажется ли Вам, что характеристики, о которых Вы говорили, – и в части сочетания аналитического и интуитивного, и в части готовности к риску, и в части готовности к конфликту – они где-то немного близки к качествам политика. А где может быть и разница?
Фридман: Да, действительно, политики и предприниматели – люди очень близкие, тем не менее, разницу между политиком и бизнесменом не следует забывать. А если говорить о том, чем они различаются, – мне кажется, что политика – это, безусловно, более гуманитарная форма деятельности, в ней меньше расчета и меньше логики. Вернее определенная логика там тоже есть, но она не похожа на ту, что существует в бизнесе. В бизнесе, особенно в крупных структурах, аналитический расчет – это маркетинг, исследования рынка и так далее, то есть сугубо научные вещи. И они занимают огромное место. Конечно, политика постепенно тоже начинает двигаться в этом направлении…
Долгин: Запрашивают экспертизы, запрашивают отчеты?
Фридман: Да, соцопросы и так далее. И тем не менее, пока, на мой взгляд, политика находится больше в сфере эмоций, ощущений потребностей общества, социальных групп. Это гораздо менее, на мой взгляд, аналитическая функция, чем предпринимательство. Конечно, происходит переход, потому что, как известно, политика – это концентрированное выражение экономики, и в конечном итоге политика отражает интересы больших экономических групп.
Плюс мне кажется, что в каком-то смысле предприниматели являются гораздо более свободными людьми, чем политики. И лично для меня, это, например, является самым важным фактором, ведь политика зачастую опасна для здоровья. Почему, например, я бы никогда не занимался политикой, потому что, безусловно, политика обязывает во многом жить публичной жизнью. А у предпринимателей есть гораздо больше свободы маневра, они, в общем-то, живут своей частной жизнью, и для меня, например, это является доминирующим фактором.
Я согласен, что политика и экономика – это смежные сферы деятельности, и по мере развития общества, динамика перехода из одной категории в другую становится все более очевидной. Ну, во-первых, есть огромное количество примеров: Сильвио Берлускони хотя бы. А если мы посмотрим, как устроена, например, американская политика, так там "горизонтальный" переход из политики в бизнес и наоборот крайне распространен. Был в США такой министр финансов Рубин. Это было приблизительно лет 10 назад.
Долгин: При Клинтоне.
Фридман: Да, по-моему, при Клинтоне. И при этом он пробыл министром финансов очень длительное время, по-моему, в течение семи лет, что нехарактерно, потому что обычно министр финансов, как правило, задерживается в своем кресле на два, три, четыре года. В течение одного президентского срока нередко сменяется два секретаря казначейства. Он показывал мне в министерстве портреты всех министров финансов, начиная от первых, которые еще в буклях, и говорил: "Я дольше всех министров. Знаешь, почему? – говорит, – потому что я богатый пришел. Мне не надо уходить. Все уходят, ведь они бедные. Поработают и уходят в бизнес – им же надо деньги зарабатывать. А у меня нет такой необходимости". Он действительно пришел уже очень богатым человеком. То есть я хочу сказать, что американский истеблишмент, он абсолютно спокойно воспринимает как единое целое политико-экономическую среду. И подходы в американской политике – очень бизнесовые, там все очень направлено на конкретный конечный результат, никак абстрактных целей, все очень сфокусировано. Так что я думаю, что политика и экономика зачастую очень близкие вещи.
Вопрос из зала: Как вы думаете, ожидается ли вторая волна кризиса. И, второй вопрос, как Вы поняли с чего нужно начинать бизнес, с чего вообще его нужно начинать. Thank you.
