Итоги года. Нелегкая тропинка

Можно сказать совершенно определенно, что 2008 год был переломным. 2007-й был годом наибольших успехов в нефтяной экономике, когда и цены были высоки и довольно стабильны, и Россия смогла этими обстоятельствами воспользоваться.

В нынешнем же году экономические условия сначала были тоже очень благоприятны. Они способствовали получению желаемых правящей элитой результатов выборов, и первая половина года не предвещала особых треволнений, хотя перемены наступили. Ведь сам по себе факт смены президента, даже в условиях преемственности курса, не мог хотя бы частично не повлиять на ситуацию. Во всяком случае, раньше с решением одной и той же проблемы не нужно было обращаться одновременно и к правительству, и в Кремль.

После периода благополучия Россия стала ощущать воздействие кризиса. Этому способствовали и всем известные летние события, которые обозначили все увеличивающийся разрыв между политикой России и политикой западных стран, что само по себе создало осложнения для страны. Кроме того, они серьезнейшим образом повлияли и на экономику, потому что после войны на Кавказе провалился российский фондовый рынок: инвесторы бежали, и это обстоятельство опрокинуло прогнозы тех, кто считал, что Россия может остаться тихой гаванью в ситуации мирового финансового кризиса. До войны еще можно было говорить об адекватности этих прогнозов: фондовый рынок еще держался, и были основания считать, что резервы, накопленные Россией, позволят ей оставаться как бы в стороне от схватки. Сейчас ясно, что это не так.

Конечно, рассуждения в сослагательном наклонении не имеют большого смысла, однако если бы Россия могла продемонстрировать благоприятный климат и благожелательное отношение к иностранным инвесторам, то они могли бы не уходить с российского рынка – а может быть, даже побежать сюда от осложнений, возникших на рынках Америки, Европы и Японии. Другой вопрос, пошло бы России на пользу превращение в прибежище для горячих денег или не пошло бы, но такая возможность была. После войны в Южной Осетии говорить об этом уже не приходится.

Падение фондового рынка обозначило обострение проблемы огромного внешнего частного долга российских компаний. Ее пришлось решать государству, и оно стало выделять колоссальные деньги на то, чтобы прикрыть активы компаний, в том числе государственных. Затем прорисовалась проблема с банковской системой: кредитование прекратилось, и это выглядело как наказание за политику в отношении нефтяных денег в 2007 году, когда расходы бюджета выросли на 40%. Сложившаяся ситуация привела к повышению инфляции. Удерживать ситуацию в банковской сфере при столь высокой инфляции и, одновременно, при необходимости перехода к реально положительным процентным ставкам стало очень большой проблемой для банковской системы, для государственных финансов и для реальной экономики. В результате сегодня банковская сфера не работает в полную силу.

Под влиянием этих факторов, а также неблагоприятной ситуации для наших экспортных отраслей – в частности, падения цены на нефть – серьезно пострадала и реальная сфера. Таким образом, 2008 год заканчивается очень серьезным спадом. В какой-то момент еще можно было спорить, кризис это или не кризис, есть кризис у нас или он только где-то «там», а мы здесь сидим и наблюдаем. Сейчас очевидно, что это — кризис, в том числе наш собственный кризис, потому что, кроме общемировых проблем, играют роль и собственные проблемы России: помимо уже названных высокой инфляции и колоссального частного долга, это и слабость институтов, которая не позволяет проводить необходимые решения в жизнь. Речь, в первую очередь, о банках: им говорят не обращать внимания на то, что выгодно менять рубли на доллары, не накапливать валюту, а действовать так, как велит правительство – но банки поступают по-своему, иногда этот процесс становится слабоуправляемым. Не стану никого обвинять в преднамеренном, злостном оппортунистическом поведении. Однако институты, которые должны были бы оберегать национальную банковскую систему, не давать ей набирать чрезмерные кредиты и предоставлять плохие займы, вести ее в струе государственной денежной политики, оказались в значительной степени несостоятельными. Реальные антикризисные меры сейчас должны были бы заключаться в том, чтобы остановить инфляцию. Я понимаю, что нужно и оказывать помощь – промышленности, в частности, – но подозреваю, что баланс здесь найден неправильный. Порядок распределения государственных средств непрозрачен, мы не понимаем, как выделяются деньги, по каким принципам, обеспечено ли их эффективное использование. А уровень эффективности использования денег – это не просто закрытие проблемы ликвидности, но залог того, будет ли сохраняться высокая инфляция. Если она будет сохраняться, то надежды на выход из кризиса, по крайней мере, на то, что банковская система заработает нормально, а не себе в убыток, становятся призрачными.

С этим набором проблем мы входим в 2009 год. Как будут разворачиваться события, пока предсказать сложно. Ясно одно: такой жизни, какая была год назад, уже не будет, и России придется находить какие-то возможности для стабилизации ситуации и для продолжения развития. Я не отношусь к числу закоренелых пессимистов, которые предрекают катастрофу, но то, что тропинка будет нелегкой, очевидно.