И не надейтесь

В Олимпии зажгли олимпийской огонь Пекина. Событие это проходило в сводках информагенств чаще не в спортивном разделе, а в политическом. Защитники Тибета пытались сорвать саму церемонию непосредственно на месте, десятки разнообразных политиков и общественных авторитетов пытались и пытаются сделать это, что называется, заочно.

Что же это получается: Олимпиада в столице Китая под угрозой международного бойкота? Как в 1980 или в 1984? И не надейтесь. Никакого бойкота не будет. Я думаю, что вообще ничего не будет. Олимпиада пройдет там, где и должна, с участием всех без исключения, кто собирался принять в ней участие.

Мы живем, конечно, в эпоху, когда права человека, демократические ценности, уважение к личности велики как никогда. Я говорю это без иронии. Действительно велики и действительно как никогда. Надо же сравнивать не с мифическим идеалом, а с временами совсем недавними.

Мы живем в эпоху политкорректности, которая, откровенно говоря, немного уже достала. Это такое человеколюбие в извращенной форме. Но тем не менее.

Однако при этом мы живем и в эпоху циничного прагматизма. Когда слова — это слова, пускай и страшно красивые, но в делах расчет холоден и безжалостен. И этот расчет говорит о том, что бойкотировать Игры в Пекине никому не выгодно. Вот просто не выгодно. Олимпиаду в Москве можно было бойкотировать безболезненно, хотя бы потому, что с Советским Союзом остальной приличный мир, по сути, и не был ничем связан. Был железный занавес, была холодная война, где как раз противостояние приносило наибольшие дивиденды. Советы не перестали бы продавать свою нефть, а иные связи не имели большого значения.

А как бойкотировать Китай? Эту всемирную фабрику! Страну с самым большим в мире запасом долларов. Чуть ли не больше, чем в самой Америке. То, что происходит в Тибете, ведь не вчера началось, и не в одном Тибете, кстати, происходит подобное. Мы говорим про Чечню и Ходорковского, но в Китае ситуация с диссидентами и правами человека куда хуже. Но никто особо и не шумит. Сколько сейчас в Тибете народу положили — и что? Великаны мировой политики, Буш, НАТО, Евросоюз — сильно они по этому поводу переживают? Не считать же сильными переживаниями выражения «беспокойства и озабоченности». У приличных стран слишком много интересов в Китае, чтобы действительно переживать за тибетцев, которых и не поймешь сколько и чего им надо.

Есть и иные — тоже чисто практические — соображения. Олимпийская Хартия прямо запрещает бойкот. Страна, которая к нему прибегнет, может сама потерять право претендовать на проведение Игр. А Америка претендует почти на каждую Олимпиаду. А Лондон уже получил это право и не хочет оказаться в катастрофическом положении.

Ситуация в этом смысле совсем не похожа на 1980 год. В это трудно поверить, но тогда Олимпиада как мероприятие никому не была нужна! Ее проведение было убыточно, и желающих пустить на ветер миллионы оказывалось очень мало. Это сейчас за Игры бьются десятки крупнейших городов мира, а лет 30 назад кандидат мог быть вообще один, да и того уговаривали. Москва тоже выиграла право на Олимпиаду отнюдь не в яростной схватке с половиной мировых столиц.

Но сегодня Олимпиады — это главное мероприятие на земле, это ни с чем не сравнимые доходы от рекламы и телевидения, не говоря уже о долгосрочной прибыли от вложений в инфраструктуру. Это сумасшедший престиж, в конце концов. И не важно, где «играют» — важно победить! А если надо победить злобных китайцев, так тем более престижно сделать это в их логове.

Расчет спортивный, расчет экономический и расчет политический. Очень много расчетов против одного бойкота. Это конкретно. А общечеловеческие ценности — абстрактны. Именно поэтому не будет никакого бойкота. Именно поэтому той же Америке так небезразлична судьба несчастных народов Ирака или Афганистана — настолько, что и жизни своих солдат не жалко. Но в Бирму или Дарфур войска почему-то никто не шлет, хотя положение с правами человека там, мягко говоря, потяжелее будет. Но там или в Тибете можно позволить убивать людей сотнями и ограничиваться только пустопорожними разговорами. Лишь потому, что ни экономической, ни политической выгоды в этих местах нет.