Фридман: По поводу второй волны кризиса. Чтобы более-менее серьезно говорить об этом, нужно, безусловно, договориться о терминах, что мы понимаем под словом «кризис», и в чем выразился кризис предыдущий. Предыдущий кризис выразился в падении ВВП в экономических системах мирового уровня и в развивающихся странах, таких, как Россия, Украина, Прибалтика. В Америке это падение составило около 5%, в России – 8,5%, на Украине – 15%. В целом это, конечно, серьезная проблема, но, я бы не сказал, что настолько драматическая. Кризис сравнивали с "великой депрессией", но это не соответствует действительности. Кризис, вообще, явление нормальное, это происходит все время и на протяжении нашей деятельности, мы пережили минимум три-четыре полномасштабных кризиса: 98-го года, 95-го и 2000 года.
Я думаю, что если говорить о повторении кризиса в той же форме, в которой он был в 2008 г., то есть в форме падения ВВП и кризисе некоторых крупных банков, то в этой форме второй волны не будет. Я думаю, что центральные банки, правительства и все остальные институты, которые следят за этим, сделали выводы, и я практически уверен, что повторения сценария, когда разрушаются крупные финансовые структуры, не произойдет. На сегодняшний день, надо признать, что это была серьезная ошибка, которая была продиктована личными проблемами и ошибками взаимоотношений группы людей: американского казначейства, руководства компаний.
Но в какой-то другой форме, безусловно, кризис будет, обязательно будет. Может быть не в следующем году, а через несколько лет. Очевидная форма, в которую он может вылиться, – это дефолты суверенных долгов европейских государств. Это приведет к другим проблемам, например, проблемам с притоком инвестиций в эти страны, проблемами бюджетного дефицита и соответственно девальвации национальных валют и большой инфляции тех стран, которых он может коснуться.
What do I want to say that? Если понимать словосочетание «вторая волна», как повторение сюжета, то ответ «нет, второй волны не будет». Если понимать, что «вторая волна» – это вообще какие-то кризисные явления в экономике, то они точно будут. Я не могу сказать, "рано или поздно", но мне кажется, в ближайшее время этого не будет, потому что все к этому внимательно относятся, принимают разумные решения, все очень боятся. А обычно кризис наступает тогда, когда никто ничего не боится, всем кажется, что все замечательно, и будет еще лучше. И в этот момент-то и наступает кризис. Поскольку сейчас все очень боятся, все время об этом говорят, и пытаются как-то с этим бороться, то я думаю, что какие-то колебания неизбежно будут, но, в принципе, такого драматического развития событий ждать не стоит.
And the second question. Вы знаете, на этот вопрос ответить трудно. I'll tell you why. В принципе, можно заниматься чем угодно, я вас уверяю. Если есть талант к этому делу, все будет хорошо. Я просто думаю, чтобы заниматься бизнесом, надо четко ощущать не на уровне расчетов и экономических обзоров, но интуитивного, внутреннего восприятия какую-то такую потребность, которая носится в воздухе, которая в обществе, на сегодняшний день не удовлетворена и можно попытаться ее удовлетворить. Например, если бы я ездил в метро, а я в нем не езжу, к сожалению или к счастью, уже много лет и поэтому я не знаю, что нужно людям, которые там ездят. Но когда 20 лет назад я проводил много времени в метро, ходил по улицам и жил жизнью, которой живут студенты, – закончил институт, потом работал на заводе, – в тот момент я очень четко понимал, что может кого-то заинтересовать, что может быть востребовано, что может быть интересно. Мы так и действовали: не сидели и придумывали очень умные вещи, а начинали с того, что нам самим интересно, что нужно нашим друзьям и знакомым. Исходя из этого, и занимались бизнесом. Я вас уверяю, что если внимательно, прислушаться к своему внутреннему голосу и к мнению окружающих, то вы быстро поймете, что может быть востребовано.
Такой банальный ответ, – конечно, всегда легче заниматься чем-то новым. А сегодня время жадное и концентрированное, количество событий, происходящих в разных областях в единицу времени, постоянно увеличиваться, прежде всего, благодаря новым технологиям, поэтому очевидно – заниматься новыми технологиями, потому что это точно нужно, и меньше конкуренции, потому что это новое, только началось. И, наверное, это не требует каких-то гигантских затрат: IT, интернет и прочее. Это очень банальный ответ, но я думаю, что каждый из вас, если у него есть такая способность ощущать внутренним чувством желания окружающих, он сможет что-то придумать.
