Original Material
Смена китайских вех
Я опасаюсь стать мишенью для насмешек, но в эти дни мировая история или, по крайней мере, история России, безусловно, одного из резонаторов глобальных социально-политических процессов, — вновь меняет своё течение. Я про массовую взаимную китайско-уйгурскую резню в Восточном Туркестане, который официально называется Синьцзян-Уйгурский автономный район провинции Синьцзянь Китайской Народной Республики (уф...).
Когда отечественные власти, подобострастно кляняясь и повторяя «Сяо», передавали российские острова Китаю, не только я воспринял сие как оммаж (ритуал признания вассалом зависимости от сюзерена). Проблема не в том, были ли это справедливо (с позиции высшей космической справедливости) или соответствовало ли конституционному принципу территориальной неприкосновенности. В конце концов, международное право обходит молчанием тот момент, когда рутинное уточнение границ переходит в передачу священной и неприкосновенной родной земли. Но на Востоке вообще, а на Дальнем — в особенности, односторонняя уступка всегда означает потерю лица и признание себя подчиненным. Поэтому Китай, Япония, обе Кореи, Вьетнам десятилетиями ведут переговоры вокруг спорных островов, не уступая ни одного квадратного микрона земли и вежливо игнорируя весь поток [неоспоримых] исторических и картографических доводов другой стороны. В довершение признания зависимости, российские власти разрешили китайцам в ходе учений в рамках ШОС отрабатывать штурм макета российского города под предлогом освобождения его от «международных террористов». Полагаю, что со времен ордынских экспедиций на бунтующие города Улуса Джучи московские правители никогда не позволяли восточным армиям отрабатывать покорение русских земель. Но то были былинные времена «ордынского Кадырова» — Великого князя Ивана Калиты.
В эти судьбоносные дни приказали долго жить сразу три сценария, которые еще неделю назад выглядели реальными.
Первый («сон Бжезинского») — США и КНР создают всемирную директорию (тандемократию), честно разделив шарик (размежевание империумов происходит в нынешней России — где-то по среднему геометрическому).
Второй («сон силовиков») — РФ и КНР формируют второй геополитический полюс, уравновешивающий первый — англо-американский.
Третий («сон Сорокина/Бушкова») — распадающаяся Россия попадает под контроль Китая.
Российские радикальные оппозиционеры (по странному стечению обстоятельств — и либералы, и национал-патриоты) последние годы видели перед собой один катастрофический сценарий — прямая или косвенная оккупация Дальнего Востока и Забайкалья (а может, и Сибири) Китаем. Поскольку страна обречена — после мощного кризиса, которым неминуемо должна увенчаться путинская политика, миролюбивая внешняя и народолюбивая внутренняя.
Однако взаимные китайско-уйгурские (точнее, ханьско-уйгурские) погромы в Урумчи (столица Уйгурии) и демонстрации в Кашгаре однозначно свидетельствуют: последняя великая империя земли вступила в фазу надлома.
Отныне Китайская Народная Республика будет только защищаться от волн центробежного сепаратизма. Над ней прозвенел первый погребальный звонок. Тут можно вспомнить беспорядки в Алма-Ате и Караганде в декабре 1986 года (сейчас в центре Алма-Аты стоит памятник героическим студентам — поставил его бывший член Политбюро Назарбаев). После Желтокса́на людям прозорливым стало абсолютно ясно: этнонационализм стал криптоидеологией нерусских республик, они воспринимают себя как отдельные нации и никакой «обновленный социализм» это из сознания не вытеснит. События в Уйгурии наглядно показывают — власти современного Китая, как и власти позднего СССР, так и не нашли универсального идеологического интегратора для страны, а этносы под любым предлогом готовы рвать друг друга на части. И это не изолированный от мира нищий и мистический Тибет, но вполне освоенный и заселенный Синцзян.
У Пекина есть великоханьская идея. Но она — только для своих. И уже ясно, что ни грандиозный непрерывный экономический рост последних трех десятилетий, ни сверхстабильная политическая система (по которой пущено столько завистливых слюней), ни пятитысячелетняя культура не помогут уговорить ни тибетцев, ни уйгуров оставаться в составе Поднебесной. Территориальную целостность обеспечивает только огонь на поражение со стороны войск и полиции.
Запомним этот день, 5 июля 2009 года, когда тысячелетняя территориальная экспансия Китая и его имперская традиция закончены навсегда. Отныне возможны только медленные, осторожные попытки изменить качество государственных основ, чтобы дать иные, не национал-имперские принципы сохранения страны — опыты с федерализмом, попытки объединить Китай неукоснительным правом, если нет демократии...
Поглощения Центральной Азии Китаем — не будет. Ибо полтора миллиарда ханьцев не смогли переварить и своих мусульман.
Второго полюса мироздания (с Россией сечиных в качестве придатка) — не будет. Пекину сейчас не до глобальных «игр в цивилизацию» — есть и другие меньшинства, есть громадный разрыв между процветающим тихоокеанским побережьем и нищетой внутренних районов, есть жесткая субцивилизационная граница между конфуцианским севером и даоским югом.
Раздела мира (и России) между Америкой и Китаем — не будет. Коммуно-рыночная КНР, в отличие от эпохи Мао, так не смогла дать своим подданным универсальной идеи, тем более не может дать ее иным странам своего потенциального империума.
Из ШОС вынут стержень, и русским городам уже никогда не быть полигоном для "антитеррористических операций" китайский войск.
Словом, отныне все патриоты (без кавычек) России могут смотреть в будущее с оптимизмом — наша страна никогда вновь не станет Улусом Джучи.