Долгин: Михаил Маратович, но Вы-то остаетесь в бизнесе и остаетесь предпринимателем, а когда Вы решаете, чем еще заняться, Вы ведь тоже к чему-то прислушиваетесь. Плюс к аналитическим отчетам, которые Вы читаете?
Mikhail FriedmanФридман: Ну, во-первых, конечно мы тоже не стоим на месте и развиваемся, но мы все-таки развиваемся, находясь на определенной платформе.
Бизнес-структура обладает своей законченной логикой, у нее своя жизнь. Когда мы начинали, для нас было много новых слов в бизнесе. Я, например, долгое время не понимал термин «юридическое лицо», а с возрастом и опытом я стал понимать, что, на самом деле, это очень правильное название, потому что, действительно, это условное юридическое лицо, которое является продуктом деятельности твоей компании и твоих партнеров, оно начинает жить совершенно самостоятельной жизнью, у него своя судьба, свои интересы, свои задачи. И наша функция, чтобы его в этих интересах поддерживать. То есть, возникает отдельный субъект, неодушевленный, но вполне материальный, очерченный в своих движениях. В этом смысле, когда ты уже чем-то занимаешься, когда ты и есть это самое юридическое лицо, существующий бизнес тебе сам говорит, что ему нужно; а когда бизнес только начинаешь, находишься в несколько в другой ситуации.
Юрий Максимович: Добрый день. Насколько сейчас "Альфа-Групп" глобальна? Сколько бизнеса остается в России, и сколько в других странах?
Фридман: Спасибо.
Я уже упоминал о Карлосе Слиме, который начал с мексиканской компании, потом распространил свой бизнес по всей Южной Америке. Я хочу сказать, что, безусловно, глобализация, является одновременно и целью, и объективным фактом, который не зависит от нашего желания. Мы хотим глобализироваться, потому что диверсификация это снижение зависимости от какой-то конкретной страны, а она всегда существует, зависимость от ее политики, от ее экономической ситуации, социальной обстановки и пр. И, несмотря на то, что мы, в принципе, патриоты и России, и Украины, мы понимаем, что диверсификация была бы нам крайне полезна, чтобы наш бизнес был стабильный, надежный и устойчивый. Это с одной стороны, а с другой стороны, это абсолютно необходимо, особенно в таком сегменте, как телекоммуникации. Ведь если вдуматься, то телекоммуникация – это и есть глобализация сама по себе. Скорость обмена информацией – это и есть глобализация. Этот бизнес, который представляет ядро глобализации, поэтому, хотели мы бы этого или не хотели, оставаться в рамках национальных границ в этом бизнесе было бы абсолютно проигрышной стратегией. Поэтому, с одной стороны, это желание, с другой стороны – это разумная необходимость.
Что же до того, какой процент нашего бизнеса приходится на Россию, какой на СНГ, а какой на весь остальной мир, то я бы сказал так: Россия пока остается главным экономическим пространством, где мы ведем свою деятельность. Тем не менее, доля нашего бизнеса в России снижается, и думаю, что она сегодня составляет процентов 70-80%, но, думаю, что в течение ближайших 10 лет она точно упадет ниже 50%. И, соответственно, за пределами СНГ, это процентов 5-10-15. Такая приблизительно картина на сегодняшний день. Думаю, что в будущем будет процентов 50 в России, 20% в СНГ и 30% остальной мир, что, на мой взгляд, уже будет гораздо более сбалансированным подходом, чем то, что мы имеем сегодня. Хотя, 5-7 лет назад, фактически все 100% деятельности были в России, так что мы, в общем, идем верной дорогой.
Долгин: Да, телекоммуникации – вещь очень важная, но я хотел бы напомнить еще об одной части бизнеса, присутствующей в Украине, – это «Альфа-Банк» (Украина), который нам помогает в этом сезоне с публичными лекциями "Полiт.ua"
Вопрос из зала: С чего вы начинали и достаточно ли вам тех средств, которые вы зарабатываете на данный момент?
Фридман: Поскольку мы начали на заре предпринимательства, наша цель была довольно примитивной – зарабатывать деньги. Так как мы жили в общежитии, то все мечтали о красивой жизни и машинах, как все обычные люди. Первые деньги мы заработали довольно быстро, и за несколько месяцев наши потребности выросли. Мы приобрели первый телевизор Panasonic, видеомагнитофон, потом были машины. Конечно же, тех денег, с точки зрения личного потребления, было больше чем достаточно, чтобы спокойно на них жить. Достаточно большое количество людей, которых я знаю из тех, кто много зарабатывает, ездит по разным красивым местам, ни в чем себе не отказывает. Эта философия для нас немного чужая (для меня и наших партнеров), так как уходить на профессиональную пенсию (пусть даже очень комфортную), для нас было бы, как минимум, просто неинтересно. Нам нравится заниматься тем, чем мы занимаемся.
Не могу сказать, что это легкое занятие, но очень трудно словами передать ту остроту сюжета, который разворачивается в бизнесе. Для меня это триллер, вестерн, или еще что-то в этом роде. Поэтому, когда привыкаешь жить в таком жанре, то жить без этого становится очень скучно. Я, например, через несколько дней отдыха, ощущаю потребность вернуться к привычному роду деятельности. В каком-то смысле такой образ жизни является немного сумасшедшим, но, в то же время, очень интересным. Кроме того, появляется потребность развиваться и обучаться. Если ты хочешь быть в курсе событий, должен следить за событиями в политике, в мире, слухами. Поэтому я не хочу покидать бизнес, не хочу терять этот драйв, и быть вечно молодым, энергичным, сильным и успешным. Именно для этого ощущения мы и занимаемся бизнесом. А деньги это всего лишь мера того самого успеха, которого мы добиваемся.
Долгин: Небольшое продолжение. Один из ваших коллег по «Альфе» – Петр Олегович Авен как-то у нас на семинаре выступил со своего рода апологией крупного бизнеса: он говорил, что именно в таких действительно крупных компаниях, где возникает серьезная корпоративная культура, где очень важна открытая репутация, появляется и некая новая культура взаимоотношений, и исчезает то, из-за чего нередко не любили бизнес в 90-е годы, какая-то грязь etc. Что вы думаете о роли крупного бизнеса как некоторого культуртрегера?
Фридман: Когда говорят о том, что крупные бизнесмены беспринципные и подлые циники, я не сомневаюсь, что в каких-то поступках это, возможно, присутствует. Я не идеализирую себя и своих коллег, я не сомневаюсь, что бывают какие-то неблаговидные поступки, которые совершают мои коллеги, но, тем не менее, мне кажется, что создать крупный бизнес, не обладая очень четкой системой ценностей и принципов, невозможно, потому что крупный бизнес предполагает участие большого количества людей, и каждая компания, как мы видим, она абсолютно индивидуальна с точки зрения своей внутренней этики, философии, целей, задач и ценностей. То, что этот набор точно есть, нет сомнений, он может быть разный, и можно его критиковать, говорить, что он неправильный и нужно иметь другой набор, но он точно есть. Этот набор этических и общественных норм внутри корпорации, он и создает костяк, который называется корпоративной культурой. И для достижения результатов эта виртуальная вещь имеет колоссальное значение. Также как для достижения результатов в обществе имеет значение, общественный дух, общественная мораль. Каждая компания, если она живая и сильная, она несет какой-то этический принципиальный заряд. И поэтому, в этом отношении, я считаю, что как культуртрегеры бизнесмены как раз играют важную роль. Вопрос, насколько этот заряд, этот набор ценностей, насколько он соответствует общественной морали.
Я думаю, что проблема крупного бизнеса в России, как и в Украине, в том, что потребности крупного бизнеса сильно отличаются от общественных взглядов на многие вещи, возникает разрыв, дистанция, и поэтому, очень часто мораль крупных корпораций кажется враждебной, чуждой, ведь она, в принципе, сильно отличается. Опять же, исторические корни, много объяснений можно находить и в религиозных верованиях. И поэтому говорить, что это обязательно благо для общества, что бизнес несет данному обществу очень правильные ценности, это далеко не факт, на мой взгляд. Это философский вопрос: неизвестно нуждается ли общество в этих ценностях, есть масса обществ, которые живут другой жизнью. То, что эти ценности несут прагматичное отношение к жизни, более эффективное достижение материальных результатов, это точно, но не факт, что это нужно обществу. Тем не менее, определенные этические нормы, которые присутствуют в крупных корпорациях, обществу зачастую полезны.
Вопрос из зала: У меня два вопроса. Если я не ошибаюсь, Вы являетесь членом совета при президенте России по финансовой и банковской деятельности. Как подобные органы работают в России? Вам удается решать проблемы собственного бизнеса и экономики в целом? А второй вопрос – Ваша компания принимает участие в таком проекте как "Большая книга". What is the goal?
Фридман: Ясно. По первому вопросу: я во множество разных советов вхожу, но не помню, чтобы я входил в совет при президенте по финансовому и банковскому рынку. But I could be wrong.
Долгин: Но в РСПП вы точно этим занимаетесь?
Фридман: Совершенно точно занимаюсь, но это не при президенте организация, а совсем наоборот, я бы сказал. РСПП – это общественная организация, одна из немногих в нашей стране, которая создана как бы снизу, ее не спустили сверху. Она создавалась по инициативе широких масс "простых олигархов", ее даже в шутку иногда называют профсоюзом олигархов.
Долгин: Но он не сразу стал таким, сначала это были красные директора.
Фридман: Сначала красные директора, а потом, поскольку все они уже пришли в возраст послепенсионный, и, в общем-то, организация помирала, нам ее отдали, Можно сказать, мы ее попросили, и мы их плавно проводили на пенсию. И это стало такой «олигархической» структурой, в которой принимают участие все крупные предприниматели, самые известные в России. Вы практически всех знаете, если что-то слышали о российском бизнесе. И, кстати, попасть туда в правящий орган, называющийся «бюро» (в нем 20 с чем-то человек), считается большой честью. Там мы действительно пытаемся, насколько это возможно в наших общественно-политических условиях, влиять на экономическую политику правительства и на законотворческую Государственной Думы, ее депутатов, на министров. Сказать, что мы добиваемся огромных успехов нельзя, но в целом, на сегодняшний день это самая влиятельная общественная организация в области бизнеса.
Действительно, президент Владимир Путин или Дмитрий Медведев, или Борис Ельцин, – они регулярно встречались с представителями бюро РСПП, обсуждали протокольные вещи, хотя какие-то смысловые дискуссии там тоже происходят. И мы, безусловно, защищаем, прежде всего, общецеховые интересы, а не интересы своего личного бизнеса. Даже не потому, что мы такие альтруисты, – мы бы, конечно, с радостью защитили, – а потому что коллеги не дают защищать только свои интересы. Там у всех свои интересы. Знаете как, в такой компании волей-неволей становишься приличным человеком и борешься за общественные блага. Это диктует определенные условия, я не буду сейчас углубляться и приводить конкретные примеры, но мы, действительно, повлияли на многие законы, на многие нормативные акты, как нам кажется, в положительном направлении, чтобы облегчить жизнь бизнеса. Безусловно, эта структура по своему духу и по своим взглядам в отношении экономики – очень либеральная организация. Это организация, пропагандирующая приоритет частной собственности над государственной, и поддерживающая любую либерализацию, как минимум, бизнесу в нашей стране.
А второй вопрос был по поводу "Большой книги". Ну, я книжки читал, до сих пор это делаю, поскольку чувствуется, что если мы этим не займемся, то с этим возникнут проблемы через некоторое время – вот и решили создать "Большую книгу". It's a joke. На самом деле, у меня и моих коллег, – кстати, здесь присутствует крестный отец этого проекта, господин Григорьев, заместитель главы федерального агентства по печати, которое, собственно, и курирует работу "Большой книги", – когда мы все это обсуждали, было понимание того, что нужно создать какой-то фонд, который уже будет подходить к этому как к коммерческой структуре. То есть, будет управлять деньгами, и на проценты, доходы, полученные от управления деньгами, будем выплачивать ежегодно премии писателям. Безусловно, для России этот проект имеет значение не только как одно из направлений культуры, а гораздо более глубокое, я бы даже сказал, в каком-то смысле, сакральное значение. Как известно, «поэт в России больше, чем поет». Слово художественное в России всегда имело колоссальное общественное звучание, в этом смысле не очень похоже на другие страны, где литература была скорее делом лирики. Литература всегда имела доступ к общественному сознанию, сознанию народных масс. И, безусловно, я считаю, что мы обязаны сделать все, что в наших силах, тем более, что это не так сложно, все, чтобы литература российская развивалась, жила своей жизнью.
Сегодня это самая престижная премия в России. Она пользуется громадным успехом среди людей, связанных с литературой, поэтов, писателей. Там присутствует целая интрига, шорт-лист, очень демократические правила выбора. Мы до последней секунды не знаем, кто победит, идет голосование, несколько сот человек принимают участие в голосовании. Голосование тайное, там даже невозможно проллобировать ничей интерес. Обычно литературные премии обвиняют в том, что они подвержены влиянию той или иной группы. В этом смысле "Большая книга" – это удачное начинание. Особенно приятно, что незадолго до начала лета я получаю две пачки книг, которые вошли в шорт-лист, и все лето их читаю, в полетах, в поездках, на отдыхе и получаю огромное удовольствие, потому что мне кажется, что я в курсе всего, что происходит в русской литературе. Thank you.
Долгин: На Российском стенде представлены эти премии и скоро начнется презентация, как раз с участием Владимира Григорьева, в том числе и «Большой книги». Вот здесь у нас вопрос хотят задать.
Вопрос из зала: Пане Михаил, у меня два вопроса. Первый: расскажите о том, какой системой ценностей вы пользуетесь. Второй: как вы видите путь развития человечества в ближайшие 60 лет? Thank you.
Фридман: Честно говоря, систему ценностей коротко я не возьмусь рассказать. Она, я бы сказал, включает какие-то вещи банальные: общечеловеческие ценности, которые не сильно отличаются от принятых в обществе. Я могу сказать только то, что у нас такая интересная структура, в том смысле, что все мои партнеры, – нас уже осталось трое, было пятеро, лет десять назад нас покинули двое наших коллег, и теперь нас осталось трое, но мы все принадлежим к одному учебному заведению, мы заканчивали Московский институт стали и сплавов (МИСИС), и в этом смысле мы такой, достаточно редкий, пример, когда люди начинали вместе. Нашим первым бизнесом стала мойка окон, – окна мыли, студентов нанимали. Мы сами были, в принципе, молодыми выпускниками. Прошло уже больше 20 лет, а мы, в принципе, до сих пор все партнеры, и, в общем, и друзья, и в хороших отношениях, и, как мне кажется, относимся друг к другу с большой симпатией.
Поэтому я бы сказал так: я не смогу объяснить до конца, в чем состоит система ценностей, потому что формализованной ее у меня не существует, а говорить об этом нужно очень долго, но я очень рад, что система ценностей, которая у нас есть, она позволила нам сохранить такие отношения на протяжении долгого времени, и наслаждаться обществом друг друга, дружить и общаться. И доверять друг другу. Мне кажется, в принципе, любая система ценностей хороша, если она приносит результат в бизнесе и позволяет иметь стабильные отношения с окружающим миром. Это важный элемент в отношении с самим собой. Если система ценностей работает таким образом, то хорошо. Нет единого подхода, поэтому у каждого своя конструкция.
Что касается такого сложного вопроса, что ждет человечество в течение ближайших 60 лет. Ну, что мне сказать. Будет, в принципе, то же самое, что и было раньше, будет много хорошего и плохого. Я не думаю, что это тема, в которой такой формат, позволяет рассказать что-то оригинальное. Я не ученый, я не провидец, я всего лишь занимаюсь тем, чем я занимаюсь. Thanks for the questions.
Александра Коваль, президент Форума издателей: Прежде всего, очень благодарю, что Вы приняли приглашение и приехали, это первый шаг к превращению Форума издателей в Давос. Но я хотела бы вернуться к вопросу о литературных премиях. Мы встречались с мэром Львова и обсуждали необходимость создания подобной премии у нас. Он готов оказать поддержку, но не знаете ли Вы какой-нибудь банк, который также готов поддержать? (Laughter in the hall)
Mikhail FriedmanФридман: Неужели у бедного мэра нет своего банка? (Смех в зале. Аплодисменты)
Коваль: И второй вопрос. Представим себе такую литературную фантазию, что Вы, возможно, стали владельцем такой корпорации как Львов и Львовская область. Как Вы видите себе дальнейшее развитие такой "корпорации"?
Фридман: Я понял, что беседа с мэром вас не удовлетворила. Я не очень хорошо знаком с Львовской областью. Но как человек, который тут жил некоторое время, помню, что были проблемы с водой. Нынешняя власть, правда, утверждает, что проблемы с водой удалось решить. This is good.
Но мне кажется, что, в принципе, добиться успеха достаточно банально: Львов является культурной столицей Украины. Есть теория: для того, чтобы добиться в бизнесе успеха, нужно выяснить, чем ты лучше, чем окружающие. Если относиться ко Львову, как к бизнес-проекту, то, по идее, фундаментальное отличие Львова в том, что это такая культурная, европейская столица государства. С точки зрения отношения с западным миром, с Европейским союзом, с европейской традиций, историей это очень выгодно. Как известно, Львовский университет – первый, который возник на территории современной Украины, хотя это была еще не Украина. Есть масса факторов: я, например, считаю, что помимо таких традиционных вещей, как туризм, вполне естественно развивать вещи, связанные с позиционированием Львова, как такого места воссоединения культур Востока и Запада.
Я был в этом году на фестивале «Новая волна» в Юрмале, туда приезжает весь бывший Советский союз, – казахи, украинцы, русские, и так далее. И бизнесмены с удовольствием там общаются: с одной стороны, в привычной среде, где все говорят на русском языке, общаются между собой, с другой стороны, это европейская страна, европейские сервисы, и все чувствуют себя очень комфортно. Но там, к сожалению, очень большая проблема с контентом, потому что контент, который там исполняется, в общем, ужасный. Я думаю, что во Львове можно было бы сделать что-то похожее...
Долгин: Но только учесть проблему с контентом.
Фридман: Да, уйти от этой попсы, она уже всем оскомину набила, сделать что-то, действительно, интересное, яркое, международного масштаба и это было бы колоссальным успехом. Было бы привлекательно не только для украинских граждан, но и для всего бывшего Советского союза, потому что, опять же, это привычная и комфортная среда с точки зрения общения, – в то же время, это уже не Россия, это Европа и по стилю, и по архитектуре, и по духу, и прочее. И мне кажется, в этом направлении, используя конкурентное преимущество, город должен и может развиваться, и из того, о чем я разговаривал вчера с вашим мэром, я понял, что, в принципе, они похожим образом рассуждают. Рассказывали мне, что сейчас особое направление развития – это услуги, много сервиса развивается, безусловно, это правильное направление. Но, мне кажется, это, по большому счету зависит, не только от мэра. Это зависит от предпринимательского духа самих горожан. Понимаете, конечно, ждать помощи от власти, дело хорошее, неплохая такая мысль, но мне кажется, если есть такая возможность, то это в ваших силах. Город чудесный, каждый раз приезжаешь – поражаешься, какой он красивый.
Долгин: Собственно, Форум издателей и то, как он развивается, мне кажется, и есть большой шаг к созданию Львова, как интеллектуальной площадки, интеллектуального центра, причем, не только Украины.
Фридман: Честно говоря, мне кажется, что этот потенциал недоиспользован. Это мое ощущение, субъективное, но мне кажется, что это совершенно естественное направление, это совершенно точно будет востребовано. Такого города в Украине, и не только в Украине, нет. Я думаю, что Львов конкурирует в каком-то отношении с прибалтийскими городами, – Таллин, Рига и другими, – но это уже не Евросоюз, это уже другая история. В Украине же это точно единственный город, который может так представляться.
Долгин: Я, может быть, позволил бы чуть-чуть вернуться к более общим вопросам. На каком этапе развития общества, на Ваш взгляд, бизнес становится заинтересован не столько в получении индивидуальных льгот, индивидуальных преференций, каких-то связей с властью, а оказывается заинтересован в создании среды, создании, институтов, в том, чтобы была независимость правил. Как определить этот момент в развитии общества и в развитии бизнеса?
Фридман: Если говорить про конкретных бизнесменов или конкретные бизнес-группы, то это все очень индивидуально, это все зависит от личных взглядов и, по большому счету, уверенности в себе. Для кого-то достаточно честных правил и он уверен, что по этим честным правилам он точно выиграет, для кого-то есть полная убежденность, что без специальных условий он никогда в жизни не добьется никакого результата.
Поэтому, мне кажется, что это индивидуальное ощущение, которое у разных людей возникает в разное время. Если говорить на уровне общественного процесса, на уровне институтов, то это возникает, как только бизнес как институт, как форма существования, как форма человеческой деятельности, занимает доминирующее положение, с точки зрения участия в производстве общего валового продукта. Именно в частном бизнесе (я говорю о частном бизнесе) в этот момент возникает как бы общий знаменатель.
Безусловно, каждый бизнесмен заботится, прежде всего, о своих собственных интересах, но проблема состоит в том, что единственная общая платформа, на которой все эти интересы совпадают, – это интересы общецеховые, «общеинституциональные», это интересы поддержания простых, ясных, прозрачных и стабильных правил игры, правил поведения в бизнесе. Как только эта сила в обществе становится влиятельной в достаточной степени и позиционирует свое присутствие через разные общественные институты, такие как партии, органы власти, и прочие, в этот момент бизнес начинает диктовать свою волю обществу. И это единственное, что объединяет всех на свете бизнесменов, это вот желание иметь предсказуемые, ясные и однозначные правила игры.
Другое дело, как мне кажется, и мы с этого, собственно, начинали наш разговор, и это хороший повод закончить: к сожалению, в нашей истории бизнес никогда такой большой и честной силой не обладал, в силу того, что, как мы говорили, общественное отношение к нему было противоречивым и, может быть, поэтому бизнесмены и представители самых широких кругов бизнеса не верят в то, что они, объединившись и выражая свои общественные интересы какими-то политическими средствами, в состоянии защитить эти правила игры.
Я бы сказал, что в Украине это происходит лучше и быстрее, тут, мне кажется, больше представительства бизнеса во власти и, вообще, влияния бизнеса на общественные процессы. В России, как мне представляется, это достаточно в институциональном плане слабо выражено и, тем не менее, я надеюсь, что этот процесс продолжается, и в течение жизни следующего поколения мы увидим заметные изменения общественного отношения к бизнесу и влияния бизнес-сообществ на жизнь людей и на те правила, которые в обществе существуют. Я надеюсь, что в этом примут участие все те, кто пришел сегодня сюда. Thanks a lot.